Стих ненависти

Ненависть. Икс сидел на коленях перед своим создателем, Шедлецким. Тот лежал, тяжело дыша, голова разбита — несобственный меч, изъятый у владельца, стал орудием возмездия. Белобрысый, Икс, насмешливо ухмыльнулся, наблюдая, как кровь стекает по лицу «Великого Теламона». — Что, уже не такой сильный? — голос Икса звенел издевкой. — Смотри, как ты, «Великий», лежишь в собственной крови. Мерзко. И жалко. Шедлецкий лишь закашлялся, пытаясь дотянуться до меча. Но Икс тут же наступил на него. — А-а-а. Не так быстро. Сначала небольшое представление. В качестве «извинений», если можно так выразиться. Он опустился ниже, поближе к животу шатена, вдыхая запах крови и боли. — Ты жалок. — прорычал Икс, впиваясь зубами в плоть. Сорвав тонкую майку, он рассматривал бледное, истерзанное тело своего создателя. Синяки и царапины покрывали кожу, как уродливая карта прошедших мучений. — Как же. — промурлыкал Икс, проводя пальцем по одной из ран. — Ты меня слепил… Как ты меня лепил. Неужто ты думал, что забуду? Что прощу? Он лизнул кровь. — О, да. Вот это ты помнишь. Вкус моей боли. Моего страха. Ты меня таким создал. И теперь ты будешь платить. Белобрысый кивнул на бедро Шедлецкого, где виднелась свежая, заживающая рана. Пальцы Икса коснулись её, затем с нажимом провели по ней. Шедлецкий застонал, тело содрогнулось. — Тише, тише. — пропел Икс. — Это только начало. Ты же хочешь увидеть, как я буду тебя рвать? Как я буду тебя ломать? Ты же так любишь пытать. Теперь ты увидишь, каково это — быть пытуемым. Снова зубы впились в тело, теперь в плечо. Теплая кровь стекала в рот Икса, смешиваясь со вкусом отмщения. Он был доволен. Но Шедлецкий, скрипя зубами, сумел выпустить когти и впиться ими в ногу Икса. Холодный пот выступил на лбу, но он лишь крепче стиснул зубы, не издавая ни звука. — Ах ты ж, мерзавец! — взревел Икс, пытаясь отдернуть ногу. Но Шедлецкий держался крепко. — Сейчас я тебя… Он замахнулся другой рукой, но сил не хватало. Противник, гибкий и сильный, как зверь, уворачивался от вялых попыток, смеясь. — Думаешь, это поможет? — процедил Икс, с наслаждением наблюдая, как кровь течет по его ноге. — Я ведь не чувствую боли, жалкий мой создатель. Я — твое творение, я — совершенство. А ты… ты всего лишь стареющий, слабый человек. Ещё один укус, на этот раз в бок. Шедлецкий застонал, тело начало гореть. Икс наслаждался каждой секундой, каждым стоном, каждым движением, причиняющим боль. — Смотри, как ты разлагаешься, — продолжал Икс, голос полон торжества. — Как твоя плоть гниет, как твоя сила уходит. Ты создал меня, чтобы превзойти себя, и я сделал это. Теперь ты — ничто, а я — все. Когти убийцы впились в кожу снова, сдирая её. — Ахх, как приятно… Мне нужно ещё. Шедлецкий попытался смягчить удар, подставив грудь, но попало в солнечное сплетение. Икс, подобно пауку, обвивал добычу, когти оставляли кровавые борозды. Шедлецкий хрипел, пытаясь вырваться, его слабые руки скользили по гладкой, слишком гладкой шкуре. — Сильный, да? — язвительно прошептал Икс, прижимаясь теснее. — Это потому, что ты вложил в меня свою силу. Всю свою силу. А себе оставил лишь слабость. Слова Икса были словно ядовитые стрелы, ранящие глубже когтей. Шедлецкий помнил, как создавал его, вкладывая всё, что знал и умел. Хотел создать совершенство, превосходящее его самого. И создал. Но не учел одного — ненависти. Ненависти, рождающейся из боли, страха, предательства. Икс отстранился, осматривая свою работу. Шедлецкий лежал, скуля, тело изорвано, кровь струилась из многочисленных ран. — Ты так любил смотреть на мои муки, — издевался Икс, — а теперь смотри! Смотри, как я наслаждаюсь твоими! — Он наклонился и снова впился зубами в рану на бедре, ощущая, как тёплая кровь наполняет рот. — Я — олицетворение твоих страхов, — промурлыкал Икс, — Воплощение твоей боли. Ты создал меня, чтобы познать себя. И вот ты познаешь. Познаешь, что такое настоящее отчаяние. Он поднял руку, когти блеснули в тусклом свете. — А теперь… теперь пришло время стирать тебя из бытия. С этими словами Икс методично рвал плоть своего создателя, наслаждаясь каждым криком, каждой стонущей нотой. Он чувствовал, как его собственная сила растет с каждой каплей чужой крови, наполняя его неистовым, всепоглощающим упоением. Икс отстранился, облизывая пальцы. Кровь Шедлецкого была сладкой, терпкой, наполненной отчаянием. Он поднялся, чтобы лучше рассмотреть своё творение, корчившееся в агонии. — Ты хотел меня? Ты слепил меня из своих страхов, из своей слабости. Из своей ненависти. И что теперь? — он снова опустился на колени, взгляд наполнился презрением. — Теперь ты видишь, каким я стал. Сильным. Неуязвимым. А ты… ты просто распадаешься. Икс оттолкнул мечом ноги Шедлецкого, вызывая новый приступ боли. Тот выгнулся, тело измучено, но глаза горели ненавистью. — Ты думаешь, я тебя забуду? — прошипел Икс. — Я помню каждый шрам, каждую рану, каждый твой неудачный эксперимент. Ты создал меня, чтобы доказать свою мощь, но показал лишь свою ничтожность. Он провел пальцем по очередной ране на теле Шедлецкого, затем снова лизнул кровь. — Я — твое наследие. Твоя самая большая ошибка. И я пришел, чтобы уничтожить всё, что ты создал. Начать с тебя. Икс отбросил Шедлецкого в сторону, словно тряпичную куклу. Тот упал, задыхаясь. Белобрысый смотрел на него с наслаждением, ощущая, как растет его собственная сила. — Теперь ты знаешь, каково это — быть беспомощным. Каково это — быть игрушкой в чужих руках. Ты создал монстра, и теперь этот монстр пришел, чтобы тебя поглотить. Икс направил клинок на Шедлецкого. — Прощай, мой создатель. Твоя эпоха окончена. Моя только начинается.