Promise to wait

Джони стоял у окна и смотрел, как дождь заливает улицы. Дом снова пах Ризки — его шампунем, его кожей, его жаром. Три дня назад он вернулся из Макао — худой, измождённый, но живой. Три дня они почти не вылезали из постели: Джонни гладил его плечи, целовал шрамы, которые появились в тюрьме, и слушал, как Ризки дышит ему в затылок по ночам. Всё должно было быть хорошо. Но сегодня утром Ризки ушёл. Оставил записку: «Прости. Я должен разобраться. Жди меня». Джонни скомкал бумагу, выругался по-русски и разбил кружку о стену. Знал бы он, куда тот ушёл. Но Ризки не отвечал на звонки. Рокси приехала через час. Светлана была с ней — обе встревоженные, обе держались за руки. — Что случилось? — спросила Рокси. — Он снова ушёл! — Джонни ходил по комнате как загнанный зверь. — Вернулся, трахнул меня до потери пульса и сбежал! Что за херня? Светлана подошла ближе, взяла его за руку. — Он не сбежал, Джонни. Он боится. Он видел, как ты ждал его три месяца. Он не хочет снова тебя подвести. Просто дай ему время. Джонни выдохнул. Он знал, что она права. Но ненавидел эту правду. --- Прошла неделя. Ризки не выходил на связь. Только один раз — мутная фотография в сторис: пингвины на льду, смотрящие в одну сторону, а подпись: «Я один смотрю в другую». Джонни смотрел на это в три часа ночи, сидя на кухне с остывшим чаем. Сердце сжалось. Он набрал Ризки — снова и снова. Никакого ответа. Тогда он включил камеру и снял короткое видео: — Ты думаешь, я испугался? Ты думаешь, я перестану ждать? Я ждал тебя в Макао. Я жду тебя сейчас. Делай что хочешь. Иди в свою изоляцию. Но я буду здесь. И когда ты вернёшься — я тебя прибью. А потом обниму. И всё будет так, как должно быть. Я обещаю. Ты меня слышишь, идиот? Он отправил это сообщение и выключил телефон. --- На следующее утро в дверь постучали. Джонни открыл — и увидел его. Ризки стоял на пороге, грязный, с синяком под глазом, но живой. В его глазах горела вина и что-то ещё — желание, которое не угасло даже сквозь все передряги. — Я слышал, — сказал Ризки. — Ты обещал ждать. Я пришёл. Джонни не сказал ни слова. Он схватил его за шкирку и втащил в дом. Дальше была только тьма. Они целовались, как звери — кусали друг друга, сдирали одежду. Джонни развернул его у дивана, прижал лицом к спинке и вошёл резко, без подготовки. Ризки застонал, цепляясь за ткань. Он хотел этого — он хотел, чтобы его брали жёстко, чтобы Джонни напомнил ему, кто его. Джонни двигался яростно, с каждым толчком вбивая в Ризки: «Ты мой. Ты мой. Ты — мой». Ризки кончил без прикосновений, сотрясаясь, проклиная всё на свете — и его, и себя, и эту бесконечную гонку. Джонни зарычал и отпустил, тяжело дыша. А потом они поменялись местами. Ризки перевернул его на спину, раздвинул бёдра и вошёл медленно, до конца. Он не был грубым — он был нежным. Смотрел в глаза Джонни и шептал по-арабски такие слова, что у того подкашивались колени. Ризки гладил его лицо, целовал скулы, входил глубоко и медленно, сводя с ума. — Ты ждал меня, — шептал Ризки. — Ты обещал. И я вернулся. Я всегда буду возвращаться. Джонни кончил, выгибаясь и сжимая его в объятиях. Они замерли так — один внутри другого, сбитое дыхание, стук сердец. Никто больше не боялся. Рокси и Светлана приехали через час с вином, чтобы отпраздновать возвращение. Но, увидев, как Джонни и Ризки сидят на диване, переплетённые пальцами, поняли — они нужны друг другу больше, чем праздник. Рокси взяла Светлану за руку и потянула в спальню. — Оставь их, — прошептала она. — Пусть будут вдвоём. Светлана улыбнулась, и они закрыли за собой дверь. Ночь только начиналась — для них тоже. Рокси прижала её к стенке, её руки скользнули под кофту Светланы, нащупывая горячую кожу. Светлана застонала, когда Рокси сжала её грудь, и прильнула к её губам. Они двигались вместе — медленно, чувственно, наслаждаясь моментом. Пальцы Светланы зарылись в платиновые волосы, а Рокси спускалась всё ниже, пока не коснулась самого влажного места. Светлана выгнулась, впуская её, и Рокси входила в неё ритмично, нежно, с каждым движением напоминая: «Я здесь. Я с тобой. Мы справимся». Светлана кончила с тихим криком, прижимая Рокси к себе так крепко, что та едва могла дышать. А потом Рокси легла на спину, и Светлана села на неё сверху, глядя в её глаза. Она двигалась медленно, сама задавая темп, чувствуя, как Рокси кончила под ней. Это было не просто секс — это было обещание. Они обещали друг другу быть рядом, даже когда весь мир рушится. --- Утром Джонни проснулся в руках Ризки. Тот мирно спал, его лицо было спокойным — впервые за долгое время. Джонни поцеловал его в лоб и прошептал: — Я же говорил. Я умею ждать. Ризки открыл глаза и улыбнулся. — Знаю, солдатик. Спасибо. Из соседней комнаты донесся смех Рокси и Светланы. Джонни усмехнулся: — А наши девочки тоже не теряли времени. Ризки засмеялся, притянул его к себе и прошептал: — У нас всё будет хорошо. Я обещаю. Джонни закрыл глаза и выдохнул. Наконец-то.