Ночь, дождь и твои руки

      Автомобиль двигался по мокрым, из-за недавнего дождя, улицам Сеула, направляясь к апартаментам, которые между собой делили макнэ и лидер группы Stray Kids. Чонин сидел в машине, опираясь головой о раму окна, глядя куда-то вдаль. Его взгляд был опустошён. Ян, мягко говоря, устал от всего, что окружало их группу последние недели. Съёмки сменялись другими съёмками, репетиции продолжались бесконечно, не собираясь заканчиваться, а занятия становились сложнее — и физически, и морально. Он уже не помнил, когда звонил родителям в Пусан или выбирался куда-то с Бомгю или Хисынoм, ведь графики их троицы были просто бесконечными. А сон казался сказкой. Только Чонину уже 25, он давно не верит в сказки.       В голове крутился дальнейший план действий. Душ, перекусить, завалиться спать в одиночестве, потому что старший всё равно останется ночевать на студии. Он всё понимал и уже не обижался на постоянно отсутствующего дома хёна. Чан и раньше, когда они ещё жили всей кучей, редко ночевал дома, а сейчас ему банально страшно засыпать из-за усилившихся проблем с носом, поэтому увидеть старшего полноценно спящим, особенно во время подготовки к предстоящему камбэку, было почти невозможно. Он всё это понимал и не осуждал старшего. Ян сам боялся за его здоровье, он и сам почти не спал из-за скорого камбэка и кучи работы, что начала на него наваливаться с какой-то невероятной скоростью.       Машина остановилась возле подъезда. Обычно менеджер довозил их до подземной парковки, где и высаживал, после чего отправлялся домой. Но сегодня Чонин попросил не заезжать на территорию, потому что дома нет еды и ему бы сходить хотя бы в круглосуточный магазин за напитками и какими-нибудь бутербродами, чтобы не ложиться с тошнотой, что уже подходила к горлу. Он не ел с утра: пережил вокал, запись и танцевальную практику, которая, казалось, никогда не закончится. А после всего этого — ещё и съёмку тиктоков для их аудитории. Поэтому сейчас, в час ночи, ему хотелось только какого-нибудь рамёна, но шансы на то, что у него останутся силы хотя бы поставить чайник, уходили в какой-то момент в минус.       Выходя из машины, его встретила начавшаяся гроза и уже ливень, а не дождь, что был ранее. Благо идти недалеко. Чонин бы и не согласился на дорогу больше пяти минут.

***

      Ян сидел на тумбочке, что хранила в себе всю его коллекцию кроссовок и прочей обуви, надеясь, что дерево, из которого она сделана, выдержит потоп, что он устроил за последние пять минут. По его одежде текли струйки дождя, скатываясь на тёмное дерево тумбочки и коврик на полу. Ян чувствовал только полное опустошение и тишину, что захватила всю квартиру за последние недели. Ему это не нравилось, ему было некомфортно в этой тишине, ему хотелось тепла рядом и выспаться.       Еле-еле Чонин нашёл в себе силы встать с уже нагретого места. Надо было снять мокрую одежду и запустить стирку. Благо вся одежда чёрная, и сортировкой заниматься ему не придётся. Не в этот раз. Это Бан в их семье — поехавший на стирке, который в какой-то момент перестирал в их квартире абсолютно всё, даже старые занавески, которые были настолько потёртыми, что их нужно было уже не стирать, а выкидывать. Ян начал стягивать безумно тяжёлые из-за воды вещи с себя. Не хватало ещё простудиться сейчас. Тогда в компании его точно по головке не погладят. Его, в целом, давно уже не гладили по голове, не запускали руки в его мягкие волосы, пахнущие его шампунем с запахом детской пудры, что так нравился мемберам. Его сердце постоянно откликалось в сторону Кристофера, хотя разумом он понимал, что тот занят и дать достаточное внимание сейчас не готов. У него банально не хватит сил и на мемберов, и на продвижение, и на Чонина одновременно, и младший это понимал, но где-то в глубине души горячо тосковал. И эта тоска разрывала его из раза в раз.       На телефоне вспыхнуло уведомление. Руки сразу начали прокручивать, кто это мог быть. Менеджер недавно уехал от него, поэтому точно не он, Минхо и Хенджин сегодня отправились кататься по городу, чтобы отдохнуть от всех вдвоём и завтра с новыми силами вернуться на работу. Феликс и Сынмин, скорее всего, проводили время вместе. После того как Ким получил травму, его сосед стал проводить с ним больше времени, чтобы тому не было скучно и грустно в перманентном одиночестве. Бан, Джисон и Чанбин явно ночевали сегодня на студии. Из всех контактов остались либо такие же занятые друзья, либо родители, которые могли опять начать читать мораль о том, что средний сын не уделяет им достаточно времени, а они не молодеют и, вообще, «мы тебя в Сеул отправили не для того, чтобы ты про нас забыл». А он помнил, но у него не было сил даже на банальные вещи, типа чистки зубов, что уж тут говорить о полноценном разговоре с родителями.       Придя к выводу, что там может быть что-то срочное, макнэ взял телефон. На нём было только одно сообщение от Кристофера. Чонин удивился, что оно от него, поэтому разблокировал телефон, чтобы быстрее прочитать. «Ян Чонин, дождись меня, я скоро буду. Сегодня ночую не на студии. Я очень соскучился, лисёнок» — гласил текст сообщения старшего. В груди младшего внезапно потеплело от осознания, что сегодня они будут вместе. Одни. Без камер и остальных членов группы и стаффа. Только он и старший.

***

      В ожидании Чонин не заметил, как переоделся и оказался на диване в гостиной, где свернулся калачиком, проваливаясь в лёгкую дремоту. Настолько лёгкую, что он не заметил, как отворилась входная дверь.       — Чонин-а, ты где, лисёнок? Сейчас придёт голодный и страшный волк и укусит тебя за бочок. — проходя внутрь квартиры и закрывая дверь за собой, произнёс Бан, выводя младшего из состояния уже глубокой дремоты.       Кристофер успел только снять куртку и разуться, как на него напрыгнул его младшенький. Самый ласковый и горячо любимый им. Чан мигом подхватил его под бёдра, чтобы тот не упал в своём кульке из пледа.       — Совсем соскучился тут, да, малыш? — задал риторический вопрос старший, мгновенно чувствуя влагу на стыке плеча и шеи, куда уткнулся Ян. — Лисёнок, не надо плакать, я вернулся. Мы почти всё закончили на студии, я не буду больше так пропадать. Ну всё, всё, малыш, не плачь.       — Я так устал, Чан-а. Я не могу уже это выносить, в этот раз всё слишком тяжело. Мы почти не спим, не видимся вне репетиций, не едим, постоянно тренируемся. Я уже просто мечтал о дне, когда ты вернёшься домой. Это всё стало слишком невыносимо. — шептал младший куда-то в шею Кристофера, пока тот только сильнее прижимал его к себе.       — Всё, малыш, уже почти всё. Мы почти полностью подготовились, остались только заключительные штрихи, а потом мы с тобой съездим в Пусан, м? Компания обещала дать нам пару дней, чтобы мы смогли встретиться с семьями и отдохнуть перед камбэком. — говорил Чан, пока нёс Яна на кухню. Даже по весу Чонина Бан понял, что тот нормально не ел всё это время. Его мышцы остались на прежнем месте, но черты лица стали ещё острее. — Ты ещё не ужинал? Я привёз немного курочки и рамёны.       — Нет. Я только закинул вещи в стиралку, и ты мне написал, что придёшь сегодня домой. Я ждал тебя на диване и задремал… — смущённо пролепетал Чонин, отводя взгляд от глаз старшего.       — Я тоже, так что пошли покушаем, а потом я весь твой. — Кристофер только улыбнулся, увидев красноту щёк Айена, и мягко поцеловал его в одну из них. — Совсем уже исхудал. Я в следующий раз оставлю тебя жить у Минхо. Уж Хо-я проследит, чтобы ты нормально ел.       — Только не к Минхо-хёну. Он меня не просто накормит, он меня не выпустит из-за стола, пока я не стану шариком. Ты же знаешь. — засмеялся Чонин, и это был самый приятный звук, что слышал Чан за последние недели.       Бан аккуратно посадил Яна на кухонный островок, что находился посередине их кухни, после чего набрал воду в чайник и включил его. Быстро вернувшись в прихожую, он забрал пакет, с которым пришёл, и такой же пакет, но только с едой, что купил Чонин, и вернулся на кухню. Йен всё так же сидел на островке, наблюдая за движениями старшего и махая ногами, что свисали со стола.       Руки Бана двигались быстро и слаженно, несмотря на усталость внутри. Он тоже начинал чувствовать скорое выгорание, но мастерски скрывал все его симптомы от остальных участников группы. Сейчас тяжело всем, он это прекрасно понимал как лидер и как друг ребят. Единственной целью сейчас было накормить маленького лисёнка, а потом предоставить оставшееся время ему и сну.       Кристофер поставил тарелки, от которых исходил пар, и ещё тёплую курочку рядом с младшим.       — Не дёргайся сейчас, а то прольёшь. — с улыбкой произнёс старший, подхватывая нежное тело Чонина на руки, чтобы сесть вместе с ним. Отпускать его не хотелось даже на соседний стул. Не сегодня. Сегодня только они и ночь за окном.

***

      Быстро поев и сходив по очереди в душ, парочка перебралась в комнату Чана. Свою комнату Айен использовал редко — только во время таких загруженных графиков, когда уснуть под тёплым боком старшего было невозможно. Но сегодня всё иначе.       В комнате одиноко светил ночник на самом тусклом режиме, позволяя минимально видеть очертания комнаты и лица. Ян быстро преодолел путь от двери до кровати. После этого Чонин улёгся в своей милой, по мнению старшего, пижаме с котятами, которую ему подарил Минхо, прямо на половину тела Чана, резво обхватывая его всеми частями тела.       — Я тебя не отпущу, даже не надейся. — хитро зажмурил глаза Чонин, после чего быстро чмокнул старшего в щёку. — Я соскучился.       — Не отпускать меня никогда, лисёнок. — лишь произнёс Чан, сильнее прижимая Яна к своему телу. От младшего неизменно пахло его шампунем для волос, а по коротким прядям стекала остаточная влага, что Чонин не высушил феном.       — Я уже и не надеялся, что мы ближайший месяц вот так будем лежать в кровати вместе. Ты такой тёплый и пахнешь вкусно. — промурчал младший, сильнее утыкаясь носом в стык между шеей и плечом лидера. — Кстати, как там остальные?       — Надеюсь, что они тоже сегодня хорошо отдохнут. Завтра расписание не такое забитое, всё же воскресенье. Надеюсь, что они выспятся перед следующей неделей. Чанбин с Ханом должны быть уже спят. Я их отправил домой чуть раньше, чем ушёл сам. Уж аппаратуру я и сам выключить могу, а Джисон уже начинал сворачиваться на диване, чтобы уснуть. — с надеждой произнёс Чан.       — Минхо с Хенджином точно отдыхают. Думаю, Сынмин и Ёнбок тоже уже уснули. У них сегодня просмотр какого-то фильма был запланирован. Кстати, может, сходим в кино в Пусане? Возьмём братишку, а то он тоже только учится и учится, а света белого не видит. Мама на него жаловалась, когда я звонил в последний раз. — произнёс Чонин, нависая над старшим.       — Подумаем об этом позже. А сейчас я хочу тебя затискать. — с улыбкой произнёс Чан, заваливая младшего прямо на себя.       Через секунду уже Бан нависал над младшеньким. В их глазах не было места похоти — слишком уставшие, но искорки бесконечной любви и нежности метались между ними. Чонин обхватил старшего за шею, притягивая ближе к своему лицу. А Бан не мог не поддаться этому, перенося весь вес на левую руку, параллельно опуская правую на талию младшего, слегка сжимая её.       — Можно? — спросил Кристофер скорее из привычки. В начале их отношений он не всегда хорошо считывал настроение младшего и когда тот не хочет, чтобы его вообще касались. Но сегодня явно не тот случай. Его лисёнок сегодня слишком ручной.       — Можно. — выдыхает почти в губы Чану Айен, притягивая его лицо ещё ближе. Кристофер медленно сокращает оставшиеся миллиметры между ними, касаясь губ младшего своими. Он нежно ведёт этот поцелуй, пока Чонин не начинает кусать его за нижнюю губу, соревнуясь в доминировании. Чан быстро смекает, сильнее прижимая младшего своим телом и резче отвечая на игривость Яна, агрессивнее сминая его губы своими. Заставив Чонина приоткрыть рот, язык Бана быстро начинает пересчитывать его зубы, после сплетаясь в нежном танце с языком Чонина. Чуть ослабив хватку на талии, Кристофер поднимает руку чуть выше, пересчитывая рёбра младшего своими пальцами. Ян же перемещает свои руки с шеи лидера на его щёки, аккуратно поглаживая скулы большими пальцами.       Разорвав поцелуй, Крис переворачивает младшего на себя полностью, удобнее укладывая его на своём теле.       — А теперь лисятам пора спать. — прижимая Чонина сильнее к себе, шепчет ему на ухо лидер.       — Спокойной ночи, чагия. — разморившись окончательно после поцелуя, шепчет младший, утыкаясь своим носом в шею Бана.