52 неправильных способа жить

Кончик пера застрял в бумаге ровно на фамилии главного спонсора и распорол его посередине. – Да чтоб тебя... Гермиона дернула рукой, чуть не обрызгав свое платье чернилами, а после быстро приложила к месту разрыва салфетку, тонкая бумага промокла насквозь. Хопкинс расплылся кляксой настолько, что латунная луна, вытесненная на салфетке, тоже исчезла под чернилами. Гермиона считала, что это лучшее, что могло бы случиться, он этого заслужил. Весь вечер он требовал посадить его ближе к сцене, надоедая тем, что вообще-то его пожертвование было, внимание цитата, "весьма существенными". Потом он давал интервью о том, что маглорожденным вообще-то стоило сначала поучиться уважать старые традиции магического мира, а в конце вообще перепутал Гермиону с помощниками и протянул ей номерок от гардероба. Она тогда лишь вежливо улыбнулась и передала одному из организаторов номерок, попросив принести мужчине пальто, после чего еще несколько раз убедилась, что его имя написано точно без ошибок. Но вселенная все видит и слышит, справедливость существует - фамилия была уничтожена. Ее волосы были собраны в аккуратный пучок, но после такого вечера некоторые локоны выбились из нее, несколько прядей у лица, а несколько спускались на голую спину, цепляясь при движении за тонкую бретель винного платья. Домой ей не хотелось, потому что пришлось бы в очередной раз обдумывать этот день, анализировать свою речь и думать, как можно было ответить лучше. А вот в "Латунной луне" никто от нее ничего не ждал. Помещение было сделано из сводок кирпича, столики были аккуратно отделены шторами цвета сливы, зачарованный контрабас создавал спокойную атмосферу, перебирая низкие ноты, а под потолком висела механическая луна, которая медленно меняла свои циклы и отливала серебром, оставляя помещение в легком синеватом свете магических огней. В баре пахло дымом, женным апельсином и чем-то травяным, почти аптекарским, оставляя горечь на языке – Ты выглядишь так, будто тебе за вечер произносили слишком много раз, что что-то надо сделать быстро и это займет всего секунду. Выпей уже что-нибудь, твое издевательство над салфеткой и списком тебе не поможет. – Сказала Мара, остановившись напротив. Она забрала из рук Гермионы грязную салфетку и заменила новой, чистой, пока та не размазала все чернила по столешнице и не испачкала все, что только можно. – Один человек попросил быстренько меня ему объяснить зачем это фонду дополнительное финансирование, если, вообще-то, Министерство выделяет гранты. – Я подняла на нее взгляд. – Его это быстренько заняло 27 минут моего свободного времени, и забрало почти всю мою силу воли к жизни. – Дорогая, тебе нужна водка, желательно две, и без всяких разбавителей, чтобы алкоголь подействовал именно так, как изначально это задумывали. – Не могу, у меня завтра тренировка, а после нее встреча с попечителями. Не хочу появляться перед людьми в таком виде, будто меня ночью переехал "Ночной рыцарь". Мне надо быть в форме отвечать на вопросы. Мара замерла с бокалом в руке, окинула меня осуждающим взглядом и медленно выдохнула. – Ну конечно, разумеется, у тебя тренировка, потом встреча, после встречи наверняка еще какой-нибудь отчет, а вечером что-нибудь еще... И что тебе налить, Гермиона, чтобы магическая Британия продержалась еще несколько дней, ведь без тебя они не справятся? – "Белую ветвь" можно, но без сиропа, пожалуйста. – Гермиона, – Мара посмотрела уже опечаленным взглядом, – в этот коктейль кладут ледяной кристалл, который через время превращает джин в обычную воду. Ты и правда собираешься заплатить семнадцать галлеонов за напиток, который просто превратиться в воду? – Да, именно поэтому я и беру этот коктейль, я вроде выпила, но утром будет ощущение, что ничего не произошло. – Понятно, романтика вымирает. – Зато моя печень останется жива, не как у некоторых к 30 годам. Мара покачала лишь в ответ головой и ушла к полкам готовить напиток. Гермиона же снова вернула свое внимание к блокноту, где аккуратным почерком был выведен список дел: Поблагодарить спонсоров Уточнить окончательную сумму Выслать всем фотографии Проверить договор с Министерством Позвонить Джинни и выслушать от нее лекцию о том, что в пятницу после успешного вечера надо было идти танцевать и искать себе красавца для отдыха ночью - ведь я вообще-то взрослая женщина с потребностями, а не робот Последний пункт Гермиона зачеркнула, решила, что это слишком личное и не должно быть в списке дел. За спиной со скрипом отодвинулся стул, Гермиона, конечно, обернулось, ведь ей нужно знать всю обстановку. Девушка в серебряном коротком платье, подчеркивающем слишком явно все изгибы фигуры, встала из-за стола, сразу оказавшись в руках мужчины, который по виду был старше нее в 2 раза точно. Она поцеловала его слишком жадно, будто весь вечер только этого и ждала, а его рука легко скользнула вдоль спины, остановилась на бедрах, сжав их и притянув девушку к себе плотнее, чем было вообще априори прилично в общественном месте, хоть это был и бар. На удивление Гермионы, волшебница только засмеялась в губы своему ухажеру, а через минуту они и вовсе исчезли за одной из штор. Да, Гермиона проследила за ними, не отрываясь. Глупо. Очень глупо со стороны этой девушки. Они познакомились, примерно, час назад... Она даже не знала женат ли он, адекватен ли, не случится ли так, что утром ее фотографии окажутся в новостях газет магического Лондона.. Хотя волшебница, впрочем, выглядела очень даже довольной, скорее всего для нее это было обычным пятничным вечером. Мара поставила на стойку перед Гермионой стеклянную миску с соленым миндалем, она взяла один орех и повертела недолго в своих пальцах, прежде чем вернуть его на место. – Ты даже на орех смотришь так, будто он виноват во всех проблемах сегодняшнего дня. – Бросила Мара уже чуть поодаль, даже не обернувшись. – Гермиона, это просто миндаль, его люди едят, а не убивают в голове. Гермиона хотела ответить, но тут вдруг открылась входная дверь, потянув за собой прохладный воздух с улицы. В зеркале за бутылками ей удалось разглядеть отражавшуюся темную мужскую фигуру. Она обратила на изящные пальцы с фамильным кольцом на латунной ручке и уже готова была проклясть себя за то, что узнала его намного раньше, чем мужчина поднял свою голову. Теодор Нотт стоял весь такой величественный, с мокрыми волосами после дождя, которые, если честно сказать, выглядели даже очень сексуально и шли ему к лицу. Так, это не то, о чем Гермиона Грейнджер должна вообще позволять себе думать. Он ее раздражал еще со школы, особенно когда позволял себе опаздывать на 20 минут на уроки, а потом молча занимал место рядом с Малфоем с таким лицом, будто это он делает всем одолжение своим присутствием, а не преподаватель, который его впустил в класс. С возрастом эта черта в нем не поменялась, наоборот, он стал ее носить с еще большей гордость, будто она была частью наряда наравне с этой черной рубашкой, темными брюками и дорогими часами на запястье. А лицо его сейчас прямо обещало, что никаких приличных действий ожидать вообще не стоит. Он поднял глаза и в отражении зеркала также заметил ее, как она его. Черт. Сначала он удивился, но это быстро сменилось ухмылкой, медленно расползавшейся на его лице, будто этот вечер резко стал лучше, предложив более интересный вариант, нежели по изначавлизначальному плану. Гермиона склонилась обратно над блокнотом, потому что доставлять ему еще больше радости тем, что его появление может повлиять хоть как-то на ее планы, девушка не собиралась. Тео же в это время передал пальто в гардероб, а сам подошел к дальнему концу стойки. Перегнувшись через нее, Теодор что-то тихо прошептал Маре на ухо, видимо что-то о Гермионе, потому что бармен через его плечо посмотрела на нее, а потом рассмеялась. – Что он тебе сказал? – спросила Гермиона, как только Мара вернулась к коктейлям и оказалась снова рядом с ней. Бармен поставила перед ней высокий бокал с коктейлем и поправила веточку шалфея. – Думаю, что ничего, что могло бы улучшить твое настроение. Однако мой вечер длинный, приходится развлекаться всеми доступными способами. "Белая ветвь" был слишком невинным коктейлем для этого вечера и места. Джин с белой грушей, тонкий стебль шалфея и тот самый голубой кристалл льда на дне, который превратит через какое-то время алкоголь в обычную воду. Гермиона успела только взять коктейль в руки, когда заметила краем глаза движение в стороне от нее. Конечно, Теодор Нотт уже идет к ней. Свободных табуретов чуть дальше было достаточно, но мужчина остановился около того, куда Гермиона повесила свой пиджак. Он повесил вещь на другой табурет, а сам занял освободившееся место возле нее. – Ты ведь не возражаешь, если я тут сяду? – Спросил Тео уже когда устроился рядом и просмотрел на нее, выгнув слегка бровь. – Хотя можешь не отвечать, видно, что возражаешь, только определиться не можешь между вежливым отказом и скандалом. – Нет, я выбирала между просьбой тебя выгнать и возможностью смотреть как ты опозоришься. – Гермиона прикрыла блокнот, оставив палец между страницами, чтобы вернуться на нужную страницу чуть позже. – Второе выгоднее, оно бесплатно и очень даже занимательно. – Да, этим ты мне и нравилась больше, чем Поттер. Он всегда сразу достает палочку, а ты же сначала пытаешься увидеть, насколько далеко все зайдет и как плохо будет. Да. В этом даже есть какое-то уважение к этому... Как бы это назвать.. к искусству катастрофы, думаю, подойдет Тео довольно повернулся к ней вполоборота, откинувшись собственнически на спинку стула. От него шел тихий древесный аромат; на воротнике рубашки расползалось мокрое пятно от дождя. Место между ними было меньше, хотя это, наверное, потому что Тео оказался крупнее, чем Гермиона помнила из школьных времен. Они потянулись одновременно к напиткам: Гермиона к своему коктейлю, а Теодор просто хотел взят воду, оставленную Марой для него. Их руки слегка соприкоснулись и в ту же секунду замерли. Тео посмотрел на ее лицо, но руку не убрал, как и она не стала двигаться. Просто нелепое и бессмысленное совершенно соревнование, о котором хоть никто и не объявлял, но проигрывать их них никто не собирался. Мара на это все посмотрела и поняла, что надо спасать ситуацию. Подхватив полотенце, проснулась между ними и вытерла каплю со стойки. – Можете дальше продолжать... То, чем занимались, – сказала она, забирая обратно ткань. Тео первым сделал движение и взял свою воду, Гермиона после него свой коктейль, и вдвоем сделали вид, будто ничего не произошло. Тео перевел свой взгляд на голубой кристалл и показательно скривился. – Ты действительно заказала алкоголь, который сам же себя нейтрализует? Нет, Грейнджер, я понимаю, что завтра по-любому наступит и без нашего желания, но это уже выглядит как явная вендетта против всей барной культуры. Даже оскорбительно как-то. – Если ты не знал, то некоторые взрослые люди не считают головную боль доказательством хорошо проведенного вечера, – ответила она, поправляя в очередной раз выбившийся локон у лица. – Для тебя это, судя по всему, новое знание. Ты не волнуйся, не надо сразу применять на практике, дай этому немного окрепнуть и уложиться, может станет понятнее. Тео потянулся к ее бокалу, но Гермиона изящно отвела руку в сторону, отклонившись от него подальше. Она выгнула свою бровь в вопросительном жесте, мол, и что это такое было? – Я собирался просто понюхать. Не волнуйся, я не собираюсь пить эту дрянь, а то еще заражусь соблюдением режима сна и покупкой только нужных и полезных вещей. – О, тебе бы не помешало это. Ты выглядишь так, будто спишь мало и исключительно в местах, где тебя застает утро, а не в нормальной кровати. Теодор чуть прищурился на этот выпад, но не обиделся. Ему даже стало интересно, Гермиона Грейнджер отвечает ему наравне и отстаивает свои границы, очень интересно. – Может ты не поверишь, но иногда утро застает меня как раз в очень неплохих местах, если ты понимаешь о чем я, – он довольно хмыкнул, подмигнув. – Хотя в последнее время эти места подозрительно похожи друг на друга. – Он поднял два пальца, чтобы привлечь внимание Мары. – Сделай "Слепую зону", только убери оттуда анис, пожалуйста. В прошлый раз я до утра себя чувствовал так, будто поцеловал аптекаря, а не выпил напиток в баре. – Ты сказал, что тебе понравилось, – напомнила ему Мара, доставая темную бутылку. – Тогда я был с Блейзом, а рядом с ним человек готов сделать что угодно, лишь бы разговор закончился. – Теодор подпер свой подбородок ладонью, которй и привлекал внимание Мары. –Я обоятелен!! - донеслось из-за одной из дальних штор. Тео на это даже не обернулся, а Гермиона повернулась на звук, только за шторой так ничего и не увидела. – Вот видишь? Мы только произнесли его имя, случайно упомянув в разговоре, а он уже нашел способ вмешаться. – хмыкнул Тео. Мара на его слова лиш фыркнула и отошла делать коктейль. Теодор закатал рукава повыше, открыв предплечья, на которых новый белый шрам не ускользнул от проницательного взгляда Гермионы. Ладно она заметила, но продолжила смотреть дольше, чем это того следовало. – Платье хорошее, подчеркивает все, что нужно, – произнес Тео, пройдясь взглядом по ее женственной фигуре, скрытой под атласным платьем, цвета бордо с примесью сливы. Гермиона в ответ медленно подняла на него слегка злобный взгляд. – Не нужно превращать месть за мой взгляд в комплимент, который, к слову, очень неприличный. – Да, я заметил твой влюбленный взгляд, гуляющий по моим рукам, однако платье от этого хуже или менее сексуальным не стало. Не знал, что ты можешь так одеваться. Спина просто совершенно неприлична, для тебя, конечно. Цвет тебе очень идет, а жакет надо было снять и сдать в гардероб еще до начала встречи. Достаточно подробный комментарий или тебе нужна письменная заверенная копия с семейной печатью, Грейнджер? – Тео говорил будничным тоном, будто это просто еще одно предложение, которыми он раскидывается направо и налево, однако вот неудача, Гермиона заметила его точный взгляд на месте покрасневшей кожи под бретелью платья, ее щеки слегка залились румянцем. После такого взгляда и комментария она почувствовала на себе платье целиком, будто тяжелый груз: шелк, плотно лежавший на ребрах, холод на пояснице из-за открытой спины и ту самую бретель, что слегка двигается в такт дыханию. – Это уже звучит как претензия к моему гардеробу, а не как комплимент, – она поставила бокал на столешницу разгладила ткань на колене. – Но я благодарна, что ты не попытался меня назвать богиней. На прошлой неделе один мужчина, на одной из конференций, сумел продержаться до десерта, но потом все-таки сорвался, – она закатила глаза, закинув ногу на другую, скрестив. Тео рассмеялся в ответ и опустил в голову, из-за чего несколько влажных непослушных прядей упали ему на лоб. – Я надеюсь, что в итоге ты ушла до кофе. По моему опыту, богини редко переносят молочную пену и предложение разделить счет пополам. – Я сказала, что в таком случае, как минимум, он должен принести мне в жертву что-нибудь или кого-нибудь. И что может начать с его банковского счета. К сожалению, романтика закончилась намного быстрее десерта. – Гермиона сама хмыкнула, пожав плечами. Тео не нашелся что ответить сразу, пытался понять, действительно ли эта история просто ее рассмешила, или все-таки она ее задела. Но жакет начал соскальзывать со спинки табурета, и ему пришлось отвлечься, чтобы поймать ткань. Он аккуратно сложил ее пополам, провел ладонью по лацкану, убирая складку, и положил подальше от края. – И всегда ли ты так заботишься о чужой одежде? – спросила Гермиона. – Нет, только если она мне мешает смотреть на то, что я хочу. Она открыла рот, чтобы ответить, но Мара, будто спасая ситуацию, поставила перед ним стакан, и момент ушел. Над темной жидкостью поднимался тонкий дым, тянуло шоколадом и жженой апельсиновой кожурой. Тео сделал глоток и зажмурился. – Ледяной, – протороторил он, чуть помедлив, и протянул стакан Гермионе. – Попробуй, тебе понравится. А то следующий может оказаться горячим, сладким или еще каким-нибудь, в зависимости от того, что Мара найдет у себя в закромах. Гермиона откинулась назад на стойку, удивленно глядя на протянутый бокал. – Я не пью из чужих бокалов, особенно из твоих после историй о сомнительных утрах и местах. – Не будь ханжой, Грейнджер, мы семь лет ели в одном Большом зале, дышали одинаковой пылью, сидели в одной библиотеке, а также пользовались одинаковыми дверными ручками. Если ты хотела уберечься от моих микробов, стоило об этом подумать лет в одиннадцать, но никак не сейчас. Сейчас уже поздно изображать осторожность. – Нотт. – Гермиона обречено вздохнула, будто ей предстояло в очередной раз объяснять что-то примитивное, что даже дети понимают. – Дело вообще не в микробах. Я просто не собираюсь тебе давать возможность придумать какую-нибудь извращенную историю о возникшей между нами близости. Однако Тео не убрал стакан, продолжал его держать, поглаживая большим пальцем. И сделал такое невинное лицо. – Гермиона, если мне вдруг когда-нибудь понадобится придумывать историю о нашей близости, то поверь, общий бокал станет самой скучной ее частью. Я слишком уважаю тебя и себя, поэтому придумал бы для начала что-то явно более интересное. – и все это он произносил таким невинным голосом, но лукавая ухмылка на его губах выдавала истинность его высказываний. От его прямоты у Гермионы пересохло во рту. Он не говорил двусмысленными фразами, коими бросался в школьные времена, и вообще не пытался смягчить фразу, наоборот, он, как взрослый мужчина, разговаривал со взрослой женщиной откровенно и совершенно точно прекрасно понимал и отдавал отчет тому, о чем именно говорит. Гермиона взяла стакан из его руки, нельзя же ему уступить. – Только для того, чтобы ты перестал им размахивать возле моего лица, а твое выражение лица перестало отражать какую-то победоносность, будто ты выиграл какой-то спор. – Грейнджер, я еще ничего не выиграл, – протянул он довольным голосом, добившись своего. – Это было бы оскорбительно, ты слишком упряма, чтобы считать это победой. Она сделала глоток из его стакана, напиток оказался горячим. Ром в его составе обжег язык, шоколад оставался послевкусием горечи, а после всего пришел резкий вкус апельсина. Гермиона этого не ожидала, закашлявшись, она чуть не поставила стакан мимо стойки. Ладонь Теодора легла ей на спину между лопаток, на оголенный участок кожи. По телу Гермионы сразу прошелся жар, она чуть сильнее сжала скрещенные ноги. – Дыши медленнее, Грейнджер. Ты выпила всего один глоток рома, а не проглотила горящего саламандра, хотя, если говорить честно, лицо у тебя сейчас именно такое. – Не смей надо мной смеяться, – выговорила кое-как Гермиона, снова кашлянув. – Ты говорил, что напиток может быть горячим, но не сварит же мой язык. – Я правда стараюсь держаться, просто ты впервые не изучила состав или побочных эффектов того, что решила выпить. Его ладонь все еще лежала на ее коже, а большой палец непроизвольно, будто по инерции, слегка поглаживал ее тело. Гермиона могла бы уже выпрямиться и прервать этот контакт, однако она осталась сидеть также, слегка подавшись вперед. Только повернула на него голову, найдя его взгляд. Теодор перестал смеяться и опустил непроизвольно взор на ее губы, которые были приоткрыты и глотали воздух, потом посмотрел снова в глаза. – Скажи, если мне стоит убрать руку... – произнес он тише, так, чтобы только они слышали. – Я не собираюсь угадывать, что мне делать, если могу просто спросить. – Я скажу, – лишь произнесла она, сглотнув остаточную горечь рома. Его большой скользнул по коже аккуратно немного выше, а ее тело отреагировало мгновенно, быстрее головы. Спина сама выгнулась неприлично под его ладонью, бретель слетела с плеча, а губы чуть больше раскрылись. Гермиона сразу застыла, а Тео наклонился к ней ближе, пости касаясь дыханием ее виска. – Только не говори мне, что во всем виноват коктейль. Да, согласен, он горячий, но не может твое тело реагировать так на меня... Очень сексуально. – Закрой свой рот, Нотт, – тихо прошипела Гермиона, не поворачивая головы. – Если ты не заметил, ты сам держишь руку у меня на спине и удивляешься последствиям. – О, нет, Гермиона. Я ни капли не удивился. Просто мне нравится, что ты наконец-то перестала делать такой вид, будто их вообще нет. – На этих словах его пальцы прошлись вдоль позвонка, едва касаясь, при этом ощутимо, и остановились возле края платья, не заходя дальше. Он слегка погладил еще раз ее кожу и убрал руку сам. Гермиона, к своему несчастью, ощутила это почти как потерю, когда холодный воздух без разрешения коснулся ее оголенной кожи. Она попыталась поправить платье, провела ладонью по спине и в моменте поняла насколько это нелепо выглядит, ведь до того места, где были его пальцы - она все равно не достала бы. Теодор наблюдал за ней уже без улыбки, внимательно отмечая все ее малейшие движения. У стойки кто-то заказал огненный виски. Красное пламя вспыхнуло над бокалом, резко осветив его резкую линию скул, мокрые волосы и растегнутый ворот рубашки. И выглядел он, как мужчина, который уже явно представлял как прикоснется к ней снова. Хуже этого было только то, что она сама этого захотела. Она взяла свою "Белую ветвь", которая на вкус стала похожа на разбавленный компот после огненного рома. – Ты был сегодня на вечере? – спросила Гермиона, так как было необходимо занять рот чем-нибудь, чтобы не думать об очередной плохой идеи. - Я видела там Драко и Блейза, хотя тебя не заметила, но ты упоминал мой жакет, как лишнюю вещь. Так что теперь я понимаю, ты просто прятался и разглядывал чужие спины. – Я пришел позже, – сказал Теодор, пытаясь устроиться удобнее и вытягивая ноги, едва не задев ее колено. – Драко оплатил нам стол и позвал с собой, так как не хотел появляться один. Однако, после жаркого взгляда Астории со сцены, вспомнил, что "обещал показать ей новый зал в поместье". Ага, мы все ему поверили. А Блейз остался, потому что влюбился в певицу, хотя пару минут до этого был влюблен в ведьму из гардероба. – Скажи, что он хотя бы пожертвовал фонду что-то, а не просто так появился, чтобы почтить нас своим присутствием. – Пожертвовал, очень приличную сумму. А потом, после того как ты пожала ему руку, он ходил с таким лицом, будто ему лично выписали орден за вклад в развитие нации. Я не стал ему говорить, что ты благодарила всех. Согласись, иногда людям нужны небольшие иллюзии. – Я действительно благодарила всех, кто пришел, – Гермиона улыбнулась и повернулась к нему чуть больше. – Мне приходилось, потому что многие люди пришли только для того, чтобы иметь возможность рассказать о своей щедрости через неделю. Тот мужчина в зеленой бабочке вообще не понимал даже где он находится, но к концу разговора согласился оплатить две стипендии. – Я видел это, – протянул Тео. – Он испугался и сбежал к десертам, хотя если бы ты перекрыла ему дорогу, фонд явно получил бы еще одну библиотеку. – Ты слишком долго смотрел, – сказала Гермиона, покрутив ножку бокала. – Да, достаточно, чтобы прийти к выводу, что ты либо кого-нибудь проклянешь, либо доведешь мероприятие до конца чисто из ненависти ко всем, кто ожидал провала. – Тео провел пальцем по стеклу, собрав каплю воды. – Потом к тебе подошла девушка с матерью, ты принесла им тарелки с тортом и осталась болтать о чем-то повседневном, пока те не перестали озираться на двери... На министра после такого смотреть вообще не хотелось, он явно проигрывал тебе по всем параметрам. – Они впервые были на таком приеме. – Гермиона вспомнила Лиззи Мур и ее мать, которая весь вечер вздрагивала, когда к ней подходили официанты. – Лиззи беспокоилась, что мать почувствует себя неловко, а ее мать боялась испортить вечер. В итоге обе простояли возле стены, пока я не заставила их поесть. – Ты отдала им свой десерт и так потом ничего и не съела, потому что не нашла ничего без орехов. Только кусок сыра перехватила, который ты умудрилась утащить перед своей речью. – Тебя беспокоит мой ужин? – выгнула вопросительно бровь Гермиона. – Пока нет, но я не хочу становиться ответственным, если ты опять соберешься выпить на голодный желудок. Мне ответственность не к лицу. Мара поставила перед ними тарелку с горячими тарталетками и снова исчезла в своих делах. Теодор подхватил одну и разломил, чтобы показать начинку Гермионе. – Ешь, там нет орехов. – Тео взял еще одну тарталетку и протянул Гермионе. – Если хочешь, можешь считать это попыткой избежать ответственности и возможного трупа у стойки. – Я не просила меня кормить, – Гермиона посмотрела на тарталетку. – А я и не собирался держать вилку и кормить тебя, как ребенка. Просто не хочу, чтобы потом, когда ты опять выпьешь из моего бокала, ты делала вид, что виноват алкоголь, а не твой голодных желудок. – Он опустил тарталетку и отвернулся к бару. Гермиона подхватила одну сама с тарелки пальцами и откусила, горячий кусок сразу же обжег небо. –Блядь. Тео повернулся к ней моментально, будто ожидал, что она явно еще может сделать что-то и умереть прям тут. – Не говори мне ничего, – предупредила она с набитым ртом, подняв палец. – Я сейчас уязвима и могу убить. Он поднял обе ладони в примирительном жесте, мол, я ничего не делаю, но его плечи уже дрожали от смеха. Гермиона тоже не удержалась, смех вырвался настолько громкий для этого места, что девушка на соседнем табурете обернулась с интересом. Несколько секунд они смеялись, отдавшись моменту, и вечер наконец-то стал не соревнованием, а чем-то обычным, спокойным. Тео вытер большим пальцем крошку с уголка ее губ, действие получилось настолько естественным, что Гермиона даже не успела отстраниться. Его палец задержался на нижней губе и смех прекратился, он смотрел на ее губы, а в глазах было видно желание. По телу Гермионы пробежала очередная горячая волна, она облизнула нижнюю губу, почувствовав остаток соли. Он убрал руку и оторвал свой взгляд от ее губ первым. – Давай, еще одну тарталетку, – произнес Теодор хрипловато, пододвигая к ней тарелку. – Иначе мне придется продолжать спасение, однако мое внимание переключается... Гермиона не стала отвечать, только подхватила вторую тарталетку, не сводя с него глаз. Музыка стала громче, помещение наполнялось людьми. Одна из шторок распахнулась и из-за нее вышла компания вместе с запахом сигарет и Блейзом, который уже лапал певицу и что-то горячо объяснял ей о судьбе. Около стойки ведьмы и волшебники стояли уже в два ряда, и кто-то задел табурет с жакетом, который начал в очередной раз соскальзывать. – Здесь через пять минут будет не протолкнуться, – произнес Тео, подхватив пиджак. – Пойдем в кабинку, пока Блейз не добрался до нас, решив познакомить с женщиной, с которой собирался прожить следующие сорок минут своей беззаботной жизни. – Он поднялся со своего места, держа пиджак за воротник. Гермиона оглянулась на полуоткрытую штору у маленького дивана, а потом снова посмотрела на Нотта. – Ты забрал мою одежду, – она пальцем указала на свой пиджак, – и предлагаешь мне с тобой уйти в темный угол. Ты понимаешь как твой план выглядит со стороны? – Гермиона скрестила руки. – Я просто держу твой жакет. Если бы я хотел тебя раздеть, начал бы с вещи, что ты еще не сняла сама. План бы выглядел куда убедительнее, поверь мне. – Он ей подмигнул и протянул руку. – Ты можешь хотя бы пять минут не говорить ничего с сексуальным подтекстом? – Гермиона взяла свой бокал, приняла его руку и встала. –Могу, но это неинтересно. И скорее всего ты придешь к выводу, что я заболел, начнешь искать симптомы. – Теодор улыбнулся своей лучшей улыбкой. Когда она поднялась, каблук зацепился за перекладину, какой-то мужчина врезался ей в плечо, и ей еле удалось удержать равновесие, но для этого пришлось отступить прям в Тео. Он оказался у нее за спиной, одна его ладонь легко легла ей на поясницу и скользнула на талию, прижав чуть к себе, а вторая перехватила локоть. Его грудь коснулась ее лопаток, открытого участка кожи, а рука непроизвольно скользнула к изгибу бедра. Он чуть наклонился к ее уху. – Иди вперед, – сказал он возле ее уха, касаясь жарким дыханием. – Этот идиот сейчас может тебя снова толкнуть, и мне придется испортить физиономию человеку, имени которого я даже не знаю. – Ты можешь меня не направлять, я в силах пройти несколько метров самостоятельно. – Конечно, я и не спорю, но тогда мне придется убрать свою руку, а я пока не вижу для этого веской причины. – он сжал свои пальцы на ее бедре, вызывая очередную горячую волну по телу Гермионы, трусики которой уже намокли. До кабинки им нужно было пройти всего семь или восемь шагов, она ощущала каждый. Шелковую ткань платья, его руку, которая вернулась на талию, его дыхание и неприличный стояк в штанах, который давал о себе знать. Возле шторы Гермиона обернулась, Тео смотрел на нее, взгляд был ниже ее лица. – Ты даже не пытаешься притворяться приличным. – Ты сама просила быть меня честным, я стараюсь соблюдать твои же условия, – прошептал он тихо. Она зашла внутрь первой. Кабинка оказалась тесной, там был полукруглый диван, низкий стол, по середине которого стояла чаша с синим огнем. Шторы приглушали звук музыки и голосов, однако не отрезали их полностью. Гермиона опустилась у края, а Тео расположился напротив нее. Однако через мгновение к ним заглянула чужая пара, и, пока они извинялись, он пододвинулся ближе, освобождая проход. Их колени слегка соприкоснулись, Тео провел рукой по бедру, будто готовясь отодвинулся, но остался на месте, лишь подался чуть вперед, чтобы поставить бокал. – Ты захватила с собой блокнот, – сказал он наконец, проведя рукой по волосам и заметив черную обложку у нее в руках. – Я надеялся, что на тебя подействует алкоголь и моя обаятельность, и он останется на своем месте. – Блокнот, в отличие от людей, не может создать мне проблем и хранит в себе перо, карточки спонсоров и другие важные записи. – Произнесла Грейнджер, слегка запрокинув гордо подбородок – Дай перо, у меня появилась замечательная идея, – Тео вытянул карточку с эмблемой бара и повернул ее чистой стороной вверх, – которую надо срочно записать, пока ты не начала анализировать насколько она нецелесообразна и опять морально меня осуждать. – За этот вечер ты потребовал уже мое внимание, жакет и разделить с тобой ужин. – Гермиона достала перо и протянула ему. – А теперь еще и канцелярские принадлежности... Вот скажи, у тебя всегда были проблемы с чужой собственностью? – Своей у меня слишком много, а чужая кажется интереснее, особенно когда сопротивляется. – Он подмигнул ей, забрав перо, намеренно проведя большим пальцем по ее указательному. – Это сейчас было обязательно? – Гермиона посмотрела на его руку. – Нет, поэтому тебе понравилось. Щеки Гермионы опять залились красным и она вернула ему резкий взгляд, но потом ей стало интересно, что пишет Тео, наклонившись над карточкой. "1/52. Выпить без пользы" – Пятьдесят два... – произнесла Гермиона, прочитав надпись. – Нотт, если ты собираешься заставить меня выпить 52 коктейля, то планируй это на несколько лет вперед, иначе мне придется передать управление фондом другому человеку. – Нет, Грейнджер. По одному неправильному решению на каждую неделю года, и это необязательно должен быть алкоголь. НУ например, покупать бесполезные вещи, уезжать куда-то без плана или... Проводить день в постели без болезни... В общем, что-нибудь, после чего утром нельзя получить грамоту или извлечь полезность. – Он подтолкнул карточку к Гермионе. – Если говорить честно, мне тоже скучно. Просто ты это все организовываешь в работу и список дел, а я разливаю по дорогим бокалам. Давай заключим пари, хотя бы на год, когда не будем делать вид, что такая жизнь нас двоих полностью устраивает. – Я правильно понимаю, что ты предлагаешь целый год выполнять твои задания? – Брови Гермионы вопросительно поднялись наверх. – Звучит отвратительно, как будто плохо организованная попытка пригласить меня на свидание, только под каким-то странным предлогом и со странными условиями. Тео выслушал ее и откинулся на спинку дивана, положив на нее руку, не касаясь Гермионы. – Поверь, если я решу позвать тебя на свидание, я скажу тебе об этом прямо. А тут мы придумываем задания друг для друга и проверяем, кто из нас окажется скучнее. Ну, я хотя бы не притворяюсь, что бесконечная череда одинаковых баров делают меня загадочными, как ты поступаешь со своим блокнотом. – А я не собираюсь становиться твоим проектом, направленным на исправление "правильных" женщин. Даже если ты это тут так красиво оформляешь. – Она взяла карточку и ткнула ему ею в грудь. – Даже если найдешь спосоров. – Я не хочу тебя исправлять, Грейнджер, – он перехватил ее руку и удержал в районе сердца. – Мне нравится в тебе больше вещей, чем ты себе представляешь. Как ты ругаешься, как улыбаешься, когда забываешься, и как выглядишь в этом платье. – Он облизнул губы, снова опустив взгляд на ее горячее тело в этом платье. – Что-то мне подсказывает, что исправленная твоя версия будет скучной. Я же предлагаю тебе просто отвлечься и развлечься, а не лечиться, я не психбольница. Его большой палец скользнул по костяшке ее запястья. Она лишь взглянула на это действие, не выдергивая руку. – Тогда нужны правила игры, – произнесла она, глядя на их перекрещенные пальцы. – И не изображай мученика из-за ограничений, мне не хочется совершать прыжок с Астрономической башни голой. – Я не чудовище, я предложил развлечься. Ничего опасного, незаконного или связанного с принуждением, каждый может отказаться и без объяснений. Остальные пункты правил будем решать уже по мере поступления проблем на месте, а то ты выглядишь так, будто собираешься заключать еще один контрак, а смысл игры совсем в обратном, Грейнджер. Гермиона прищурилась и забрала свое перо. Она вывела еще несколько строк на карточке, Тео придвинулся их прочитать, оказавшись слишком близко к ней опять. – Добавь: Никакой подготовки заранее, – начал произносить возле ее уха. – Никаких исследований, планов или что ты там еще делаешь всегда. – Если задание требует хоть какой-то информации, я сначала получу необходимый минимум, а потом буду решать. Вдруг ты соберешься меня убить. – Она постучала пером по карточке. – Договорились, но все остальное переживаем по факту на месте... без этого сравнительного анализа и очередных попыток превратить удовольствие в полезность. Теодор поднял руку и убрал очередной выбившийся локон с ее лица, костяшки задели шею. Гермиона перестала писать, переведя на него взгляд. – Ты специально трогаешь меня, пока я пытаюсь читать и писать? Потому что если это так и это твоя новая техника переговоров, то она очень грязная, даже для слизеринца, – она направила на него перо, его пальцы замерли у ее шеи. – Хочешь, чтобы я убрал руку? Гермиона посмотрела на его руку, потом на губы, он сидел слишком близко, так как она никому обычно не позволяла, и ждал ответа, но впервые за вечер не выглядел так, будто уже знает ответ. – Нет.. Я хочу, чтобы ты перестал притворяться, что ты этого не хочешь и что это у тебя получается случайно, по привычке. – Гермиона, ничего из того, что я с тобой делал, не является случайностью, – Тео медленно провел костяшками вдоль ее шеи и убрал оставшиеся волосы ей за спину, приблизившись максимально близко, оставляя последние сантиметры ее выбору. Гермиона смотрела на его губы, которые сама не понимала почему хотела, ощущала его пальцы у шеи и колено у собственного бедра, а также промокшие трусики, которые давно таковыми не были. Она могла бы вернуться к карточке, добить свой коктейль и просто уйти, пообещав когда-нибудь продолжить пари, но вместо этого она сжала ткань его рубашки у воротника и потянула к себе. Первый их поцелуй получился коротким, слишком осторожным, каждый пытался понять рамки дозволенного, но между ними уже перемешался вкус рома с апельсином, а когда Тео отстранился на несколько сантиметров, кожи Гермионы коснулось его горячее дыхание. – Это можно считать твоим согласием или ты просто решила заткнуть меня, выбрав наиболее эффективный метод? – произнес Тео, скользунув костяшками по ее щеке. – Не порть момент, – прошептала Гермиона. – Ты слишком много говоришь для мужчины, который намекал на это весь вечер. – И она снова притянула его за рубашку. В этот раз Тео не стал осторожничать, он впился в ее губы горячим поцелуем, быстро перехватывая управление на себя. Он запустил пальцы в ее распадающуюся прическу, а она развернулась к нему, скользнув коленом между его ног, задев каблуком край дивана. Она задела стол, на котором качнулся ее бокал. Тео отстранился, чтобы поймать его и засмеялся ей в губы. Оскорбившись немного и сгорая от желания, Гермиона прикусила его нижнюю губу. Он притянул ее к себе за талию ближе, и она почти оказалась у него на коленях, из-за чего платье натянулось на бедрах, лямка спала с плеча. Она почувствовала рукой его стояк, когда искала себе место для опоры, и он простонал ей в губы. Его ладонь скользнула опять по оголенной коже на спине, по уже знакомому ей маршруту, но уже не стесняясь, поглаживая и сжимая талию, потом пальцы прошлись ниже, на что Гермиона опять выгнулась, а руки Теодора задержались на ее бедрах. – Если еще раз прижмешься ко мне так, – прохрипел Тео возле ее губ, тяжело дыша, – мне станет совершенно плевать, что мы только начали. – Ты сам притащил меня в темную кабинку, сел рядом и полчаса трогал каждый раз, когда считал, что я не смогу тебе возразить. – проговорила Гермиона со сбитым дыханием, ее грудь быстро вздымалась и опускалась, а под шелком проступали затвердевшие соски, на которые он обратил внимание. –Я привел тебя просто поговорить, все остальное сейчас делаешь ты, – он подался к ее уху, слегка прикусив, и прошептал, – ты еще и без лифчика, просто сводишь меня с ума, Грейнджер. Да, он был прав, Гермиона сама схватила его за воротник, сама притянула и не желала отпускать. Это только сильнее ее завело. Она снова поцеловала его, грубо, требовательно, на что Тео простонал ей в губы. Он откинулся на спинку дивана, увлекая ее за собой. Она подалась и оказалась на его коленях, платье задралось неприлично на бедрах, а через трусики она ощущала его эрекцию. Она запустила руку в его волосы, слегка сжав и оттянув, с губ Теодора сорвалось уже рычание. Он прикусил ее губу, оттянув немного, а потом рукой слегка наклонил ее голову в сторону, чтобы поцеловать шею, пройдясь языком легким прикосновением, опуститься к ключицам. Гермиона заерзала на нем от желания, ее рванное дыхание прерывалось редкими тихими стонами. Она рукой подняла его голову за подбородок обратно к себе и вновь поцеловала в губы. Его рука начала поднимать подол ее платья, задирая его все выше к трусикам, и в моменте его руки сжали ее бедра. Она от неожиданности вжалась в его стояк сильнее, чем хотела. – Гермиона, если ты продолжишь в таком темпе, то ты не выйдешь от сюда так скоро, – прохрипел он ей в губы, но отстранился и убрал руку. Она посмотрела ему в глаза и вернула его руку себе на бедра. – Я не говорила убирать.. – ее щеки горели алым, ей будет стыдно потом, но сейчас она вся горит от желания. – Тогда скажи чего ты хочешь, малышка? – он склонился и опять поцеловал ее шею. Она взяла его руку и запустила в свои трусики, не произнося ни слова. Тео сразу остановился и чуть отстранился, ему нужно было согласие ее. Он нашел ее взгляд. – Ты уверена, что хочешь этого сейчас, в этом месте? Она лишь кивнула, ему этого было достаточно. Он нашел ее клитор и слегка надавил, Гермиона резко выгнулась и простонала, прикусив губу. Его руки были явно умелыми, у нее еще не было настолько опытного мужчины, который знал что делать. Он начал ласкать одной ладонью ее клитор, наблюдая как она на нем извивается, а второй рукой сжал ее грудь. Она опустила руку ему на стояк, поглаживая. – Если ты будешь делать так, то он окажется в тебе. – Она поймала его поцелуй, чтобы он перестал говорить. Он немного сильнее надавил ей на клитор, ловя более громкий стон губами. Она руками начала расстегивать его рубашку, пальцы дрожали от возбуждения, поэтому это заняло больше времени, чем она думала. Когда ей удалось совершить свою шалость, она провела по его груди. У него было намного лучше тело, чем она помнила со школьных времен, он накачался, стал желанным мужчиной. Он аккуратно взял ее подбородок, чтобы она посмотрела на него, в его глазах отражалось явное желание продолжение. Гермиона немного покачала головой и отодвинулась, ее губы горели, волосы окончательно выбились из прически, бретель платья опала так, что почти оголила ее грудь. Тео все еще второй рукой ее держал за талию. Они сидели лоб ко лбу и дышали слишком громко, особенно для людей, которые всего час назад обсуждали благотворительный фонд. – Сегодня – только это, не более. Не здесь, – сказала Гермиона, пытаясь поправить платье, хотя хотела его снять. – Хорошо, но в следующий раз, правда, я буду требовать от тебя новую конкретную формулировку. Здесь очень расплывчатая дата – Тео провел большим пальцем по ее нижней губе, на которой виднелись легкие следы от его зубов. Их дыхание все еще было горячим, а желание никуда не делось. Гермиона засмеялась и слегка ударила его по плечу, а потом оттолкнулась и уселась рядом, бедро к бедру. Карточка лежала на столе с размазанными чернилами, потому что она их случайно задела, пока садилась к нему на колени. Она взяла перо и подписала ниже: "Пятьдесят два неправильных способа жить". Почерк вышел менее ровным, чем обычным, из-за адреналина и желания, которые бурлили в крови. – Ты неправильно написала... – Тео посмотрел на строчку, а потом снова на ее губы. – Скажешь еще одно слово, и я воткну это перо тебе в руку как напоминание до следующей нашей встречи. – Вот теперь игра и правда перспективна. – Он облизнул свои губы, снова откидываясь на спинку дивана. Гермиона дописала три коротких правила: задания выполняем по очереди, отказ без объяснений и ничего опасного или незаконного. – Получается, первая карточка уже выполнена? – спросила она, складывая лист попопал. – Нет, Грейнджер, ты выпила свой безобидным коктейль, отпила моего и напала на меня в кабинке. – Тео ей подмигнул и провел рукой по волосам. – Последнее мне понравилось больше всего, но к заданию никакого отношения не имеет. – Что тогда от меня требуется? – Гермиона посмотрела на него вопросительно. – Заказать себе что-то, не читая состав, побочные эффекты и допить напиток, не придумывая зачем тебе это нужно. – Он поиграл бровями, а она закатила глаза. Гермиона отдернула шторку и подозвала Мару. – Сделай, пожалуйста, мне что-нибудь на свое усмотрение, без чар от похмелья, объяснения ингредиентов и каких-либо комментариев о моем развитии. – Вижу, предыдущий коктейль уже начал работать. – Произнесла она, осмотрев волосы Гермионы, состояние ее платья и их опухшие губы. – Мара. – Молчу. Через несколько минут перед Гермионой стоял широкий бокал с шампанским, темной смородиной и золотой пылью, который она покрутила недолго в руке прежде, чем сделать глоток. Низкая нота контрабаса вышла громкой и прошлась вибрацией по ее телу, пальцам, скользнула вдоль позвоночника, от чего она вздрогнула. Теодор среагировал быстро, положив ладонь ей на талию.. такую горячую, широкую и теперь слишком знакомую. Вспомнив, что его пальцы с ней делали, она сжала ноги и прикусила губу. – Осторожнее, – сказал он, наклоняясь ближе. – Мара любит делать напитки, которые безобидны только на вид, но в них кроется такой список побочек, который читать даже не захочется. – Я не падаю, – сказала она, посмотрел на его пальцы, а потом медленно подняла глаза. – И ты это знаешь. – Мне просто нравится тебя держать, а ты пока не возражаешь и не просишь убрать руки. – Его руки сжались у нее на талии. – Самодовольный придурок, – сказала она тихо. – У тебя такой вид, будто весь вечер был заранее тобой тщательно продуман, и ты доволен в его испольнении. – Ну, я зашел выпить в бар, где обнаружил тебя в красивом платье, но с ужасным коктейлем и отвратительным настроением. Иногда жизнь сама нам подкидывает события, нам остается только принимать от нее вызов и не мешать, – он пожал плечами. Гермиона взяла его руку и убрала со своей талии, но не отпустила, ощущая под пальцами его ускорившийся пульс от ее прикосновения. – В следующий четверг после семи вечера. Повторять дважды не буду, запоминай с первого. Он лишь медленно выдохнул и расслабился, будто до сих пор ожидая, что она пошлет его с его пари нахуй и уйдет. Эта маленькая его растерянность очень понравилось Гермионе, больше всех его красивых фраз. Она села напротив него. – Куда мы пойдем? Не надо адреса, но мне нужно понимать как одеваться, чтобы не оказаться в дорогом костюме в грязи. – Вот, ты уже начала планировать и к чему-то готовиться. Мы договорились развлекаться без этого. – Нотт, дай мне хоть один нормальный ответ за этот вечер, – она ткнула ногтем ему в грудь. Он медленно оглядел ее платье, начиная с открытых коленей, заканчивая на глазах. – Надень то, в чем не будешь обсуждать бюджет, гранты, образование и что там еще ты обсуждаешь. Если такой вещи нет, еще замечательнее, значит мы ее тебе купим, – сказал Тео, а Гермиона хоть и пыталась сжать губы, улыбка все равно расплылась на ее лице. – За первое бесполезное решение, – Он поднял бокал. – И за то, что хоть один вечер ты разрешила себе отдохнуть, а не работать. – Не обольщайся, – она стукнула бокалом о его и отпила. – Пока тут просто алкоголь и горячий мужчина. – Мужчину можно оставить, – улыбнулся он, – а с алкоголем разберемся. Гермиона ударила его под столом коленкой, однако он поймал ее бедро своими немного раньше, чем она успела ее убрать, но она решила этим воспользоваться, пододвинулась и провела немного коленом по внутренней поверхности бедра, слегка касаясь эрекции и облизав губы. – Ты сейчас либо убираешь ногу, – произнес он тихо, наклонившись к ней так близко, что его дыхание коснулось ее щеки, – либо перестаешь смотреть на меня так, будто не понимаешь, что ты делаешь. Я могу быть терпеливым, Гермиона... но не настолько, чтобы спокойно сидеть, пока ты дразнишь и делаешь вид, что это случайно. – Я ничего случайностью не называла. Из нас двоих только ты весь вечер притворяешься, что просто сел рядом, случайно потрогал мою спину и увел меня сюда. Не нужно перекладывать на меня всю ответственность только потому, что тебе стало очень тесно в этих брюках. – Четверг будет длинным, – он медленно улыбнулся, в глазах снова заиграли огоньки желания. – Посмотрим, доживешь ли ты. Дальше они не произнесли ни слова, пока пили коктейли, ее нога все также иногда издевалась над его стояком. И теперь она могла честно сказать, что первым бесполезным решением сегодня оказался вовсе не алкоголь.