Без стука

      Хебарон раздражённо швырнул последнее полено в очаг. Оно врезалось в камин с резким броском - взметнулось облако оранжевых искр. Пламя на мгновение вздрогнуло, качнулось, потом жадно поглотило дерево и разгорелось ярче. Хебарон резко развернулся, сжимая пальцы со сбитыми костяшками в кулаки. Хотелось что-нибудь пнуть. А желательно кого-нибудь и посильнее. Тяжёлый вздох вырвался из груди.              Спокойно. Толку теперь злиться?              Он взъерошил рыжую шевелюру, широкими шагами преодолевая расстояние до постели и опускаясь на стул рядом. Грудная клетка, туго обмотанная бинтами и облачённая в широкую рубаху, едва заметно вздымалась. На мгновение Хебарон замер, прислушиваясь к тихому дыханию. Взгляд сам собой наткнулся на болезненно-бледное лицо. Казалось, ещё немного и оно сольётся с подушкой.              — Когда я сказал, что ты можешь свести мужчину с ума, то имел в виду совсем не это.              Хебарон осторожно опустил ладонь на лоб, ещё недавно грязный от засохшей пыли и крови. Рука сама собой скользнула в сторону, проводя по коже рукой. Как будто желая убедиться, что действительно не осталось ничего лишнего.              Нет, она чистая.              Но в памяти навсегда отпечатались спутанные русые волосы, синяки и кровоподтёки на лице, руки, безвольно откинутые в стороны, как у тряпичной куклы. Хебарон помнит едва слышные хрипы, вырвавшиеся из груди, стоило ему поднять её на руки. Теперь Хебарон лучше понимал своего командира, который носился с женой, как полоумный. Он нахмурил брови, когда пальцы обдало жаром, исходившим от истощённого тела.              — Ты знаешь, Лорейн?              Она оставалась неподвижной, поэтому Хебарон никак не мог убедиться, знает или нет. Он вообще сейчас ничего не мог. Только смотрел, как Лорейн тихо дышит, и как едва дрожат выгоревшие ресницы.              Как же бесит.              Привычный способ существовать через действие здесь не работал. Умом он это понимал, но что-то в груди никак не унималось. Его ярость кипела в крови, как раскалённый метал, но не становилась сплавом. Она ни к чему не приводила. Хебарон оказался рыцарем, на поле битвы которого не оказалось врага. Некого колотить и не с кем спорить. Собственная беспомощность выбивала из привычной колеи. Обычно становилось легче от кружки другой эля в компании товарищей. Особенно, если на столе стояло блюдо с сочным мясом. Однако в последние дни в глотку ничего не лезло. Конечно, Хебарон не голодал. Просто не чувствовал привычного вкуса. Голод проходил, а бессилие нет.              Хебарон повернул голову в сторону окна. Солнечно, чистое голубое небо. Выпавший пару дней назад снег весь растаял. Только на вершинах гор он переливался всеми цветами под лучами солнца. Не будь мороза и вообще благодать. Хебарон иронически усмехнулся, слегка качая головой.              Почему погода лучше некуда, когда происходит всякое дерьмо?              Он поднялся со стула и снова встал к камину. Хотел было в очередной раз наклониться, но остановил себя. В поленнице уже не осталось дров.              Надо сказать, чтобы принесли ещё.              Хебарон тупо уставился на оставшиеся щепки, когда услышал скрип. Дверь отворилась, на пороге появился человек, укутанный едва ли не до носа. Его ничуть не удивило присутствие Хебарона.              — А, ну конечно. Кто бы сомневался, что ты опять здесь.              Рут деловито зашёл в комнату и стал раскладывать на столе у кровати склянки, травы и новые бинты. Лицо волшебника оставалось спокойным, как и всегда.              — Не просыпалась?              — Нет.              Рут вздохнул, закатывая рукава.              — Что ж, как я и думал.              Волшебник застучал пестиком в ступке, смешивая что-то ему одному известное. Запахло горьким.              — Гару просил передать тебе, что собираются допрашивать одного из пленных.              — Когда? – Хебарон наконец-то посмотрел в сторону Рута.              — Вечером, точное время он мне не сказал.              Вечером, значит. Хорошо.              Хебарон кивнул, потирая подбородок, и собирался уже отвернуться обратно, когда волшебник заговорил снова.              — Сходи, узнай. Всё равно без дела слоняешься.              Предложение Рута ему показалось правильным. Но почему-то ноги сами не хотели уходить. Хебарон шумно выдохнул и провёл ладонью по затылку. Собственная нерешительность в таком очевидном вопросе всколыхнула в нём неутихающую раздражительность. Он едва слышно выругался себе под нос.              — Это я и собирался сделать.              Хебарон наконец-то развернулся и зашагал к выходу. За спиной трещал огонь, Рут начал бормотать себе под нос, чем-то стуча возле стола. Хебарону хотелось услышать один-единственный звук. Его слуху не удавалось уловить его, однако он знал, что звук есть. Едва заметный на фоне всего остального. Но есть. Хебарон напоследок оглянулся через плечо. Женщина в постели не изменила своего положения. И её тихое дыхание тоже было частью того, что он слышал.       

***

             Что ж, он снова здесь.              Лорейн сдержала вздох раздражения и исподлобья посмотрела на мужчину, который вальяжно развалился на стуле её небольшого кабинета. Хотя кабинетом эту каморку назвать сложно. Рыжий великан по своему обыкновению без предупреждения ввалился к ней и заполонил собой всё пространство.              — Вы снова вошли без стука, сэр Нирта.              — Я стучал.              — Очень сомневаюсь. У меня нет проблем со слухом.              — Что вы, мисс Маршан, конечно нет, — усмешка тронула его губы, — просто я решил побыть тихим. Мне не понравилось.              Лорейн снова подавила вздох и склонилась над бумагами. Наглые и насмешливые зелёные глаза внимательно следили за тем, как рука Лорейн двигается по бумаге. Этот мужчина очень любил добавлять ей работы, когда и так нет лишней свободной минуты. Но варианта отказаться у неё не было в любом случае. Начиная с осени, рыцари регулярно проводили проверки в порту в связи с подтвердившимся фактом контрабанды. Проверяли корабли, а вместе с ними едва ли не каждую бумагу в порту. И если бы дело кончалось только проверкой… Три недели назад, когда данное мероприятие только началось, на плечи писцов ещё легла обязанность переписывать копии документов по просьбе рыцаря, осуществляющего проверку.              Лорейн оказалась втянутой во всё по чистой случайности. Виной тому вспыльчивый нрав сэра Хебарона Нирты, будь он не ладен. В тот день, как назло, порт оказался сильно загружен. Многие писцы заняли причал вместо своих письменных столов. Рыжего здоровяка, слегка пахнущего элем, сначала встретили хорошо. Заместитель командира пококетничал с чьей-то женой, похохотал с купцом, хлопая его по спине так, что тот еле удержал свой позвоночник целым. Когда сэр Нирта вспомнил о делах, началось самое интересное. Он достаточно быстро смог настроиться на рабочий лад и подробно изложил свои требования. Даже предоставил список конкретных документов. Сложности появились после того, как Хебарон получил на руки копии бумаг. От того, как он рявкнул, комната заходила ходуном.              — Ты совсем меня за идиота держишь?! Это, по-твоему, называется накладной?! — Огромный кулак с силой обрушился на столешницу, заставив опрокинуться стоящую на ней чернильницу. Мужчины в тёмных одеждах робко жались по углам комнаты, желая просто провалиться сквозь землю.              Повторное переписывание тоже не удовлетворило сэра Нирту. Его рыжая бровь сначала поползла наверх, когда он начал вчитываться в текст. По нервно дёрнувшемуся подбородку работники поняли, что их мучения не окончены. Раздался громкий, как рёв виверны, голос рыцаря. Его вопрос и стал отправной точкой, когда спокойная жизнь мисс Лорейн Маршан закончилась.              — Тут есть хоть один человек, умеющий писать?!              И господин управляющий не придумал ничего лучше, кроме как спихнуть пылающего гневом мужчину на самого уязвимого человека. Лорейн не питала иллюзий, устраиваясь на работу. Она давно привыкла, что тяжёлое и неблагодарное дело чаще всего поручают ей.              Сэр Хебарон Нирта с грохотом распахнул дверь её тесной каморки и замер на пороге. Зелёные глаза на мгновение дрогнули, зрачки расширились, но раздражение и гнев быстро вернулись обратно. Лорейн не шелохнулась и спокойно подняла взгляд на него. Чужого гнева она давно перестала бояться. Не приняла на свой счёт грубо брошенные на стол бумаги и короткое: «Перепиши». Лорейн не задавала вопросов, молча подготовила пергамент и приступила к работе. Тишину вполне можно было назвать напряжённой. Скрип пера по бумаге, шум прибоя, крики моряков из окна и больше ничего. Хебарон грузно плюхнулся на стул и принялся ждать, скрестив руки на груди и отстукивая ногой какой-то известный только ему мотив. Лорейн кожей ощущала его раздражение. Если бы в их мире не существовало никаких ограничений, то сэр Нирта искрил огнём по контуру своего тела.              Когда Лорейн поднялась из-за стола, зелёные глаза снова расширились в удивлении. С чем уже это связано она не задумывалась. Быть может, дело в росте, который непривычно высок для женщины. Мужчины чувствовали себя неловко рядом с женщиной, которая смотрела на них сверху вниз. Раньше она стеснялась своего роста, пока в жизни не появились трудности, гораздо более ужасные, чем чужие неоправданные ожидания.              Лорейн протянула худую руку с бумагами к Хебарону. Он поднялся и принял документы, ворча под нос о том, что сбросится с причала, если и в этот раз получит ерунду. К счастью, участь коллег не коснулась её. Рыцарь удалился из комнатушки, почёсывая рыжий затылок. Именно с этого дня визиты сэра Хебарона Нирты стали исключительно её проблемой.              Второй и последующие встречи прошли не так бурно и эмоционально. Больше она не видела в рыжем великане серьёзного человека. Вероятно, сэр Нирта действительно талантливый воин и хороший командир. Ей не хотелось оспаривать такие вещи. Однако Лорейн всё равно не понимала: как человек, будучи вторым после командира, может вести себя так легкомысленно? Однажды он пришёл с просьбой сделать ему новую копию, потому что на прошлую поставил кубок с элем, и из-за оставшихся следов и запаха читать неудобно. Сэр Нирта, как она уже поняла, не особенно заботился о подобных вещах.              — Мисс, я всё же надеюсь услышать ответ на свой вопрос. Не очень-то хорошо с вашей стороны уклоняться от ответа.              Карие глаза Лорейн встретились с хитрыми зелёными. Хебарон, к её огромному сожалению, имел хорошую память. И любопытство. Не зря говорят, что мужчины ещё большие болтуны, чем торговки с рынка.              — Похоже, вам очень нравится мешать мне выполнять свою работу.              Сэр Нирта состроил демонстративно виноватое выражение лица. Уголки его губ опустились, а густые брови напротив поднялись наверху, будто он действительно раскаивается. Однако в отведённом взгляде Хебарона плясали чертята.              — Мне очень стыдно.              Конечно, по вашему лицу очень заметно.              — Но услышать ответ я хочу сильнее.              Лорейн поставила аккуратную точку и отложила перо в сторону. Документ нашёл своё место на вершине стопки в углу стола. Она обдумывала в голове, что нужно этому человеку. Если у него память хорошая, то её собственная подвела. Лорейн вспоминала, о чём вообще шла речь тем вечером. Погружённая в работу, она довольно легко забывала подобные вещи. Сэр Нирта человек общительный. Пока они сидели в полутёмной комнатушке, пережидая непогоду, от него прозвучало много вопросов, все уже и не упомнить. К тому же, Лорейн так до конца и не поняла, какие он спрашивал серьёзно, а какие ради шутки.              — Так что? Ответ будет?              — А на какой именно вопрос вы хотите ответ?              Хебарон смотрел на неё с ухмылкой, как будто не верил, что она и правда не помнит. Лорейн в свою очередь отвечала прямым взглядом. Она склонила голову в бок, когда сэр Нирта стал чесать затылок.              - Вы забыли?              — Да, прошу прощения, вы многое у меня спрашивали. Это было что-то важное?              — Уже нет. – Хебарон вздохнул, почёсывая щёку. — Я чертовки голодный, мисс. Знаете, где здесь рядом сносно кормят?              Она опустила взгляд на свои испачканные чернилами руки, обдумывая ответ. Лорейн знала несколько таких заведений, но все они без исключения обычные портовые таверны. Одинаково тесные, шумные, пахнущие рыбой и с дешёвым элем вместо приличных напитков.              — Есть таверна недалеко отсюда…              Сэр Нирта оживился, услышав слово «таверна». Довольная улыбка тронула его губы.              — Это отличная новость.              Лорейн помедлила с ответом. Ей не очень хотелось вести туда Хебарона.              Я не могу показать такому человеку подобное место.              — Дело в том, что это не совсем подходящее место для человека… вашего положения.              Сэр Нирта изогнул бровь.              — Моего положения? А что с ним?              — В основном там едят грузчики, матросы и портовые рабочие. Шумно и не очень чисто.              Их столы липкие, как будто там никто никогда не убирается.              Слова Лорейн возымели обратный эффект. Рыцарь широко улыбнулся, как будто ему подарили лучший меч и самого быстрого коня. В зелёных глазах снова заплясали весёлые искры.              — Ого, звучит многообещающе. Заинтриговали меня.              — Я говорила серьёзно.              — И я тоже.              Хебарон поднялся со стула, потягиваясь.              — Если еда горячая и съедобная, то я уже счастливый человек.              Лорейн всё ещё сомневалась, рассматривая синее пятно на запястье.              — Так мне умереть с голоду здесь или вы меня проводите?              Она едва дотронулась до тёмного мешочка на поясе.              Должно хватить.              Лорейн встала из-за стола и, поправив стопку бумаг, пошла следом за рыцарем. Хебарон придержал для неё дверь и бодро зашагал вперёд, весело насвистывая. Ей ничего не оставалось, кроме как смириться. Она интуитивно подстраивалась под шаг Хебарона. Широкая спина сэра Нирты служила щитом от суеты в портовой администрации. Пожалуй, только в его компании Лорейн никто не толкал в плечо, желая протиснуться перед ней. Люди сами расступались, видя широкоплечего и высокого рыцаря.              Может быть, поужинать вместе с ним не такая плохая идея? Это же действительно просто ужин.              Лорейн ожидала, что пожалеет о своём безмолвном согласии ещё до того, как они выйдут на улицу. Однако, ощутив ветер в волосах и услышав запах бриза, она не испытала желания вернуться назад. Под шум оживлённого порта они двинулись вниз от здания администрации порта и вскоре свернули на узкую улочку. Лорейн едва слышно вздохнула, размышляя: насколько сэр Нирта расхохочется, когда прочитает над потемневшей дверью «У старой селёдки»?