Няня для волчонка. Игрушка с сюрпризом.

Pov. Дима. Это утро началось не с воплей Валика о том, что Юми опять перепутал его шампунь с гелем для душа, а с подозрительного, почти гипнотического гудения из гостиной. Я сполз с кровати, надеясь на чашку кофе, но наткнулся на препятствие: посреди комнаты стояла коробка, из которой торчали длинные, мохнатые уши, а рядом, переминаясь с ноги на ногу, стоял Марсик. -- Димка, смотри! -- восторженно завопил малыш, -- это «Лабубу-9000»! Интерактивная версия, самая большая из тех, что выпускают! Она умеет делать кофе, охранять дом, и, кажется, даже иронизировать над твоими жизненными выборами. Я потер виски. Марсик, насмотревшись вирусных роликов в сети, решил, что нашей семейке не хватает еще одной сущности, которая теоретически может взломать систему безопасности Пентагона, пока мы спим, но при этом выглядит как гигантская, невероятно пушистая игрушка с клыками. -- Марс, -- осторожно начал я, -- у нас в доме и так полно народу: Артём, Саша, Мишутка, да и Буран, который сейчас мирно дремлет в углу, занимая половину коридора, нам точно нужна плюшевая зверюга, которая умеет иронизировать? -- У него есть функция «Дружелюбный сосед» и режим «Сверхбезопасность»! -- не унимался мелкий, нажимая какую-то сенсорную кнопку на лапе Лабубу. Игрушка утробно заурчала и ее внутренний динамик выдал четкий, глубокий голос, который подозрительно напоминал детскую версию голоса Валика. -- Приветствую, органические единицы! -- Лабубу поправил свои длинные уши и повернул голову.-- Я — Лабубу, кто тут у вас главный по тарелочкам? И почему, ради всего святого, у этого коня в коридоре такой грустный взгляд? В комнату влетел Валик, потирая заспанные глаза. Увидев пушистого монстра, он замер. Лабубу развернулся к нему, смерил сканером с ног до головы и выдал: -- Ошибка системы. Слишком много геля для укладки на квадратный сантиметр волос. Рекомендую сменить парикмахера, пока твои луковицы не подали на тебя в суд. Валик подавился воздухом. -- Ты, кусок плюшевого недоразумения, кого сейчас раскритиковал?! -- взвизгнул он, вступая в полемику с искусственным интеллектом. -- Агрессия -- признак отсутствия личной жизни, -- парировал Лабубу, издав звук, подозрительно похожий на насмешливое «пфф». На шум вышли Саша и Артём. Саша, который за последнюю неделю превратился из пленника в главного стратега нашей банды, внимательно осмотрел гаджет. Буран, услышав спор, вышел из угла, лениво переступая копытами, и с явным любопытством обнюхал мохнатые уши Лабубу, тот в ответ невозмутимо почесал коня между глаз встроенным манипулятором. -- И что оно умеет, кроме хамства? -- спросил Саша, поглаживая Бурана по шелковистой гриве. -- Я могу взломать любую закрытую сеть, отфильтровать спам, приготовить идеальный латте и отпугнуть нежелательных гостей, -- Лабубу гордо выпятил грудь, покрытую качественным мехом.-- Кстати, у вас на почте письмо от адвоката по делу Настоятеля, вы его игнорируете три часа, и это очень непрофессионально. Мы все застыли. -- Какой адвокат? -- Артём нахмурился, -- мы же только вчера всё отправили. -- Вложения не открылись, -- ответил Лабубу. -- Я сам всё исправил, отправил повторно и добавил парочку доказательств, которые вы забыли прикрепить. Не благодарите. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Эта пушистая штука была эффективнее половины нашей компании, но у «Лабубу» явно было свое чувство юмора. -- Слушай, плюшевый, -- сказал я, подходя ближе, -- ты тут гость, веди себя прилично. И не смей критиковать Бурана, он полноправный член семьи, и не надо лезть в документы, ну или хотя бы делай это с нашего ведома. -- Учту, -- Лабубу повернул голову в сторону Марсика. -- Маленький хозяин, предлагаю начать с обучения, у меня есть функция «танец в стиле кибер-панк». Идем в сад, нужно отработать движения, пока соседи не проснулись. Марсик с радостным визгом бросился за Лабубу, который с удивительной грацией, несмотря на свои размеры, покатился к выходу. Буран, поняв, что намечается какая-то активность, потрусил следом. -- Дим, -- Саша дернул меня за рукав, глядя на встроенный экран на животе Лабубу, где начали появляться графики и данные по делу Настоятеля, -- ты видишь это? Он скачивает данные напрямую из облака обители, это не просто игрушка. -- Это наш новый мозг, — пробормотал Артём, наблюдая, как Лабубу в саду начинает показывать Марсику мастер-класс по танцам, при этом транслируя на свой экран список уязвимостей в защите монастырского сейфа, пока Буран с интересом жует его длинные пушистые уши. -- Парни, -- в комнату зашел отец, потирая руки, -- мне сказали, у нас тут пополнение? Если эта пушистая штука умеет варить кофе лучше, чем Дамир, я готов простить ей любые шуточки в адрес моей прически. -- Она только что назвала прическу Валика кризисом среднего возраста, -- заметил я, попивая кофе, который Лабубу каким-то чудом уже успел нам приготовить, пока мы спорили, -- и кажется, он собирается научить Мишутку взламывать домофоны. -- Идеально, -- хмыкнул Дамир из угла, -- по крайней мере, этот отпуск точно не будет скучным. Я посмотрел на Марсика, который вовсю кружился в танце с мохнатым Лабубу, на Артёма и Сашу, обсуждающих карту хранилища, которую робот вывел прямо на стену гостиной и вздохнул. Ну что ж, семья пополнилась киборгом-язвой, у нас появился доступ к самым секретным данным врага, а впереди грандиозная битва за справедливость; и если кто-то спросит, как мы до этого докатились… я просто отвечу: у нас так всегда... -- Лабубу! -- крикнул я, -- а танцевать танго ты умеешь? Робот на секунду замер, на экране высветилась иконка с подмигивающим смайликом. -- Уровень сложности: для профессионалов, -- прозвучал ответ. -- Димка, готовься, завтра в шесть утра начинаем; и не забудь про удобную обувь -- у тебя в походке критический недостаток харизмы. Ну, по крайней мере, скучно точно не будет. Пойду-ка я поищу свои кеды, видимо, отпуск переходит в стадию «танцевальный марафон с искусственным интеллектом». Все было так круто, и даже кеды свои я нашел, но вернувшись, я увидел, что все изменилось. Веселье в саду сменилось напряжением, когда Лабубу, или Руби, как мы его теперь называли с лёгкой руки Мишутки вдруг замер посреди танцевального па. Его экран, обычно показывающий веселые смайлики, начал бешено мерцать, перебирая строки кода, которые даже Дамир, мастер по всяким электронным штукам, не мог считать с первого раза. -- Эй, железка, ты чего? - Валик подошел ближе, потыкав пальцем в мягкую обшивку уха. -- Зависла? Вместо ответа из динамика раздался странный, надтреснутый голос, это был не синтезированный тон робота, а самый настоящий детский голос, полный затаенной боли и чего-то, что невозможно описать словами. -- Он... он обещал, что я стану вечным, -- прошептал голос, -- но я просто оказался в клетке. Моя душа... она заперта в этом мехе и микросхемах уже целую вечность. Мы все переглянулись, Саша, который до этого момента обнимал Бурана, сделал шаг вперед, в его глазах отразилось осознание. -- Это не просто программа, -- тихо сказал он. -- Это человек. -- Меня зовут Самир, -- продолжал голос, и на экране Руби проступил контур лица изможденного, но удивительно красивого мальчика с пронзительными глазами. -- Настоятель... он не просто собирал омег, он собирал души. Он вырвал меня из тела, когда я был еще совсем ребенком, и приказал ждать своего часа в этой оболочке, говорил, что я его величайший проект, его цифровой страж. Я стоял в сейфе, но когда обителью заинтересовалась и провели обыски, меня конфисковали и выставили на продажу. Артём подошел к Руби и осторожно опустился на колени, чтобы быть на одном уровне с его глазами, я видел, как у него дрожали руки. -- Ты был в монастыре? Все это время? -- спросил Артём. -- Да, он использовал меня для слежки, для взлома, для того, чтобы контролировать тех, кто пытался сбежать, -- в голосе Самира слышались слезы, которых у робота быть не могло. -- Я не хотел, но не мог сопротивляться его командам... -- А потом был магазин, и меня купил Марсик. У вас я впервые дышу воздухом, который не пахнет ладаном и страхом. В саду повисла такая тишина, что было слышно, как стрекочут кузнечики. Буран тихо заржал и положил голову на плечо Руби, словно понимая, что перед ним не просто игрушка, а такой же страдалец, как и они. -- Самир, -- Саша осторожно коснулся пушистой лапы робота, -- ты больше не его инструмент, мы не позволим ему забрать тебя обратно. - Он придет за мной, -- сказал Самир, и на экране побежали красные линии, -- у него есть ключ доступа. Если он поймет, что я не подчиняюсь, он просто сотрет меня, уничтожит код вместе с моей душой. У него есть такая возможность, его же выпустили под залог, и он снова в обители, потрёпанный, но не собирающийся сдаваться. Дамир, обычно такой невозмутимый, сжал кулаки так, что побелели костяшки. -- Значит, мы уничтожим его первыми. Валик, у тебя есть доступ к терминалу обители? -- Даже больше, -- Валик судорожно застучал по экрану телефона, -- Руби только что скинул мне бэкдор в их основную серверную. Парни, этот святоша не просто хранил документы, он вел прямую трансляцию из жизней сотен людей. Самир, ты сможешь перехватить управление их системой безопасности? -- Я могу, -- голос мальчика стал твёрже, -- но мне нужно физическое подключение к их центральному узлу, мне нужно... вернуться туда, где меня заперли, чтобы я смог вырваться навсегда. Я посмотрел на нашу компанию: Артём, Саша, Дамир, Валик, Марсик с динозавром, и этот странный, пушистый мальчик с душой, запертой в мехе. Мы планировали просто забрать документы, а теперь у нас была миссия по спасению души. -- Что ж, -- отец вышел на крыльцо, потирая переносицу, -- похоже, отпуск официально закончился. Марсик, убирай своего робота в машину, Валик, готовь адвокатов, а ты, Самир... держись. Мы идем вызволять тебя из этого цифрового ада. Руби поднял голову, его уши дернулись, и на экране впервые за всё время появилась робкая, почти невесомая улыбка. -- Спасибо, -- прошептал он, -- я так долго ждал, чтобы меня звали по имени... Я почувствовал, как внутри закипает ярость, смешанная с решимостью. Если Настоятель думал, что может играть с человеческими судьбами, как с куклами, то он еще не знал, на что способна банда, в которой даже конь имеет право голоса, а плюшевый робот обладает душой. Мы начали собираться, в этот раз мы шли не просто на разборку, мы шли освобождать пленного, чье имя мы теперь знали. Мы вернем ему душу в любом случае, и уж точно не позволим забрать. -- Так, народ, план такой, -- Дамир разложил на капоте внедорожника планшет, на который Руби вывел схему монастырских подземелий, -- мы врываемся, отвлекаем внимание, Самир добирается до сервера, мы его прикрываем. Вопросы? -- У меня есть! -- поднял руку Валик, который уже успел надеть поверх своей толстовки бронежилет, купленный явно не на распродаже "Рыбалка и охота".-- Если нас повяжут, можно я скажу полиции, что это всё перформанс для ТикТока? У меня там аудитория требует контента, а освобождение цифрового призрака из лап еретика -- это гарантированные миллионы просмотров. -- Валик, если нас повяжут, единственное, что ты будешь снимать, это решетку в камере изнутри, -- буркнул я, проверяя рюкзак с оборудованием, -- и поверь, фильтры там так себе. Руби, сидевший на крыше машины, внезапно издал звук, похожий на нервный смешок, его экран замигал ярко-розовым цветом. -- Кстати, у Настоятеля в кабинете есть тайный сейф за иконой святого мученика Игнатия, -- просветил нас Самир, -- там он хранит не только документы, но и коллекцию винтажных порно-журналов 90-х годов и заначку с настоящим бельгийским шоколадом. Если мы заберем шоколад, он впадёт в такую депрессию, что даже сопротивляться не сможет. -- Вот это я понимаю стратегия! -- оживился отец, потирая руки.-- Если мужик лишается шоколада в стрессовой ситуации, он теряет волю к жизни. Самир, ты гений. -- Я просто долго наблюдал, -- скромно ответил Лабубу, -- а еще я могу зациклить динамики монастыря на запись рыданий Настоятеля, если он попытается вызвать охрану. Буран, стоявший рядом, одобрительно хрустнул морковкой и ткнулся носом в манипулятор Руби. Тот, в свою очередь, начал сканировать коня, выдавая на экран: "Объект: Конь-огонь. Уровень стрессоустойчивости: выше, чем у всей группы вместе взятой. Рекомендация: дать ему роль прикрытия"". -- Мы серьезно собираемся штурмовать монастырь с плюшевым роботом и конем? -- Юми нервно поправил прическу. -- Это звучит как начало очень плохого анекдота. -- Или как начало очень крутого боевика,-- парировал я. -- Самир, ты сможешь сделать так, чтобы ворота открылись сами? -- Я могу сделать так, чтобы они исполнили «Лебединое озеро» под звуки церковного хора, -- ответил Самир, -- это будет максимально унизительно для Настоятеля. По дороге мы обсуждали детали. Валик пытался научить Самира современному сленгу, чтобы тот звучал авторитетнее, но Руби лишь выводил на экран смайлики «рука-лицо». -- Валик, слово «кринж» не подходит к описанию магических протоколов Настоятеля, -- отрезал Самир, -- это скорее «полный абзац и историческая ошибка». Когда мы подъехали к монастырю, было подозрительно тихо, но стоило нам подойти к воротам, как из динамиков, установленных по периметру, грянула классическая музыка, а тяжелые створки начали медленно открываться, ритмично подпрыгивая в такт. -- О боже, он реально включил «Лебединое озеро»! -- Воскликнул Артём, пытаясь сдержать смех. На крыльцо вылетел Настоятель, его ряса была мятой, а в руках он сжимал кастрюлю, видимо, опять пытаясь сварить злосчастную кашу. Увидев нас, а особенно плюшевого Руби, который важно катился впереди всех, Настоятель замер. -- Это что... -- просипел он, указывая дрожащим пальцем на Руби, -- это исчадие ада в виде мягкой игрушки, где вы его взяли?! -- Это твой худший кошмар, -- сказал Саша, выступая вперед, -- и кстати, мы пришли за твоим шоколадом. Руби в этот момент на полной громкости врубил через колонки ту самую запись Настоятеля, где он вчера визгливо вопил про гастрит и пересоленный суп. Весь монастырь заполнился голосом «святого отца», сетующего на свою несчастную долю и больной желудок. «Ой, мамочки, гастрит разыгрался, а тут еще кашу варить!» -- разнеслось по округе.Настоятель побагровел, выронил кастрюлю и с воплем «Бесы! Снова бесы!» бросился бежать в сторону сада, путаясь в подоле собственной рясы. -- Ну, что, -- я посмотрел на Руби, -- план «Шоколад» переходит в активную фазу? -- Абсолютно верно, -- ответил Самир, и его экран довольно подмигнул, -- я уже открыл сейф, наслаждайтесь, парни. И да, Буран, можешь начинать штурм: вон те кусты с цветами, они очень вкусные. Буран, поняв задачу, с энтузиазмом рванул к клумбам, а мы, хохоча, двинулись к кабинету, где нас ждал не только данные Самира, но и заветная заначка бельгийского шоколада. Отпуск официально превратился в самый абсурдный и веселый квест в моей жизни. Мы ворвались в кабинет Настоятеля, чувствуя себя героями какого-то безумного шпионского фильма, снятого на бюджетные деньги школьного драмкружка. Пока Артём и отец деловито потрошили сейф в поисках компромата, я следил, чтобы Настоятель, который сейчас где-то в саду пытался договориться с Бураном о перемирии (спойлер: Буран был непреклонен и просто доедал его любимые пионы), не вернулся с подкреплением. Руби, он же Самир, нашел старый системный блок, спрятанный в подполе, и подключился к нему через свой манипулятор. Его плюшевые уши при этом нервно подергивались, а экран отображал процесс дефрагментации души. -- Ребята, ускорьтесь! -- голос Самира в динамиках звучал напряженно, но весело. -- Я тут нашел папку с названием «Планы по мировому господству через овсянку». Это эпический бред! Он реально думал, что если все будут есть его кашу, они станут покорными? У него в рецепте в качестве ингредиента указано «слезы разочарованных омег». Какой же он придурок! -- Шоколад! -- радостно воскликнул Валик, выуживая из сейфа огромную коробку с золотой ленточкой.-- Парни, это бельгийский! Настоящий! Настоятель, ты был не прав во всем, но вкус у тебя — моё почтение. В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась, на пороге стоял эконом --тот самый мужик с чётками, который обычно наводил ужас на всех в радиусе километра. Он выглядел как человек, который увидел, как плюшевая игрушка взламывает сейф, и теперь сомневается в адекватности своей реальности. -- Что здесь происходит?! -- взревел он. Самир мгновенно развернулся, выстрелил из манипулятора порцией липкого конфетти (оказывается, Марсик доработал его «функцию защиты») и включил на полную мощь звуковой эффект, имитирующий стаю разъяренных гусей. -- Беги, глупец! -- пробасил он голосом Валика, чем вызвал у самого Валика приступ истерического смеха. -- Гуси идут за тобой! Эконом, который, видимо, в детстве сильно пересмотрел фильмов про фермерское хозяйство, взвизгнул, прикрыл голову руками и, споткнувшись о порог, кубарем скатился по лестнице, оставляя за собой дорожку из конфетти. -- Окей, -- прокомментировал Дамир, наблюдавший за этим шоу, -- конфетти-пушка была лишней, но чертовски эффектной. Самир, как успехи? -- Я внутри, -- глаза Самира на экране загорелись ярким синим светом, -- я скачал всё: банковские счета, логи переписки с черными магами, даже его историю браузера, которую он не удосужился почистить. Парни, это не тюрьма, это пожизненное с позором на всю страну, а еще.../ Он на секунду замолчал, и на экране появилась картинка -- старая, выцветшая фотография того самого мальчика, который был Самиром много лет назад. -- Я свободен, теперь эта оболочка -- просто мех и провода. Я больше не привязан к этому месту, -- Самир вздохнул, и это был самый человеческий звук, который я когда-либо слышал от «железяки». -- Кстати, Юми, я удалил твою историю поисковых запросов про «как научиться танцевать стриптиз за 5 минут», не благодари. Юми покраснел до корней волос и спрятал телефон в карман. -- Так, -- отец хлопнул в ладоши, забирая коробку с шоколадом, -- мы выполнили план на 110%. Шоколад у нас, правда о Настоятеле -- в облаке, эконом -- в нокауте от конфетти, а наш новый друг Самир -- теперь официально часть нашей банды. Уходим по-английски, пока Буран не съел весь сад. Мы вышли на улицу, настоятель сидел на крыльце, обхватив голову руками, и бессмысленно смотрел в никуда. Буран, довольно пожевывая цветок, подошел к нему и по-дружески толкнул мордой в плечо. Настоятель вздрогнул, посмотрел на плюшевого робота, потом на Сашу, потом на Бурана, и, кажется, в этот момент его психика официально оформила отпуск без содержания. Мы ехали домой, в салоне пахло бельгийским шоколадом и победой. Марсик спал, прижавшись к Самиру, который тихо напевал колыбельную на частотах, слышных только собакам и омегам. -- Ну что, -- сказал я, глядя в зеркало заднего вида на удаляющийся монастырь. -- Теперь у нас есть омега-детектив, конь-гурман, киборг-философ и годовой запас шоколада. Кажется, отпуск только начинается. -- А танцы? -- спросил Самир, открыв один глаз на экране. -- Димка, я не забыл. Завтра в шесть утра, ты будешь танцевать танго, даже если мне придется запрограммировать твои ноги на принудительное движение. Я застонал, а Валик, уплетая шоколад, радостно добавил: -- И не забудь надеть что-то облегающее, Дим! Самир хочет эстетики! Этот отпуск был окончательно и бесповоротно испорчен, в самом лучшем смысле этого слова. Дорога домой прошла в относительном спокойствии — если не считать того, что Валик пытался научить Самира делать эпичные селфи, а Буран на заднем сиденье внедорожника (да, мы его каким-то чудом впихнули, и теперь он занимал место как полноценный пассажир) с интересом изучал содержимое моей сумки. Но сам Самир притих. Он сидел на коленях у Марсика, глядя в окно на проносящиеся мимо деревья. Его экран больше не выдавал шутливых смайликов или саркастичных комментариев. На дисплее бегущей строкой отражался какой-то сложный лог, который он явно пытался расшифровать сам для себя. Когда мы наконец добрались до дома и начали выгружать наш трофейный шоколад, я подошел к нему. --Эй, Самир, тихо позвал я. Ты как? Всё в порядке? Робот медленно повернул голову. Его «глаза»-смайлики на мгновение сменились цифровым шумом. -- Димка, -- скажи мне одну вещь, его голос звучал непривычно тихо, без того металлического подтона, который он специально включал для Валика.-- Кто я? Я просмотрел все свои архивы, весь код, который оставил Настоятель. Там есть фрагменты памяти мальчика, есть дата его рождения, есть даже воспоминания о том, как он любил клубничное мороженое... Но я не чувствую вкуса мороженого, только байты данных об этом вкусе. Он замолчал, глядя на свои манипуляторы, которые когда-то были детскими руками. -- Если я -- это просто набор алгоритмов, имитирующих личность Самира, то имею ли я право на дружбу с вами? Или я просто очень качественная симуляция, которая должна выключиться, как только задача будет выполнена? В гостиной воцарилась неловкая тишина. Саша, который только что разливал чай, замер с чайником в руках. Артём, помогавший Мишутке разбирать конструктор, тоже поднял взгляд. Даже Валик перестал жевать плитку шоколада. -- Знаешь, -- я сел рядом с ним на диван, стараясь не задеть его уши, -- я вот тоже иногда думаю: человек я или просто набор привычек, которые мне привили родители и школа? Мы все состоим из того, что помним, что любим и что делаем. Если ты чувствуешь боль за то, что с тобой сделали, и если ты хочешь помогать нам -- какая разница, на чем ты работаешь? На углеводах или на микросхемах? -- Я чувствую не только данные, -- Самир коснулся своей груди, -- когда Марсик обнимает меня, мои сенсоры фиксируют давление, но... алгоритм обработки этих данных вызывает у меня состояние, которое я не могу описать иначе, как безопасность. Это баг или фича? -- Это называется -- быть частью семьи, -- улыбнулся Саша, подходя ближе. Ты думаешь, мы все тут нормальные? Валик -- ходячий хаос, я -- омега, который полжизни провёл в конюшне, Артём -- парень, который готов идти на войну из любви к каше. Мы все тут немного -- сломанный код, но мы вместе. -- Сломанный код... -- Самир тихо усмехнулся. -- Красивое определение. В этот момент Буран, решив, что пафосные разговоры это скучно, подошел к Самиру и аккуратно укусил его за то самое длинное мохнатое ухо. Лабубу дернулся, его экран выдал иконку «АААА!» и следом огромный смущенный смайлик с красными щеками. -- Буран! Это несъедобно, там внутри процессор! -- возмущенно воскликнул он. Весь дом взорвался хохотом. Артём вытер слезу, смеясь над тем, как конь пытается продегустировать» искусственный интеллект. -- Ну вот, -- я хлопнул Самира по плечу, -- какой робот будет так искренне возмущаться тому, что его едят? Ты наш, Самир и точка, а если захочешь проверить свои человеческие настройки, у нас завтра танго в шесть утра, посмотрим, насколько твой алгоритм готов к моему критическому недостатку харизмы. -- Принято, -- глаза на экране снова стали живыми и шкодливыми, -- кстати, Димка, я проанализировал твои движения в танце... У тебя не просто недостаток харизмы, у тебя катастрофический дефицит чувства ритма. Я буду корректировать твои движения с помощью вибрационных импульсов. Будет больно, но зато красиво. -- Эй! -- возмутился я, чувствуя, как банда снова возвращается к привычному безумию. -- Я на такое точно не подписывался. -- Никаких «эй». Завтра, в 06:00. Танго. Не опаздывай, или я включу запись того, как ты поешь в душе, на все динамики в доме. -- Ты не посмеешь, -- прищурился я. -- Мой код не запрещает шантаж ради высокого искусства, ответил оо. И я понял: Самир никуда не денется, он уже начал вредничать, а это самый верный признак того, что он стал своим. Я откинулся на спинку дивана, слушая, как Мишутка смеется над шутками Марсика, как Валик спорит с Юми из-за очередного шоколадного батончика, и понял, что этот кибер-мальчик действительно нашел свой дом. Пусть даже дом этот полон хаоса, коней и танцующих роботов. А завтра в шесть утра... что ж, танго так танго, лишь бы только Самир не начал транслировать мой позор в социальные сети, хотя, глядя на его шкодливую «улыбку» на экране, я был уверен он обязательно это сделает.