Сколько верёвочке ни виться, а конец будет

Утро началось одинаково — без ощущения, что оно вообще отличается от вчерашнего. Перевязка. Холодные руки медсестры. Запах антисептика. И длинный, слишком подробный рассказ врача о том, как важно строго соблюдать схему лечения, капли, режим, наблюдение. Хелена сидела, уставившись в одну точку, пока голос продолжал объяснять, как будто от её внимания действительно что-то зависело. Она кивала в нужные моменты. Механически. Правильно. Как от неё и ожидали. Когда ей вручили флакон с каплями и очередной список рекомендаций, она вдруг поймала себя на мысли, от которой внутри стало одновременно горько и странно легко: «Ну да. Конечно. Сейчас я всё это сделаю — и внезапно перестану быть калекой.» Она едва заметно усмехнулась. Не вслух. Только внутри. Сарказм оказался неожиданно рабочим способом не развалиться прямо на месте. Потому что реальность была проще, чем надежды. Глаза не вернутся. Слух не восстановится. Шрамы не исчезнут. И никакие капли не перепишут то, что с ней произошло. «Ну давай, лечись, Хелена. Стань нормальной.» «А вот и стану!» Мысль была злой. И честной. И почему-то именно она не дала ей расплакаться прямо там, в кабинете врача. Когда всё закончилось, она вышла в коридор, зажмурилась на яркий свет и крепче сжала коробочку с лекарствами. После перевязки и капель Хелена всё же заставила себя дойти до столовой. Большое помещение встретило её шумом — живым, хаотичным, почти оглушающим после тишины коридоров. Каменные и бетонные стены отражали голоса, смех, стук посуды. Запах еды был густым, тёплым, и от него неожиданно неприятно и одновременно приятно сжало живот. Она поняла, что действительно голодна. Слишком давно её организм существовал на фоне лекарств и нервного напряжения, почти забыв, что такое обычный голод. Хелена взяла поднос и медленно прошла вдоль раздачи. Движения у неё были осторожные, будто она всё ещё не до конца верила, что имеет право просто стоять здесь, среди всех этих людей. В зале сидело много ребят. Молодых, шумных, живых. Кто-то громко смеялся. Кто-то спорил. Кто-то перекидывал друг другу подносы, не особо заботясь о порядке. Это была жизнь Бесстрашия — резкая, шумная, свободная. И она резко контрастировала с тем, как Хелена чувствовала себя внутри. Она выбрала стол у края зала — подальше от центра. Села, аккуратно поставив поднос перед собой, и только тогда позволила себе немного выдохнуть. Первый кусок еды показался почти странно нормальным. Тёплым. Реальным. Она даже не сразу заметила, как чуть расслабились плечи. И именно в этот момент кто-то прошёл слишком близко. Лёгкий толчок в плечо. — Ой, смотри куда идёшь, — бросил кто-то на ходу, даже не обернувшись. Поднос чуть дрогнул. Хелена резко замерла. Не от силы толчка — он был пустяковым. А от самого факта. Реакция пришла мгновенно, почти инстинктивно: тело напряглось, дыхание сбилось, взгляд стал настороженным. Она медленно подняла глаза. Парень уже ушёл дальше, смеясь с кем-то из своих. Даже не заметил. Она осталась сидеть, сжав вилку чуть сильнее, чем нужно. Несколько секунд просто смотрела ему вслед. Потом медленно перевела взгляд на свой поднос. «Это нормально.» «Это просто столовая.» «Они не знают.» Она заставила себя снова взять еду. Рука слегка дрожала. Но она не встала. Не ушла. Просто осталась сидеть среди шума, запахов и чужой живой жизни, которая двигалась дальше, не спрашивая, готова ли она к этому. Боль в теле уже почти не ощущалась — она стала привычной, как старый шрам. Намного сильнее её мучили мысли. Она окинула взглядом помещение. За соседними столами бойцы громко спорили, смеялись, вспоминали драки, обсуждали, кому и что сегодня сломали. «Как дети... Только игрушки у них — чужие кости.» Хелена тяжело вздохнула. «Никогда я не получала удовольствия от того, чтобы кого-то избивать. Калечить. Унижать. Это тупик. Разрушить всегда проще, чем построить. Ударить проще, чем придумать решение.» Она задумчиво посмотрела на свои ладони, покрытые мелкими шрамами и ожогами. «Эти руки должны были держать инструменты, а не постоянно быть в крови.» Перед глазами всплыла мастерская. Запах машинного масла, искры сварки, холод металла, разобранные механизмы, провода, платы, чертежи, десятки исписанных листов с расчётами. «Вот где я чувствовала себя живой.» Она невольно улыбнулась. «Дайте мне несколько кусков металла — и через неделю получите новый механизм. Дайте неисправное оружие — найду все слабые места, усилю конструкцию, переделаю автоматику, уменьшу отдачу. Дайте компьютер — напишу программу, разработаю систему защиты, автоматизацию, хоть целую сеть соберу. Вот это работа. Вот это интересно.» Улыбка быстро исчезла. «А здесь... только и знают, что махать кулаками. Будто мышцы способны заменить мозги.» Её раздражение становилось всё сильнее. «Почему почти никто не понимает, что войну выигрывают не только солдаты? Её выигрывают инженеры, механики, программисты, конструкторы, люди, которые умеют думать на несколько шагов вперёд. Один хороший специалист иногда стоит целого отряда.» Она усмехнулась. «Но нет... здесь проще найти очередного здорового идиота, который считает себя крутым только потому, что умеет кому-нибудь выбить зубы.» Хелена закрыла глаза. «Чёрт... Я ведь могла заниматься совсем другим. Создавать новые системы связи. Совершенствовать оружие, чтобы оно спасало жизни своим владельцам. Строить защитные комплексы, автоматические турели, экзоскелеты... Да хоть новую операционную систему написать. От этого пользы было бы куда больше.» «А вместо этого сижу среди людей, которые считают насилие главным способом решать проблемы.» Мысль неожиданно стала кристально ясной. Она медленно поднялась со стула. «Разрушить может почти любой дурак. А вот создать что-то действительно стоящее... на это способен далеко не каждый.» Хелена машинально потянулась к кружке с кофе. Скорее по привычке, чем из желания. После всего, что произошло, она почти не чувствовала ни голода, ни жажды. Она сделала небольшой глоток. На несколько секунд мир словно замер. — Чёрт возьми... — тихо пробормотала она, удивлённо посмотрев на кружку. — Это... пожалуй, самый вкусный кофе, который я когда-либо пила. Она сделала ещё один глоток, уже медленнее, наслаждаясь насыщенным вкусом. — Вот этого я точно не ожидала... В месте, где народ только и делает, что ломает друг другу кости, варят кофе. - Ради этого можно вставать по утрам. На её лице впервые за долгое время появилась искренняя улыбка.