Дикий цветок

      Цзинь Цзысюань искренне устал постоянно слышать о своей невесте и ее положительных чертах. На самом деле, он прекрасно понимал, что она хорошая девушка и обвинять ее во всей этой ситуации, как минимум, не честно с его стороны, ведь она такая же жертва обстоятельств, как и он. Или точнее, они оба являются жертвами своих матерей и бездействия своих отцов, потому что пусть его отец и осмеливается изменять матери, перечить ей во всем остальном он откровенно боится, потому что мать уже не раз грозилась ему, что не побоится и кастрирует его. Цзинь Цзысюань этой угрозе верил. Цзинь Гуаншань – тоже. Но лучше от этого ситуация не становилась.       Он не желал ввязываться в такой же брак как у его родителей и родителей его невесты. Договорные браки редко приносят счастье хоть одной из сторон, а он хотел быть счастливым. Хотел каждый день видеть рядом человека, которого любил. И такой человек у него действительно был. Он являлся приемным младшим братом его невесты.       Вэй У Сянь – недавно раскрывшийся омега невероятной красоты и множества талантов. Мастер шести искусств, один из сильнейших заклинателей своего поколения, и самый молодой главный ученик в истории орденов. Цзинь Цзысюань влюбился в него не сразу. Оо нет, далеко не сразу. Поначалу Вэй У Сянь был просто невероятно раздражающим в своем стремлении защитить сестру и устроить ему очередную подлянку. Отношения у них откровенно не ладились. Но чем взрослее становился юноша, тем ярче раскрывался его характер и красота. Они были словно неотделимые друг от друга половинки. Цзинь Цзысюань просто не мог представить Вэй У Сяня другим. Он был идеален именно таким, какой есть. Со всей его любовью к семье и преданностью им, со своим ярким и жизнерадостным характером и с его яркой красотой. Он был похож на редчайший дикий цветок, рядом с которым даже проходить было страшно, чтобы, не дай Небожители, случайно не повредить.       И все же, Цзинь Цзысюань хотел эту красоту для себя. Он жаждал этого так сильно, что казалось от силы желания был способен сгореть дотла. Но он понимал – как бы ни пытался уговорить родителей расторгнуть его помолвку, они ни за что не позволят ему этого, и уж тем более не позволят заменить девушку из благородной семьи сыном слуги, сколь бы сильным и талантливым тот ни был. Возможно именно поэтому в его голову в итоге пришла эта бесчестная идея, которая почти поставила его на один уровень с отцом.       Как-то раз, сидя с родителями в обеденном зале, он собрал все силы и смелость в кулак и произнес:       - Я хотел бы поговорить о своей помолвке.       - А-Сюань, - раздраженно начала его мать, - мы уже говорили…       - Я не договорил, мама, - так же раздраженно бросил он, потому что, честное слово, он и сам уже был на грани.       На него бесконечно давили, требуя от него подчинения под предлогом того, что делают это для него же. Для его же блага. И никого не волнует, что жизнь с нелюбимой женщиной в браке, к которому тебя буквально принудили, благом не назовешь.       - Я хотел сказать, что согласен жениться на деве Цзян. Я не буду противиться и женюсь в любое время, которое вы назначите, но только при условии, если мне позволят взять в качестве супруга, или хотя-бы наложника, Вэй У Сяня. Не так давно он раскрыл себя, как доминантный омега. Всем известно, что он силен и талантлив, дети, рожденные от него, обладали бы огромным потенциалом. Но я прошу об этом не по этой причине. Уже долгое время я… - его голос дрогнул, - уже долгое время я питаю к Вэй У Сяню чувства, и если вы хоть немного заботитесь обо мне и желаете мне счастья, то позвольте жениться на нем, а я, в свою очередь, клянусь, что ни словом, ни делом не обижу деву Цзян, и внимание всегда буду делить между ними поровну, вне зависимости от моих чувств.       Цзинь Цзысюань чувствовал, как дрожат его руки от переполнявших его эмоций.       - Разумеется, моим наследником так же станет ребенок девы Цзян.       Он так боялся, что ему откажут. Так боялся не успеть, что дрожь в его теле только усилилась. Он уже слышал о том, какой шум в заклинательском сообществе навело пробуждение Вэй У Сяня как омеги, да еще и доминантного. Письма с предложениями о браке сейчас наверняка горами сыпались на стол главы ордена Цзян. Никто не желал упускать шанса жениться на таком омеге, и Цзинь Цзысюань хотел получить этот шанс для себя. Хотел успеть сорвать этот цветок первым.       - Об этом и речи быть не может! Этот мальчишка – бедствие! Он постоянно приносит всем неприятности, а ты хочешь привести его сюда и унизить браком с ним ваш брак с а-Ли?! Я не позволю!       Сердце Цзинь Цзысюаня сжалось от сильной боли.       - Подожди, моя госпожа, - прервал супругу Цзинь Гуаншань, и задумался, медленно обмахивая себя веером.       Он не раз слышал о мастерстве этого юного заклинателя, да и самому приходилось видеть его во время соревнований, и если быть честным, то он был впечатлен. Мальчишка не зря считался одним из сильнейших заклинателей своего поколения. Все с нетерпением ждали его представления, ожидая, что тот станет альфой, ведь разве возможно, чтобы кто-то настолько сильный стал омегой? Максимум он мог остаться бетой. И все же вот – в свои восемнадцать лет мальчик представился как доминантный омега. Самый редкий и самый желанный тип омег. Ради такого сокровища можно было закрыть глаза на его происхождение, тем более что доподлинно не было известно, был ли Вэй Чанцзэ на самом деле слугой, или эти слухи распустила злобная супруга Цзян Фэнмяня из-за своей ревности к таланту ребенка, который на голову превзошел ее собственного сына? А вот мать мальчика мало того, что обладала огромным и многогранным талантом и была невероятной красавицей, так еще и была ученицей великой бессмертной. Если отбросить случи, происхождение у мальчика все же было более чем достойным. Он унаследовал все лучшее от обоих родителей и уж точно унаследовал их красоту, едва ли, не превосходя их обоих. Пожалуй, он бы с радостью посмотрел на внуков, которые могли бы родиться в этом союзе.       - Будь по твоему, а-Сюань. Сегодня же вечером пошлю письмо на Пристань Лотоса.       - Цзинь Гуаншань! – взвилась Юй Сю Чжэнь. – Я не позволю! Ты не посмеешь унизить брак а-Сюаня и а-Ли позорным браком с этим сыном слуги!       - Моя госпожа, нам доподлинно неизвестно, был ли Вэй Чанцзэ на самом деле слугой, или это просто злые слухи, но раз для тебя это так важно, я непременно поинтересуюсь у Цзян-сюна в письме, был ли отец мальчика таковым. – повернувшись к сыну, Цзинь Гуаншань покровительственно улыбнулся. – Не волнуйся, а-Сюань, этот мальчик станет твоим супругом. Ну или, по крайней мере, наложником, чтобы не злить твою мать и ее названную сестру.       Цзинь Цзысюань впервые в жизни почувствовал настоящую благодарность и признательность своему отцу. Еще никогда он не был так благодарен его жажде власти, а Цзысюань прекрасно понимал, что отца подкупила именно она, ведь дети, рожденные Вэй У Сянем обещали быть очень талантливыми. Кто бы не захотел добавить в свой род подобную кровь?       - Спасибо, отец.

***

      Юй Цзыюань, присутствовавшая в кабинете супруга в тот момент, когда посыльный положил на стол ее супруга письмо от главы ордена Цзинь, теперь металась по нему в ярости. Этот мальчишка посмел создавать ей проблемы и здесь! Вмешаться в брак ее дочери… да она с него шкуру спустит!       - Не смей даже думать о том, чтобы принять это предложение, Цзян Фэнмянь! Подумай хоть раз о своей дочери!       Цзян Фэнмянь недовольно посмотрел на супругу. Такое ощущение, что он сам хотел принимать это предложение! Но проблема была в том, что а-Сянь не был членом главной семьи. Цзян Фэнмянь был его опекуном, а не прямым родственником, и потому у него не было достойной причины для отказа. Если бы только он успел вовремя заключить помолвку между а-Сянем и его собственным сыном, и объявить об этом всему Цзянху, тогда да, но, к сожалению, он не успел. И если малым орденам он, по понятной причине, мог с легкостью отказать, то вот великим – нет. К сожалению, орден Цзинь и орден Вэнь на данный момент были единственными великими орденами, которые прислали брачные предложения, и если выбирать между браком а-Сяня в роли наложника для второго сына Вэнь Жо Ханя, и наложника же, но для Цзинь Цзысюаня? Он определенно выбрал бы второе. Ему элементарно просто жаль собственного воспитанника. Потому что он точно никому бы не пожелал такого супруга, как Вэнь Чао.       Ах, если бы только он успел помолвить а-Сяня с а-Чэном… но увы.       - Моя госпожа, если вы хоть раз перестанете кричать и пораскинете мозгами, - он раздраженно посмотрел на супругу, даже не думая смягчать слова, - то поймете, что у меня просто нет причин для отказа. Я могу сильно ударить по репутации ордена, если откажу.       - Цзян Фэнмянь, как ты смеешь!..       - Юй Цзыюань, не испытывай мое терпение! – зло бросил Цзян Фэнмянь. – Достаточно уже того, что ты распустила повсюду слухи о том, что Чанцзэ был слугой, хотя это наглая лож. И теперь Цзинь Гуаншань спрашивает у меня об этом! Прекрати позорить а-Сяня. Если ты продолжишь это делать, я отправлю тебя в Мэйшань, к твоей матери, и ты будешь оставаться там до тех пор, пока не приведешь свои мысли в порядок и не начнешь вести себя, как и положено хорошей госпоже ордена.       Юй Цзыюань в шоке уставилась на своего обычно спокойного и мягкого мужа.       - Я не хочу соглашаться на этот брак, но он гораздо лучшая альтернатива браку со вторым сыном Вэнь Жо Ханя. Как бы ты ни хотела, но я не позволю испортить а-Сяню жизнь браком с ним. Я вообще хотел заключить помолвку между а-Сянем и а-Чэном, но просто не успел. Теперь же делать это уже поздно. Это просто будет грубо. Цзинь Гуаншань поймет, что таким образом мы отказываем ему и это может создать напряжение между нашими сектами, даже с учетом брака а-Ли, поэтому прекрати эту безобразную истерику и лучше позаботься о том, чтобы а-Сянь был к этому браку готов. И я сейчас говорю не о его манерах, а о приданном. Я не позволю чтобы сын моего названного брата вошел в дом мужа ни с чем. И, разумеется, я пропишу в брачном договоре уговор о том, что а-Сяню будет позволено продолжать заклинательскую практику. Он не должен угаснуть в гареме. Я не для этого его воспитывал и всему учил.       Юй Цзыюань зло стиснула зубы, но промолчала, потому что поняла, что конкретно сейчас она продолжать бороться не сможет.       - И, Цзыюань, - Цзян Фэнмянь пристально посмотрел на нее, - если я увижу на а-Сяне хотя-бы царапину, я прикажу отхлестать тебя твоим же кнутом. Не забывай, он омега. Он неприкосновенен. Помни, что тебе сказали старейшины. Достаточно уже того, что ты делала за моей спиной. Благодаря тебе спина мальчика теперь навсегда обезображена уродливыми шрамами. Можешь собой гордиться. И радуйся, что старейшины не приговорили тебя уже за одно это к дисциплинарному кнуту, а обошлись лишь предупреждением. Я больше повторять не стану. Не смей трогать его даже пальцем.       Покрасневшая от гнева женщина едва сдержалась, чтобы не закричать на мужа, и резко развернувшись, вылетела из кабинета, громко захлопнув за собой дверь.       Цзян Фэнмянь устало вздохнул и принялся вновь перечитывать письмо. А-Сянь не будет рад.       «Не будет рад» было сильным приуменьшением. Когда Вэй У Сяня вызвали к главе ордена, чтобы там рассказать ему о будущем браке, от услышанной новости он побледнел как смерть. Сейчас он как нельзя точно соответствовал собственному имени. Маленький, растерянный, испуганный и бледный как призрак.       Он не возражал, не спорил, да и вообще не говорил ни слова против. Просто выглядел так, словно его только что приговорили к смертной казни, и Цзян Фэнмянь на секунду дрогнул, захотев все же написать отказ, чтобы больше не видеть такого взгляда у своего воспитанника, но отношения между орденами и репутация были важнее.       - А-Сянь, не беспокойся, пусть ты и станешь наложником Цзинь Цзысюаня, я не позволю тебя обидеть. Брачный договор будет составлен максимально выгодно для тебя, и приданное я выделю тебе достойное, чтобы тебя не посмели унижать в доме мужа.       Цзян Фэнмянь хотел хоть немного успокоить воспитанника. Добавить ему хотя-бы чуть-чуть уверенности, но вместо этого добился лишь пустого взгляда и почтительного поклона.       - Да, глава ордена. Позвольте идти?       - Конечно, а-Сянь. Можешь отдыхать. С завтрашнего дня начнется основная подготовка. Тебе нужно будет встать пораньше – к нам придут портные, которые пошьют для тебя новую одежду. Им нужно будет тебя измерить, - сказал Цзян Фэнмянь, словно не заметив намеренной отстраненности и холодности воспитанника.       Вэй У Сянь молча кивнул и еще раз поклонившись, вышел, тихо прикрыв за собой дверь.       Цзян Фэнмянь просто надеялся, что брак выйдет удачным и а-Сянь хоть немного оттает, все же рядом с ним будет а-Ли. Вместе им будет гораздо легче в ордене Цзинь.       - Что этот павлин о себе возомнил? Мало того, что к тебе относится отвратительно, так еще и на Вэй У Сяня теперь решил свои лапы наложить?! – бесился Цзян Чэн.       С тех пор, как Вэй У Сянь пробудился омегой, в Цзян Чэне проснулись еще большие защитные инстинкты, чем прежде, потому что теперь ему нужно было защищать не только сестру, но еще и брата. И не важно, что тот был в разы сильнее его. И вот, теперь ему говорят, что человек, на протяжении многих лет обижавший его сестру, теперь решил прибрать к своим рукам еще и его брата?! Цзян Чэн был в ярости.       Цзян Яньли устало посмотрела на брата и мягко похлопала его ладонью по плечу.       - А-Чэн, а-Сяню сейчас и так нелегко. Дай ему побыть в тишине. Я понимаю твой гнев, но сделать мы ничего не можем, - девушка покачала головой. – Лучше сходи на кухню и попроси поваров приготовить что-нибудь легкое. А-Сянь до сих пор не ел, хотя прошло уже больше суток с последнего приема пищи. Омеге вредно для здоровья так долго не есть.       На секунду замерев, Цзян Чэн все же кивнул и развернувшись вышел из дома, в котором уже несколько лет как жил Вэй У Сянь.       Проводив брата взглядом, Цзин Яньли лихо вздохнули и повернувшись, сочувственно посмотрела на другого своего брата. Да, ей тоже было больно, ведь любимый ею мужчина предпочел ей другого, но она это и так давно знала. Видела. Поэтому для нее это не стало таким ударом, как для а-Сяня. Тот сидел на краю кровати сгорбившись и закрыв лицо руками. Молча и тихо. Она никогда не видела его в таком состоянии. Она знала, что это ударит по нему, но не думала, что настолько.       Вновь вздохнув, девушка подошла к брату и осторожно опустилась рядом с ним коленями на пол, беря его руки в ладони и отнимая от его лица. То было красным от слез.       - Оо, а-Сянь… - тихо произнесла она.       Губы Вэй У Сяня вновь задрожали и по щекам покатились новые слезы.       - Прости, шицзе. Мне так жаль… - дрожащим от слез голосом сказал он и закрыл глаза.       - О, мой маленький Сянь-Сянь…       Поднявшись, Цзян Яньли пересела на кровать, рядом с Вэй У Сянем, и нежно притянула его в свои объятия.       - А-Сянь, я знаю, что ты этого не хотел. Я все это знаю. Ты не должен винить себя. Ты ведь мой маленький, трехлетний Сянь-Сянь, когда всегда старается всех сделать счастливыми. Все будет хорошо. Мы будем друг у друга.       Вэй У Сянь только тихо хмыкнул. Обычно он всегда верил словам своей шицзе, но не сейчас. Хорошо? Нет. Ничего не будет хорошо. Только не в этом браке. И дело не только в том, что ему придется стать наложником человека, который должен жениться на его шицзе.       Закрыв глаза, он почувствовал, как по щеке скатилась новая слеза.       Подготовка к свадьбе была бурной. Главы Цзян и Цзинь решили провести двойную свадьбу, чтобы не созывать потом гостей заново. Было решено, что в первый день поженятся Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань, а на второй день проведут короткую церемонию для Цзинь Цзысюаня с Вэй У Сянем.       За короткий промежуток времени для Вэй У Сяня пошили новый гардероб в его любимых черно-красных цветах, потому как наложнику ему было не обязательно носить одежду в цветах секты мужа. Что ж, Вэй У Сянь не был против. Меньше всего он хотел бы носить на себе золото Цзинь.       Согласно заключенному договору, Вэй У Сянь оставлял за собой право продолжать заниматься заклинательством и ходить на ночные охоты, за что был искренне благодарен Цзян-шушу, потому что если бы его лишили и этого, то он в скором времени просто повесился бы. Он не представлял для себя жизнь домашнего омеги. Для этого он был слишком свободолюбив.       Рядом с Юй Цзыюань в это время было страшно находиться. Она метала гром и молнии, абсолютно недовольная сложившейся ситуацией, и впервые за все время брака неспособная противостоять своему мужу или наказать источник ее злости. Хотя-бы за что-то Вэй У Сянь мог быть благодарен своей сущности омеги. С момента пробуждения его спины больше не касался кнут или что-либо другое. Хотя это и не избавляло его от бесконечных оскорблений.       - Если ты посмеешь лезть в брак а-Ли и портить его своим назойливым присутствием, я не посмотрю на запреты старейшин и выпорю тебя на виду у всех!       На протяжении месяца подготовки к свадьбе он слышал это изо дня в день, и в какой-то момент у него возникло сильное желание огрызнуться, что он сам этого брака не просил. Его мнения здесь вообще не спрашивали. Поэтому, когда настал день свадьбы, он был настолько вымотан, что не хотелось больше ничего.       К сожалению, или к счастью, ввиду того, что Вэй У Сянь сам был одним из женихов, присутствовать на свадьбе он не мог, а потому видел свою шицзе в свадебных одеяниях лишь когда помогал ей готовиться, несмотря на все возражения Юй Цзыюань. Цзян Яньли в этом вопросе категорически отказалась уступать матери, поэтому Вэй У Сянь помог ей с прической. Еще до своего проявления он давно уже умел делать это. Научился на волосах Цзян Яньли. Ему очень нравилось возиться с ее волосами, в отличии от своих собственных.       В итоге, проводив свою сестру, он был вынужден вернуться в выделенные ему покои, в которых ему теперь и предстоит жить всю оставшуюся жизнь. Если честно, ему хотелось закричать от отчаяния. Все происходящее походила на хорошо продуманный кошмар, который снится ему наяву и из которого нет выхода.       Предполагалось, что этот день он должен провести, отдыхая и готовясь к завтрашнему дню, чтобы к моменту церемонии быть максимально отдохнувшим, ведь вскоре после нее ему придется разделить ложе с супругом. Но вместо отдыха он всю ночь метался по постели от кошмаров и постоянно просыпался, и когда его пришли будить, он был настолько сильно вымотан, что вел себя со слугами и, даже с пришедшей помогать ему сестрой, абсолютно безучастно, словно его там и не было вовсе.       Одеяния были роскошные. На самом деле, они ничуть не уступали одеяниям, что были пошиты для Цзян Яньли. Было очевидно, что их заменили, потому что те одеяния, что пошили в ордене Цзян, были проще, чтобы не унижать законную дочь главы ордена. Посмотрев на них, Вэй У Сянь впервые за утро отреагировал, категорически отказавшись их надевать и пригрозив, что, если ему немедленно не вернут его собственные свадебные одежды, он пойдет на церемонию в повседневной мантии. Угроза сработала, потому что весь его вид говорил о том, что он не шутит, поэтому прежние одеяния вернули и помогли ему их надеть, пусть на лицах слуг и было написано разочарование. Главная служанка, руководившая всем процессом, в итоге не выдержала и с мягким упреком сказала ему:       - Эти мантии приказал пошить специально для вас, молодой господин Цзинь, - она на мгновение замолчала, кинув взгляд на Цзян Яньли, в этот момент укладывавшую его волосы в элегантную прическу, - он желал сделать вам приятно, потому что одеяния, что надеты на вас, слишком простые, а молодой господин Цзинь очень ценит вас.       - Довольно. Меня не заботит кого ценит и чего хочет ваш господин. Эти одежды отражают мою суть – суть наложника. Наложнику не положено носить такие же роскошные одежды, как и у главной жены. Можете так ему и передать.       На этом он вновь стал игнорировать все происходящее вокруг, в том числе и служанку, которая наносила макияж ему на лицо, под строгим контролем Цзян Яньли, которая знала, что Вэй Усяню не понравится, если его накрасят слишком ярко.       Когда со сборами было закончено, к нему поднести гладко отполированное бронзовое зеркало, предлагая ему посмотреть на себя. Вэй У Сянь бросил на собственное размытое отражение безучастный взгляд и отвернулся. Ему не было дело до того, как он выглядел. Даже наряди они его как проститутку, он пошел бы и так. Ему просто было плевать.       Цзян Яньли мягким голосом что-то говорила ему, сидя рядом, но, если честно, он даже сосредоточиться на ее словах не мог. В голове выло пусто.       Когда наконец пришло время церемонии и в дверях его покоев появился Цзян Фэнмянь, который, будучи его опекуном, должен был сопроводить его до зала предков ордена Цзинь, Вэй У Сянь встал без подсказки, и дождавшись, когда его голову покроют изысканной фатой – тоже подарок Цзинь Цзысюаня, молча подошел к своему главе ордена.       - О, а-Сянь, тебе так идут эти одежды… - с нежностью в голосе произнес Цзян Фэнмянь. – Жаль только, что я не смог подарить тебе более дорогие…       - В этом нет нужды, глава ордена. Эти одежды прекрасно отражают то, кем я буду впредь.       - А-Сянь…       - Думаю, нам уже пора идти, - грубо оборвал он Цзян Фэнмяня. Ему сейчас совершенно не хотелось выслушивать извинения и сожаления. Ему это не поможет.       В зале предков их ожидали роскошно разодетые Цзинь Гуаншань с госпожой Цзинь, несколько старейшин, Цзян Ваньинь и Цзинь Цзысюань, одетый в очевидно дорогие свадебные одеяния. Юй Цзыюань не присутствовала, отказавшись смотреть на то, как Цзинь Цзысюань унижает брак с ее дочерью наложником. В особенности тем, что наложником является Вэй У Сянь. Она категорически отказывалась это принимать.       Когда Цзян Фэнмянь передал его руку Цзинь Цзысюаню, Вэй У Сянь почувствовал, как по его щеке скатилась первая слеза. Когда же они опустились перед родителями на колени совершили положенные три поклона, вместе с последним поклоном внутри Вэй У Сяня словно прорвало плотину, и слезы покатились по его лицу бурным потоком. Он сжимал губы всеми силами подавляя позорные всхлипы, в конце концов его горе мало кого заботило. Все получали то, что хотели. Кроме него.       После поклонов их проводили в банкетный зал, где его должны были коротко представить остальным, после чего слуги сопроводят его обратно в его покои, куда и придет Цзинь Цзысюань. Наложнику не положено посещать покои супруга. На это имеет право только главная жена, которой была Цзян Яньли.       В банкетном зале он не удержался от того, чтобы найти взглядом столы, за которыми сидели представители ордена Лань. Он искал одного конкретного человека, но из-за фаты, несмотря на то, что она была достаточно тонкой, мало что мог рассмотреть. Сердце кольнуло разочарование. Хотя, может оно и к лучшему? Если бы он увидел равнодушие в глазах этого человека, это причинило бы только более сильную боль.       Когда с представлением и поздравлениями было закончено, к ним подошли слуги и окружив его плотным кольцом, вывели из банкетного зала. Вэй У Сянь про себя усмехнулся, - видимо очень боятся, что он сбежит.       Приведя его в покои, они помогли ему опуститься на кровать и велели ждать прихода супруга. Ожидание… не самая его лучшая черта, на самом деле. По крайней мере обычно. Сейчас же он чувствует только пустоту. Слезы высохли, стянув кожу и оставив внутри неприятное ощущение. Он представляет лицо дорогого мужа, когда тот снимет с него фату. Интересно, какого будет осознать, что за тебя настолько не хотели выходить замуж?       Удивительно, - или нет? – но Цзинь Цзысюаня долго ждать не пришлось. Прошло не больше сяоши, прежде чем двери в его покои распахнулись и внутрь влетел его теперь уже супруг.       Остановившись в дверях, он какое-то время просто молча стоял там, но наконец прикрыв их за собой, прошел в комнату и остановился перед Вэй У Сянем. Глубоко вздохнув, он мягко произнес:       - Почему же ты не надел одежды, которые пошили по моему приказу? Они были сшиты специально для тебя. Они подчеркнули бы твою яркую красоту.       Вэй У Сянь едва не усмехнулся. Такое ощущение, словно ему хочется быть красивым. О, если бы только можно было взять и изуродовать себя… но нет, он никогда не огорчит сестру таким образом.       Взявшись пальцами за края фаты, Цзинь Цзысюань медленно поднял ее и тут же замер. Вэй У Сянь не смотрел на него, но даже так было видно, что его макияж размазан из-за слез.       Шумно вздохнув, Цзинь Цзысюань убрал фату в сторону и мягко опустил руки на плечи Вэй У Сяня.       - Я понимаю, что ты не хотел этого брака, но обещаю, что никогда больше не оскорблю твою сестру. Но и тебя тоже я не дам в обиду. Я дам тебе власть, которой нет ни у одной наложницы, и ты сможешь свободно распоряжаться своей жизнью. У тебя будет все, что только пожелаешь. Слуги, украшения, наряды. Я не обижу тебя ничем. Только дай мне шанс.       Вэй У Сянь промолчал. Ему нечего было сказать этому человеку.       Не дождавшись от него ответа, Цзинь Цзысюань наклонился и прижался губами к губам Вэй У Сяня в мягком поцелуе, чем заставил того буквально окаменеть. Отстранившись спустя мгновение, Цзинь Цзысюань помог ему подняться и принялся снимать с него одежды, одну за другой, до тех пор, пока Вэй У Сянь не предстал перед ним полностью обнаженным. За тем, спустя некоторое время любования видом, Цзинь Цзысюань помог ему снять все украшения и полностью распустил его волосы, от чего Вэй У Сянь едва не застонал. Его голове в этот момент было очень хорошо. За тем ему помогли лечь, и Цзинь Цзысюань принялся раздеваться сам.       Когда супруг тоже забрался на кровать и раздвинув ему ноги устроился между них, Вэй У Сянь почувствовал, как его тело начинает дрожать. Его накрыл запоздалый ужас. Его медленно каменеющее тело покрывали поцелуями, пока Цзинь Цзысюань пальцами ласкал его недавно образовавшееся, на месте втянувшихся в тело яичек, лоно, располагающееся под членом. Он с ужасом вспоминал процесс пробуждения, но благодаря этому его тело стало очень чувствительным и несмотря на неприязнь к происходящему, реагировало на каждое поглаживание и поцелуй Цзинь Цзысюаня. И когда тот решил, что уже достаточно его подготовил и нависнув над ним, прижал головку члена к его влажному входу, Вэй У Сянь с ясностью осознал – он не хочет этого!       Почувствовав, как крупная головка начала медленно проникать в него, Вэй У Сянь едва не задохнулся от накрывшего его с головой ужаса и не сумев сдержаться, резко оттолкнул от себя альфу. Перевернувшись на живот и сгруппировавшись, он попытался спрыгнуть с кровати, но его быстро накрыло сверху тяжелое тело и сжало в сильных объятиях.       - Нет, не трогай меня! Я не хочу! – взвыл он, всеми силами пытаясь вырваться и отбиться от мужчины.       - А-Ин, успокойся, в этом нет ничего страшного, - попытался успокоить его Цзинь Цзысюань, но вместо этого тот начал вырываться только сильнее.       Вэй У Сяню было страшно и он очень этого не хотел, поэтому ударив супруга локтем в живот, он вырвался и вновь попытался сбежать, но в тот момент, когда его ноги коснулись пола, его вновь обхватили за талию сильные руки и затащили на кровать.       - Пусти меня! – закричал Вэй У Сянь, пытаясь вырваться вновь, но его тело, капля за каплей, начало слабеть. Видимо загодя принятая настойка, для вызова ложной течки, начала работать.       Нежно погладив Вэй У Сяня по рукам, Цзинь Цзысюань положил руку ему между лопаток и прижал его грудью к кровати. Обхватив руками бедра омеги, он приподнял их и поставил в правильное положение, несмотря на попытки сопротивления, прежде чем вновь прижать головку члена к маленькой, влажной дырочке и после секундного раздумья, резким толчком вошел сразу полностью.       От дикой боли Вэй У Сянь надрывно закричал, и с новыми силами вновь забился в руках альфы, пытаясь вырваться и тем самым только усугубляя свою боль.       Вновь прижав его грудью к кровати прижавшись грудью к его спине, из-за чего казалось, что он вошел еще глубже, чем вызвал еще один болезненный вскрик Вэй У Сяня, Цзинь Цзысюань тихо произнес ему на ухо:       - Тише, а-Ин, сейчас все пройдет.       Обмякнув в руках альфы и сжавшись, Вэй У Сянь горько заплакал. То, что с ним происходило, было унизительно, отвратительно и ужасно. Он чувствовал, как по его бедрам течет кровь и так хотел сейчас оказаться где угодно, но только не здесь. В логове какого-нибудь не убиваемого монстра, или еще где-нибудь, но лишь бы с ним не происходило всего этого.       Все дальнейшее слилось для него в один сплошной, непрекращающийся кошмар, длиною в целую ночь. Было больно и боль совершенно не желала проходить, несмотря на слова Цзинь Цзысюаня, а альфа двигался в нем не щадя, постоянно шепча, что совсем скоро все пройдет и ему станет лучше. Но когда он почувствовал начавший образовываться узел, все стало только хуже. Для его все еще нежного лона, только что пережившего свой первый раз, это было слишком.       Болезненно всхлипнув, Вэй У Сянь спрятал лицо в красных свадебных простынях. Ему было больно, так больно!.. А когда он почувствовал укус в собственные ароматические железы, боль и вовсе захлестнула его с головой, от чего он не выдержал и, наконец, потерял сознание.       Пришел в себя он только под утро, лежа в расслабленных объятиях спящего Цзинь Цзысюаня. Подавив в себе дрожь ужаса от воспоминаний о пережитом, Вэй У Сянь медленно отстранил от себя руки мужчины и тихо выскользнул из кровати, морщась при каждом движения, потому что вновь стало больно. Его лоно ныло и пульсировало, и, очевидно, было воспалено, а внутренняя часть бедер была сильно испачкана кровью. Ему нужно было принять ванну, но… но он не хотел больше оставаться здесь ни минутой дольше.       Подняв с пола несколько алых нижних халатов, Вэй У Сянь натянул их на себя и кое как затянул их красным же поясом, после чего выскользнул из спальни в просторную гостиную, примыкающую к ней, которую у него не было времени осмотреть, а потом и в коридор, и, наконец, несмотря на боль, побежал в направлении покоев сестры, дорогу к которым еще запомнил прошлым днем. Он знал, что, вероятно, еще слишком рано для посещений, но ждать больше не мог. Она была для него здесь единственным близким человеком.       Скрываясь в нишах ото всех проходящих мимо слуг, Вэй У Сянь, наконец, добрался до покоев сестры, находившихся, как и покои Цзинь Цзысюаня, в семейном крыле. Подбежав к двери, он, не стуча, распахнул ее и вбежал внутрь, взглядом ища Цзян Яньли. Та сидела на кушетке и мирно наслаждалась утренним чаем.       - Шицзе… - выдохнув это, он бросился ей в ноги, едва не выбив из ее рук чашку с чаем, и положив голову ей на колени, разрыдался. Он плакал горько и отчаянно, громко всхлипывая и размазывая слезы и сопли по ее золотым одеяниям. В какой-то момент на его голову опустились нежные руки и начали мягко гладить его по волосам, пока он выплескивал все свое горе. За всю его жизнь на Пристани Лотоса Цзян Яньли ни разу не доводилось видеть его в подобном состоянии, и это, если честно, по-настоящему шокировало ее.       Дождавшись пока он хоть немного успокоится, она заговорила:       - Мой маленький Сянь-Сянь, если ты так не хотел этого брака, тебе нужно было попросить отца отказаться от него.       Вэй У Сянь глухо рассмеялся, все еще пряча лицо в подоле ее мантии.       - И тем самым возможно лишить тебя возможности выйти замуж и попутно уронить честь ордена и Цзян-шушу? Я не мог так поступить. К тому же, если бы Цзян-шушу действительно хотел отказать, он придумал бы способ, но он этого не сделал, - прошептал он, а потом, спустя долгое мгновение, сказал еще тише, - это была так больно, шицзе… эта боль не прекращалась ни на секунду! И так… так унизительно и отвратительно. Лучше бы я умер, чем пережил все это. И… я не хочу беременеть. Не от него. Может мне просто повредить свою матку? Мечом я мог бы…       Лицо Цзян Яньли мгновенно посерьезнело, и она быстро его перебила.       - Даже не думай об этом, а-Сянь! Быстро выкинь это из головы! Даже если не хочешь сейчас, рано или поздно можешь захотеть, но уже будет поздно. Не делать глупостей!       Она вновь нежно провела ладонью по его волосам и наклонившись поцеловала его в макушку.       - Все обязательно наладится а-Сянь. Я буду с тобой рядом на протяжении всего дальнейшего пути.       И таким образом они провели все утро, пока истощенный слезами Вэй У Сянь не заснул, все так же держа голову на коленях у Цзян Яньли, под ее мерные поглаживания.       Немного позднее в гостиную вошел запыхавшийся Цзинь Цзысюань. Замерев в дверях, он растерянно смотрел на представившуюся ему картину. Кинув на него мимолетный, но крайне неодобрительный взгляд, что за все годы случалось впервые, несмотря на все прошлые оскорбления в ее адрес.       - Цзисюань, не дави на него, - холодно произнесла Цзян Яньли. – Несмотря на яркий характер и озорство, а-Сянь – хрупкий. Навредить ему проще простого. Может ты и не хочешь этого понимать, но как ты не желал брака со мной, так и он не желал брака с тобой. Ему просто не оставили выбора. Даже его мнения не спросили. Просто сказали об этом как о свершившемся факте. И если ты хотя-бы возражать мог, то он нет. А-Сянь никогда не сделает ничего, что может навредить репутации Юньмэн Цзян.       Вновь наклонившись, Цзян Яньли, в который уже раз, прижалась нежным поцелуем к макушке спящего брата и ласково погладила его по взъерошенным волосам.       - Знаешь, Цзысюань, я любила тебя и люблю, но… если бы я знала, что это так отразится на а-Сяне… я бы никогда не вышла за тебя замуж, а без меня ты бы на нем жениться не смог. В итоге он был принесен в жертву ради того, чтобы наш с тобой брак состоялся, и мне придется до конца нести этот груз на себе.       Нахмурившись, Цзинь Цзысюань подошел к супруге и опустившись на колени, аккуратно взял Вэй У Сяня на руки и бережно прижимая к себе.       - И все же я попытаюсь.       Цзян Яньли ничего не ответила, только тихо усмехнулась. Она знала своего младшего братика лучше всех. Если ему что-то не нравится или он чего-то боится, он никогда не станет этого скрывать даже во имя репутации, своей или чьей-то. И он очень редко меняет свое мнение о людях. У Цзинь Цзысюаня нет никаких шансов. Она только жалела, что из-за нее а-Сяню приходится все это переносить.       Вернувшись в покои Вэй У Сяня, Цзинь Цзысюань прошел в спальню, где слуги уже привели все в порядок и заменили постельное белье, и осторожно положил возлюбленного на кровать. Но видимо недостаточно осторожно. Вздрогнув, Вэй У Сянь резко распахнул глаза и быстро огляделся. Когда его взгляд упал на Цзинь Цзысюаня, на его лице отразился такой ужас, что сердце того сжалось, а в следующий момент Вэй У Сянь рванул к другому концу кровати и перекатившись рухнул на пол. Вскочив на ноги, он метнулся к стене, где на кушетке продолжал лежать его меч, совершенно всеми забытый. Схватив его и вынув из ножен, Вэй У Сянь развернулся и направил клинок на мужа.       - Не подходи ко мне, - дрожащим голосом прохрипел он.       Цзинь Цзысюань беспомощно опустил руки.       - А-Ин, я никогда не причиню тебе вреда. Так, как было вчера, больше никогда не будет, просто это нужно было сделать.       - Убирайся! – закричал Вэй У Сянь. Он не хотел ни видеть, ни слышать этого человека. Он хотел забыть все произошедшее, как страшный сон.       С сожалением посмотрев на омегу, Цзинь Цзысюань отступил на шаг, а потом, кинув на того еще один взгляд, развернулся и ушел, оставив Вэй У Сяня наедине с собой.       Простояв так еще некоторое время, Вэй У Сянь прислонился к стене и сполз на пол. Меч со звоном выпал из рук и обхватив руками колени он вновь горько разрыдался. Он выпускал из себя всю боль, горе и обиду. Плакал по своему серому и беспросветному будущему, потому что в ином свете он его не видел. Под конец, когда слезы иссякли, он чувствовал себя по-настоящему слабым и опустошенным, а потом в дверь постучали и тихим голосом произнесли:       - Молодой господин Вэй, ванная и мантии для вас готовы.       С трудом встав, он пошатываясь подошел к двери и открыв ее вышел в гостиную. Там собралось несколько слуг, а в дальнем конце гостиной стояла большая ширма, за которой, судя по всему, и стояла ванная. Поблагодарив служанку, он все так же вяло прошел за ширму и принялся раздеваться.       - Вам нужна наша помощь? – спросила все та же девушка.       - Нет, я справлюсь сам.       Сбросив с себя одежду на пол, он перекинул ногу через бортик ванной и морщась забрался в горячую воду. Его лоно заныло от боли еще сильнее.       - Молодой господин Цзинь распорядился пригласить для вас целительницу. Она уже ожидает вас. Поджав губы, Вэй У Сянь почувствовал начавшее поднимать голову раздражение.       - В этом нет нужды. Мне не нужен целитель. -       Но господин, на простынях, которые мы убрали, было очень много крови. Вы могли травмироваться, - в голосе девушки послышалось беспокойство, а Вэй У Сянь почувствовал еще более сильное раздражение.       - Напомню вам, что являюсь таким же сильным заклинателем, как и ваш наследник, если не сильнее. Мне не нужна целительница. Оставьте меня в покое! – рявкнул он.       За ширмой повисла тишина, а потом раздался шорох и его оставили одного, сказав только напоследок:       - Мы будем за дверью. Позовите если вам что-то понадобится.       Просидев в горячей воде некоторое время, Вэй У Сянь взял тряпку, смоченную в настое из мыльного корня, и принялся остервенело тереть тело, до тех пор, пока его кожа не покраснела и не начала саднить. В последнюю очередь он начал мыть снизу, потому что впервые ему было по-настоящему неприятно прикасаться к себе там. Это место неприятно ныло и щипало, но ему нужно было вымыть там из себя все. Он не хотел забеременеть так скоро после свадьбы. В идеале – вообще никогда, но удача явно была не на его стороне.       Закончив с омовением, он осторожно вылез из ванной и принялся обтирать тело приготовленной для него тканью. Но когда пришло время одеваться, он обнаружил вместо вещей, которые ему пошили на Пристани Лотоса, яркие мантии в золотых цветах с эмблемой пиона. Его глаза заполонила ярость.       - Идите сюда немедленно! – закричал он.       Буквально через секунду дверь распахнулась и в помещение вбежали всполошенные слуги.       - Что случилось, молодой господин Вэй?       - Где моя одежда?       Слуги непонимающе на него посмотрели, а потом перевели взгляды на золотые одежды, лежавшие на стуле рядом с ширмой.       - Эти одежды были приготовлены специально для вас, по приказу молодого господина Цзиня. Вам пошили целый гардероб.       Вэй У Сянь почувствовал, как его затрясло.       - Можете выкинуть их, если хотите, но я не собираюсь это носить. Верните мне мантии, что я привез с собой с Пристани Лотоса.       - Но они худшего качества, чем эти одеяния…       - Ты меня не слышала? – буквально прошипел Вэй У Сянь. – Я сказал – верните мою одежду, а от этой избавьтесь. Она мне не нужна. А иначе я буду ходить по Башке Золотого Карпа в одних нижних халатах.       Переглянувшись, слуги принялись за работу, а Вэй У Сянь вернулся в спальню, предварительно обмотавшись тканью, которой вытирался, и сев там на кушетку, принялся ждать.       Прошло еще некоторое время, прежде чем спросив его разрешения, слуги вошли в его спальню и полностью заменили его гардероб тем, что был пошит по приказу Цзян Фэнмяня. Оставшись полностью довольным, Вэй У Сянь выгнал слуг и достав все необходимое, принялся одеваться.       В отличии от старых его мантий, нынешние были пошиты из тончайшего черного и красного шелка, и были почти невесомыми. Вэй У Сянь совершенно не понимал, чем же таким они отличались от тех мантий, которые для него подготовил Цзинь Цзысюань. На его взгляд – они были совершенно одинаковыми, если не считать стиля и цвета.       Одевшись, он забрался на кровать и сжался в комок, решив немного подремать, потому что чувствовал себя так, словно его избили. Но стоило ему только лечь, как в дверь снова постучали.       - Молодой господин Вэй, к вам пришли глава ордена Цзян с супругой, и желают вас видеть.       Зажмурившись, Вэй У Сянь искренне и от всей души пожелал исчезнуть.       Приложив колоссальные усилия, он все-таки поднялся с постели и поправив мантии, вышел за дверь. Там, на одной из кушеток сидели Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань, а перед ними уже стоял чай, - и когда только принести успели. Лицо Юй Цзыюань говорило само за себя – она была крайне недовольна, если не сказать хуже.       Подойдя ко второй кушетке, Вэй У Сянь аккуратно сел на нее, все-равно поморщившись от боли, и молча уставился на гостей.       Заметив его, Цзян Фэнмянь приветливо улыбнулся, но уже через секунду его лицо утратило улыбку, и он нахмурился. И это не удивительно. Вэй У Сянь выглядел ужасно. Несмотря на новые шелковые мантии, в которые он был одет, буквально все в нем кричало, что он чувствует себя ужасно. Он был бледен, даже несмотря на загорелую кожу. Его лицо осунулось, и он выглядел измотанным и истощенным, а его глаза были красными и опухшими от слез.       - Что случилось, а-Сянь? – Цзян Фэнмянь вновь окинул его взглядом. – Цзинь Цзысюань обещал, что будет относиться к тебе хорошо. Разве сегодня не должна была быть ваша брачная ночь?       При упоминании брачной ночи, лицо Вэй У Сяня исказилось от смеси ужаса и отвращения. Заметившая эти изменения Юй Цзыюань разъярилась еще больше.       - Как ты смеешь, мальчишка?! Мало того, что вмешался в брак а-Ли, так теперь еще и нос воротишь?! Ты вообще хоть понимаешь, насколько завидно твое положение и сколько желающих на него есть?!       Внутри Вэй У Сяня впервые в жизни вспыхнула откровенная ярость. Никогда раньше он не позволял себе злиться на эту женщину, потому что она была супругой главы ордена, а он был в долгу перед Цзян Фэнмянем за то, что тот спас его с улиц. Но больше он сдерживаться не мог. Эта женщина и так издевалась над ним годами, но больше он терпеть этого не в силах.       - Ну так отдайте это место кому-нибудь другому, - прошипел он, прищурив глаза, - или вы серьезно думаете, что я действительно этого хотел? Мечтал об этом проклятом браке?! Да для меня невыносима каждая секунда нахождения здесь! Меня словно капля за каплей пожирает изнутри пламя, настолько мне отвратительно это место, и этот брак, и вы мне еще смеете что-то говорить?! Моего мнения вообще не спросили, просто отдали и все, словно это было нормально!       Вэй У Сянь хлопнул рукой по чайному столику, от чего тот раскололся и чайный сервиз упал на пол, разбившись и расплескав жидкость, а Вэй У Сянь вскочил и уставился на женщину бешенными от ярости глазами.       Пребывающая в такой же злости Юй Цзыюань, тоже вскочила и не задумываясь взмахнула рукой и влепила Вэй У Сяню пощечину. Его голова мотнулась и он на мгновение замер. Потом поднял руку и провел пальцами по вмиг покрасневшей щеке, хмыкнул и повернувшись, уставился на женщину ледяным взглядом.       - Вы годами унижали меня и моих родителей, и я терпел. Не говорил ни слова против, хотя мне было очень больно. Но теперь же, когда меня буквально продали ради того, чтобы ваши планы на брак шицзе и Цзинь Цзысюанем сбылись, и ради защиты вашей чертовой репутации, вы снова недовольны. Но знаете, что? С этих пор все долги между мной и орденом Цзян закрыты, а все отношения разорваны. Я больше не желаю вас ни видеть, ни слышать. И это касается вас обоих. Потому что ради своего блага вы не задумываясь разрушили мою жизнь.       - Ты! Неблагодарный мальчишка! Думаешь все вступают в брак с теми, с кем хотят?! В этом мире это так не работает!       Хмыкнув, Вэй У Сянь с неприязнью посмотрел на женщину.       - Скажите это ордену Лань. Он второй по силе Великий Орден, после Вэнь, однако даже члены главной семьи всегда вступали в брак исключительно по любви, и их не заботила ни выгода, ни репутация, в отличии от вас и других орденов. И все же, несмотря на это, они не перестали быть Великим Орденом. Надо же как удивительно, правда? – в его голосе буквально сквозило презрение к собеседнице. – Я все сказал. Единственные люди из ордена Цзян, с кем я продолжу общаться, это Цзян Чэн и шицзе.       - А-Сянь, ну зачем же так…       - Нет глава Цзян, - перебил Вэй У Сянь своего бывшего опекуна. – Если бы вы действительно хотели, вы бы нашли способ отказать, но дайте угадаю – у вас и у самого были на меня планы, ведь так? Наверное, хотели выдать меня за Цзян Чэна, ведь мало того, что сын «друзей», так еще и сильный заклинатель, ставший доминантным омегой. Кто бы такого не захотел? Вот только знаете, это так же отвратительно, как и то, что происходит сейчас. Вы бы просто разрушили все отношения, которые связывали меня с Цзян Чэном.       Развернувшись и не обращая на сломанный им чайный столик и разбитую посуду, Вэй У Сянь пошел обратно в спальню, но остановился в дверях.       - Запомните, госпожа Юй, если я еще хотя-бы раз услышу, что вы посмели вновь оскорбить моих родителей, вы очень об этом пожалеете. Я сначала уничтожу ваш Цзыдянь, а потом и вас. Потому что я уже давно превзошел по силе не только Цзян Чэна, но еще и ваш, пусть и хорошо это скрывал.       Перестав сдерживаться Вэй У Сянь снял духовные оковы со своего ядра и духовная энергия буквально затопила комнату, придавив к местам обоих его нежелательных гостей.       - Я вас предупредил.       Развернувшись, он вошел в спальню и с хлопком закрыл за собой дверь. С него было достаточно.       С тех пор он больше не видел ни главу ордена Цзян, ни его супругу. По крайней мере намеренно. Его всегда предупреждали об их прибытии, и он либо старался вообще не выходить из своих покоев, либо в очередной раз уходил на ночную охоту. Как-то раз во время обеденной трапезы, из-за того, что Вэй У Сянь стал все чаще пропадать на ночных охотах, почти не появляясь в Башне Золотого Карпа, Цзинь Гуаншань даже сказал ему:       - А-Сянь, ты так редко бываешь с нами. Бери пример с а-Ли. Она ведет себя, как и положено жене, а ты постоянно куда-то исчезаешь. Тебе следовало бы вспомнить, что ты теперь замужний омегу и что своему супругу нужно уделять время.       Медленно отложив палочки в сторону и отпив из чашки вина, Вэй У Сянь спокойным голосом произнес:       - Я, в первую очередь, заклинатель, а уже потом все остальное. Этот момент был ясно обговорен в брачном договоре. Я не собираюсь прекращать заклинательскую практику из-за замужества.       Было очевидно, что ответом Цзинь Гуаншань остался недоволен, если судить по взгляду, который тот кинул на Вэй У Сяня, но тому было просто все-равно. Закончив с трапезой, он со всеми попрощался и ушел. С тех пор было предпринято еще несколько попыток угомонить его, но Вэй У Сянь всегда говорил одно и то же, а потом занимался своими делами.       Цзинь Гуаншань так же несколько раз интересовался у него, не создал ли он какой-нибудь новый полезный талисман или еще что-нибудь, но Вэй У Сянь всегда говорил, что у него сейчас нет ни желания, ни вдохновения что-нибудь разрабатывать, и что он уже давно этим не занимался. Он не собирался дарить свои талисманы ордену Цзинь. Обойдутся. Он не позволит им наживаться на себе.       Ложе с Цзинь Цзысюанем он, кстати, долгое время с тех пор не делил, с ужасом вспоминая свой первый раз. Прошло не меньше трех месяцев, прежде чем Цзян Яньли, не выдержав, усадила его таки рядом с собой и провела серьезный разговор. После этого Вэй У Сянь смирился и наконец прекратил запирать дверь в свои покои и, разумеется, Цзинь Цзысюань начал часто его посещать. Первое время делить с ним ложе было откровенно неприятно, но больше не так болезненно, но со временем его тело научилось возбуждаться и отзываться на прикосновения и ласки супруга, хотя Вэй У Сянь и всячески сдерживал стоны, чтобы не показывать альфе, что ему хорошо. Он в принципе старался молча сносить жгучую страсть супруга, а тот действительно был страстным и одаривал его тело вниманием просто сверх меры.       Таким образом прошел почти год, и по Башке Золотого Карпа разнеслась новость о беременности Цзинь эр-фужэнь. Цзян Яньли буквально расцвела после этой новости, а Вэй У Сянь наконец перестал так часто пропадать на ночных охотах и окружил сестру такой заботой, что даже госпожа Цзинь удивилась. Она долгое время была против Вэй У Сяня, и совершенно этого не скрывала. Но со временем она заметила, что несмотря на чувства сына, Вэй У Сянь даже не думает отвечать ему взаимностью, и либо проводит время с Цзян Яньли, либо пропадает на ночных охотах, мужа полностью игнорируя. С тех пор ее отношение к Вэй У Сяню начало постепенно теплеть, пока она и вовсе не начала относиться к нему как к еще одному своему сыну. Как ни странно, Вэй У Сянь не возражал. Ему нравилась эта женщина. Она вообще была едва ли не единственной адекватной личностью в этом месте. Цзинь Цзысюаня он адекватным больше не считал. Адекватный человек не станет принуждать человека к браку, руководствуясь только своими желаниями, и совершенно не интересуясь его мнением на этот счет.       А спустя еще несколько месяцев, стало известно и о беременности Вэй У Сяня, несмотря на все контрацептивные чаи, которые он пил, для предотвращения этого. Эта новость стала для него настоящим ударом. В какой-то момент он даже посмотрел на собственный меч, раздумывая, а не пронзить ли им собственный живот. Но вовремя заметившая это Цзян Яньли, которая постоянно была рядом с ним с тех пор, как ему начало становиться плохо, быстро меч убрала, и грозно на него посмотрела. Разумеется, он понял ее посыл.       Его беременность была ужасной. Его постоянно тошнило, все тело ломило и отекало, и вообще не было сил. Примерно с четвертого месяца беременности он вообще почти перестал подниматься с кровати, потому что просто боялся упасть. Цзян Яньли же свою беременность переживала прекрасно, хотя у нее, в отличии от Вэй У Сяня, было слабое ядро и плохое здоровье. Родила она в итоге тоже очень легко и быстро. Мальчика назвали Цзинь Вэй, а в качестве вежливого имени выбрали Жусун.       К сожалению, несмотря на легкую беременность и роды, мальчик родился слабым и болезненным, из-за чего рядом с ним часто дежурила выделенная для него целительница. Вэй У Сянь тоже беспокоился, но помочь ничем, увы, не мог, учитывая его состояние. А когда пришло время его собственных родов, то он и вовсе забыл о обо всем.       Роды были тяжелыми и очень долгими. Вэй У Сянь несколько раз едва не терял сознание от усталости и потери крови. Его постоянно поили разными супами и тониками, чтобы придать сил, но в итоге, на исходе второго дня он родил крупного и здорового мальчика. Ребенок кричал так, словно пытался этим показать всему миру, насколько сильно он недоволен, и Вэй У Сянь был полностью с ним согласен. У него не было сил даже для того, чтобы взять на руки сына. Поэтому, когда Цзян Яньли, которая была с ним рядом на протяжении всего процесса родов, положила сына ему на грудь, Вэй У Сянь только и смог вымученно ей улыбнуться, и вскоре после этого все-таки потерял сознание.       Мальчика назвали Цзинь Лин, позволив ему выбрать вежливое имя. Он даже не раздумывая сказал – Жулань. Если кто-то и был недоволен таким выбором, то ему об этом никто ничего не сказал.       Прошло еще два месяца, прежде чем Вэй У Сянь смог восстановиться настолько, чтобы встать с кровати. Все это время за ним постоянно ухаживала прислуга, в нужное время поднося ему Цзинь Лина на кормление, потому что он категорично отказался от кормилицы. Своего сына он был способен выкормить сам.       Цзинь Лин, в отличии от своего болезненного и нежного брата, рос очень активным и шумным ребенком, но, нужно признать, брата своего любил. Цзян Яньли и Вэй У Сянь с детства учили их быть всегда вместе, потому что они были братьями, а это очень важно. К ним так же приводили сына Цзинь Цзысюня, Цзинь Чана, пытаясь их подружить, но мальчики сразу не поладили, потому что Цзинь Чан, будучи более старшим по возрасту, с презрением относился к болезненному Цзинь Вэю, и часто его обижал, из-за чего Цзин Лин И Цзинь Чан часто дрались. В итоге, недовольный поведением племянника, Цзинь Цзысюань приказал больше того не приводить. Он не был замерен терпеть издевательства над своими сыновьями, даже если его старший ребенок был рожден женщиной, которую он не любил.       К десяти годам мальчиков стало понятно, что состояние здоровья не позволит Цзинь Жусуну стать сильным заклинателем, хотя Золотое Ядро он все же создать смог, поэтому, по предложению самой же Цзян Яньли, которая совершенно не хотела видеть, как мучают ее болезненного ребенка частыми и тяжелыми тренировками, после которых он потом долгое время болел, предложила сделать наследником Цзинь Лина. Выглядела она при этом решительно. Пусть Цзян Яньли и удалось забеременеть и родить еще раз, спустя семь лет после рождения Жусуна, но после этого целители ясно дали ей понять, что больше она матерью стать не сможет. Вторым ее ребенком была девочка. К счастью полностью здоровая. Ее назвали Цзинь Жуйлинь, и сейчас ей было три года.       С рождением у них с сестрой детей, Вэй У Сянь стал реже уходить на ночные охоты, стараясь как можно больше времени уделять сыну и племянникам, но он все-равно продолжал совершенствоваться, и его мастерство неуклонно росло. Вэй У Сянь ясно видел, что обошел уже очень многих. Даже главы орденов, которых ему доводилось встречать, казались ему тлеющими угольками, на фоне его пылающего Золотого Ядра. Иногда он с иронией думал о том, что возможно в итоге станет бессмертным и тогда… тогда он, наконец, однажды станет свободен.       К исходу двенадцатого года их брака с Цзинь Цзысюанем, Вэй У Сянь снова узнал, что забеременел, но из-за постоянной эмоциональной усталости и физического истощения, уже спустя две недели после этого известия у него случился выкидыш, пусть после этого он больше и не брал в руки меч. Хотя, может причина была и в чем-то ином, в конце концов он очень долгое время пил специальные чаи. Может это, в итоге, сыграло свою роль?       После этого он заперся у себя в комнате и категорически отказался говорить даже со своей сестрой. Да, он не хотел этого ребенка, но и убивать его он тоже не хотел. Он не варвар. Если бы тот родился, Вэй У Сянь полюбил бы и его, так же как полюбил и Цзинь Лина. На фоне еще и без того эмоционального состояния, вызванного браком, с которым он так смириться и не смог, несмотря на бесконечные попытки дать этим отношениям шанс, - а он действительно пытался! – выкидыш вогнал последний гвоздь в крышку его гроба, и Вэй У Сянь попытался повеситься.       В момент, когда Вэй У Сянь уже залез в петлю и собирался отпихнуть ногой стул, дверь в спальню резко распахнулась и внутрь влетел Цзинь Цзысюань, хотя Вэй У Сянь точно помнил, что запер наружную дверь талисманом. Глаза мужчины испуганно расширились, когда он увидел в каком положении находится Вэй У Сянь. Молниеносно достав меч, он отправил его вверх, мгновенно перерезая веревку. Из-за резкого исчезновения натяжения Вэй У Сянь потерял равновесие и упал, но почти тут же был подхвачен Цзинь Цзысюанем, сжавшим его в таких крепких объятиях, что казалось кости в его теле вот-вот затрещат.       - О великие Небожители, а-Ин, что же ты делаешь… - дрожащим голосом зашептал ему на ухо Цзинь Цзысюань и принялся покрывать поцелуями его лицо, в то время как по щекам Вэй У Сяня начали неконтролируемым потоком катиться слезы.       Он так устал за эти двенадцать лет… пребывание в нежеланном браке и бесконечные попытки сделать этот брак хоть сколько-нибудь терпимым. Попытки полюбить мужа хоть немного в ответ. А теперь еще и потеря ребенка. Он так устал…       - Отпусти меня, Цзысюань. А просто больше не могу. Я так устал…       Цзинь Цзысюань замер, а спустя некоторое время прохрипел:       - Ты настолько не хочешь быть со мной?       - Ты был хорошим мужем, просто это я… - тихо прошептал Вэй У Сянь. – Я пытался забыть. Пытался тебя полюбить. Честно, я действительно пытался. Но не смог.       Все еще прижимаясь щекой к груди альфы Вэй У Сянь закрыл глаза. Усталость накрыла его волной, и живот тоже болел, а по ногам что-то текло. Видимо из его чрева вышло еще не все. В какой-то момент он почувствовал, что его сознание угасает, и уже не услышал, как Цзинь Цзысюань в панике требует позвать целителя, увидев, как под Вэй У Сянем растекается лужа крови.

***

      Цзинь Цзысюань старался стать хорошим мужем для обоих своих партнеров. Он любил Вэй У Сяня, и пытался показать это всеми возможными способами. Своей страстью в постели, нежностью, лаской или заботой, или же дарением редких и драгоценных подарков. Но что бы он ни делал, Вэй У Сянь ко всему оставался равнодушен. За все двенадцать лет брака Цзинь Цзысюань ни разу не увидел на его лице улыбку, если не считать той, которую он дарил их сыну.       Вэй У Сянь постоянно выглядел измотанным и уставшим, даже несмотря на то, что по словам целителей, его Золотое Ядро превосходит все то, что им когда-либо доводилось видеть. Они говорили, что дело в его душе, в его эмоциях. Что до тех пор, пока сам Вэй У Сянь ничего не предпримет, ничего не изменится. Но легче от этого не становилось. Его супруг гас на глазах. И он действительно не знал, что ему делать, пока испуганный словами о том, что его супруг, только что потерявший ребенка, выгнал их и заперся у себя в покоях, не выбил дверь, хотя и сам совершенно не знал, каким образом это сделал, и не увидел Вэй У Сяня уже почти повисшего в петле. Еще никогда в жизни Цзинь Цзысюань не испытывал такого сильного страха, как при мысли о том, что Вэй У Сянь может умереть.       Уже позже сжимая его в своих руках он пытался понять, что ему нужно сделать, чтобы все исправить.       Вэй У Сянь подсказал ему сам.       Ему нужно было отпустить супруга. Дать ему развод и пообещать, что больше никогда к нему не прикоснется. Возможно тогда однажды ему повезет еще хоть раз увидеть ту улыбку, в которую он когда-то влюбился.

***

      Несмотря на возражения Цзинь Гуаншаня, разводное письмо Вэй У Сянь все-таки получил, как и достаточно щедрые отступные. Цзинь Цзысюань считал, что так как он принудил Вэй У Сяня к браку, и тот в итоге еще и родил для него талантливого наследника, то он заслуживает компенсации, чем Цзинь Гуаншань опять же был недоволен, но его никто не собирался слушать.       Цзян Яньли конечно была расстроена, что единственный по-настоящему близкий ей в этом месте человек уходит, но все-равно счастлива была видеть, что груз, который Вэй У Сянь нес на себе все эти годы, наконец спал с него. Она только спросила, куда он теперь собирается идти.       - Не знаю. Уйду куда-нибудь подальше, выберу спокойное место и куплю, или построю дом. Денег мне хватит. Там и останусь жить. За тринадцать лет здесь, шума мне хватило. Буду выращивать что-нибудь в огороде и ходить на ночную охоту. Мне этого будет достаточно. Но на Пристань Лотоса я не вернусь. Я больше не считаю это место домом, прости шицзе.       Цзян Яньли покачала головой и нежно обхватила его руку ладонями.       - Тебе не за что извиняться, мой а-Сянь. С самого начала было нечестно так поступать с тобой. Ты не заслуживал такого.       Вэй У Сянь только слабо ей улыбнулся.       Сложнее всего было объяснить все Цзинь Лину. Его сыну было только десять лет, и вряд ли он смог бы полностью принять.       - Прости малыш, твой баба уходит. Я очень хотел бы взять тебя с собой, но не могу. Ты наследник своего отца и должен быть здесь. Но тетя Яньли обязательно о тебе позаботится, пока меня не будет рядом, - сказал Вэй У Сянь гладя руками плечи сына. – Я обязательно буду писать тебе письма, а когда у меня появится новый дом, то ты сможешь меня навещать. И я тоже буду навещать тебя, пусть и не часто. Твоему бабе очень тяжело находиться в этом месте. Прости меня.       Его сын мужественно сдерживал слезы, когда провожал его вместе с Цзян Яньли. Цзинь Цзысюань не вышел. До этого он сказал, что просто боится, что его решимость отпустить может испариться, и Вэй У Сянь его не винил. На самом деле он уже давно его не винил, ведь и сам знал, каково это – любить кого-то, но не получать ничего в ответ.       Встав на меч, Вэй У Сянь летел не останавливаясь до тех пор, пока не пересек границы Ланьлина и не оказался в Цзяннани. Благо времени на это ушло не много, так как Башня Золотого Карпа распологается близко к границам.       На оставшийся путь у него ушла неделя полета на мече, если не считать остановок в разных городах и деревнях на отдых. Он хотел улететь как можно дальше. И в итоге он окончательно остановился в небольшом рыбацком городке Танси, который располагался на двух берегах большой реки, соединенной большим каменным мостом, которую, по словам жителей, помогли возвести люди императора, после того как расширил Великий канал и люди расселились по обеим берегам.       Этот городок примыкал к границам Гусу, и потому здесь всегда было достаточно спокойно. Местные жители с благоговением и благодарностью отзывались и заклинателях Лань, которые никогда не отказывают им в помощи. В итоге, здесь Вэй У Сянь и решил поселиться. Обойдя весь город вдоль и поперек, он нашел заброшенный домик, стоявший на возвышенности, недалеко от реки, но на достаточной высоте, чтобы при выходе реки из берегов, дому ничего не грозило. Он был старый, и явно нуждался в сильном ремонте, но Вэй У Сяня это не пугало. Он полностью осмотрел его и пришел к выводу, что лучше всего будет дом снести и построить новый, но само место и вид открывающийся с него, ему очень понравились.       Полностью определившись, Вэй У Сянь узнал у людей где живет уездный магистрат и после того, как ему показали дорогу, отправился туда.       Искать долго не пришлось, тем более что этот дом Вэй У Сяню видеть уже доводилось, поэтому подойдя к охране, он сразу сказал зачем пришел и его тут же без разговоров проводили внутрь. Люди здесь были на удивление приятные.       При встрече с чиновником, Вэй У Сянь ясно дал понять ему причину своего прихода и объяснил, какой именно дом он хочет купить, попутно сказав, что ему понадобится много рабочих, чтобы в короткое время можно было снести старый дом и построить новый. Они обговорили все детали и завершили сделку оплатой со стороны Вэй У Сяня. Чиновник так же предложил Вэй У Сяню остановиться у него на то время, пока не будет построен дом, ибо «великому заклинателю не положено селиться абы где». На Вэй У Сяне были надеты весьма дорогие вещи, и он прилетел на мече, так что только дурак бы не понял, кто он. Так в итоге Вэй У Сянь и поступил.       Вскоре ему представили людей, которые согласились взяться за строительство дома, и он тщательно с ними обговорил все детали дальнейшей стройки, показав им свои чертежи и наработки. В конце концов все остались довольны.       За строительством дома Вэй У Сянь следил внимательно и даже помогал, если в том была нужда, попутно закладывая в фундамент, а за тем и стены, защитные массивы, что будут оберегать дом от огня, сырости, воровства, мышей и тараканов. Вэй У Сянь перестраховался на все случаи жизни. А если все-таки и не на все, то добавит позднее. И когда дом наконец был достроен, Вэй У Сянь вздохнул с облегчением, удовлетворенно смотря на результат.       Дом получился большим. По крайней мере для одного человека. Его основу составляла система вертикальных столбов, на которые опирались горизонтальные балки. Дом покрывала изогнутая крыша из красной черепицы, а ниже к ней примыкала черепица, покрывающая террасу, полностью опоясывающую весь дом. Внутри он был разделен на шесть зон: две спальни – гостевая и хозяйская. В обеих спальнях выложили кан, ввиду того что этот регион был близок к Гусу и город располагался у реки, зимой здесь бывает довольно холодно, хотя Вэй У Сянь и работал сейчас над талисманами, регулирующими температуру в помещении. Так же, в противоположной от спален помещении сделали кухню, - мастера выложили там из камня прекрасные печи, - и рядом с кухней сделали кабинет, в стены которого Вэй У Сянь вложил столько всего защитного, что только смог придумать, чтобы во время экспериментов не взорвать случайно собственный дом. Хотя со временем он все-равно планировал построить для себя отдельную мастерскую рядом с домом. Во избежание. Ну и, наконец, в небольшой комнатке между спальнями, по его просьбе, была сделана купальня, потому что ему совершенно не нравилось постоянно таскать по дому ванну или бадью.       Свободным пространство осталось только посередине. Оно было среднего размера и из него шло два выхода, противоположные друг другу. Вэй У Сянь не желал постоянно обходить дом по террасе вокруг, чтобы полюбоваться на реку.       Внутри общей комнаты он собирался поставить большой стол, на случай прихода гостей, хотя его и некому посещать, и много книжных полок. Он любил читать, и сам много чего писал. Полки не будут пустовать. Можно было еще поставить кушетки и растения. В любом случае его дом не будет пустовать.       Единственным его дополнительным условием для строителей было – обложить дом каменными дорожками, за что он заплатил отдельно. И да, Вэй У Сянь уже понял, что устроить огород ему не получится. Дом получился гораздо больше, чем он планировал изначально. Ну, он не переживал об этом. Голодать в любом случае не будет, потому что частью отступных для него были два магазина, располагавшихся в Гусу, потому что Вэй У Сянь предпочел бы посещать Ланьлин как можно реже. Эти магазины ранее принадлежали госпоже Цзинь, и были отданы ему по ее приказу. Женщина не хотела, чтобы в дальнейшем он нуждался в деньгах, а эти магазины приносили весьма неплохую прибыль. Вэй У Сянь был за это искренне ей благодарен. Но даже без этих магазинов у него осталось еще достаточно денег, чтобы ни в чем не нуждаться еще как минимум лет пять, потому что, если закрыть глаза на те горы подарков, которые Цзинь Цзысюань делал ему во время брака, сам Вэй У Сянь никогда не имел привычки попусту тратить деньги. Улицы в детстве научили его бережливости. Ну а если добавить к отступным те самые подарки, то хватит еще лет на десять комфортной жизни, потому что бывший муж никогда не дарил ему ничего дешевого. Золотые и нефритовые украшения, дорогие наряды и качественную обувь, оружие. Цзинь Цзысюань никогда и ни на что не скупился. Он действительно был хорошим мужем, как бы Вэй У Сянь поначалу ни противился этой мысли. Просто он…       Вэй У Сянь запрещал себе думать об этом. Эти мысли не вели ни к чему хорошему.       Когда каменные дорожки были завершены, а ограда и ворота достроены, единственным не огорошенным участком территории осталась задняя часть дома. Она располагалась на настолько крутой возвышенности, что обычный человек туда забраться бы просто так не смог, и позднее Вэй У Сянь намеревался окружить всю территорию барьером, чтобы без его разрешения никто не мог проникнуть внутрь. Он хотел покоя и безопасности. Но ему слишком нравился вид на реку, чтобы огораживать эту часть территории. Так что – барьер. Тем более что у него уже были некоторые наработки.       После этого жизнь медленно вошла в мирное русло. Он ходил в город, в частности на рынок, чтобы покупать продукты и постепенно знакомиться с людьми, готовил – или точнее учился готовить. Первые попытки были не очень, но постепенно он совершенствовался и в этом деле. Ну, по крайней мере он точно умел готовить острую кашу, так что голодным точно не оставался. Ходил на ночные охоты, уходя постоянно в разные места. И некоторое время даже путешествовал, после того как установил вокруг территории своего дома барьер. И, наконец, изобретал. Компас зла, Флаги, притягивающие духов, браслеты-обереги, защищающие от духов не выше среднего ранга. Талисманы, заклинания, магические формации. Стоило ему уйти из Башни Золотого Карпа, и внутри него словно сорвало плотину. Он изобретал, изобретал, и изобретал.       Патент на «Компас зла» от подарил своему сыну через Цзинь Цзысюаня, в своем письме оговорив, что по крайней мере половина от гонорара за продажу компасов, должна идти Цзинь Лину. Оставшееся орден Цзинь может забрать себе. Если он сделает усовершенствованную версию, то так же пришлет ее им, на тех же условиях. Позднее они действительно заключили официальный договор. Но покупателям честно говорилось, что создателем был Вэй У Сянь.       Все остальное он продавал через Не Хуайсана. Тот прекрасно разбирался в торговле, и тем самым мог привнести некоторую сумму в казну собственного ордена, что для него тоже было неплохо. И таким образом Вэй У Сянь был обеспечен еще на очень долгие годы, а жить он действительно будет долго, потому что свои тридцать он продолжал выглядеть как восемнадцатилетний юноша, с разницей лишь в том, что больше не собирал волосы в хвост. Он больше не невинный омега. Он был замужем и имеет ребенка. А теперь и вовсе разведен. От невинности больше ничего не осталось. Он начал оставлять волосы распущенными, скрепляя их либо заколкой, либо красной лентой, еще в самом начале их с Цзинь Цзысюанем брака. Можно сказать, это было его прощанием с беззаботным прошлым.       К удивлению Вэй У Сяня, за ним начал ухаживать старший сын уездного магистрата. Молодому человеку было всего двадцать четыре года. Он вился вокруг Вэй У Сяня всякий раз, когда тот выходил за покупками, или просто гулял по городу. В какой-то момент начал дарить подарки, который тот отвергал, говорил ему море комплиментов и читал стихи. Все дошло до того, что, когда Вэй У Сянь пришел в дом магистрата, чтобы отчитаться об уничтожении нечисти, о которой его попросили позаботиться, сам чиновник попросил его присесть, а потом, после разговоров на разные темы, спросил его, не желает ли Вэй У Сянь выйти замуж за его сына.       Честное слово, Вэй У Сянь не знал, плакать ему или смеяться. Ситуация была, для него, абсолютно нелепой.       - Уважаемый господин Лян Шан, Лян Бай хороший молодой человек, но я старше его, и даже более того, уже был замужем и у меня есть взрослый ребенок. Совсем недавно мы с мужем пришли к пониманию, что продолжать наши отношения дальше нет смысла, и мой бывший супруг согласился дать мне развод. Меньше всего я сейчас хочу выйти замуж за юношу, явно ожидающего от меня невинности и чистоты. И уж точно не хочу видеть, как он будет стареть, пока я буду оставаться все тем же. Это будет жестоко по отношению к нам обоим, вы не находите? – сказал он тогда, не желая, чтобы за ним постоянно ходили попятам, в ожидании того, чего он не может, да и не хочет давать.       После этого Лян Бай почти перестал появляться рядом с ним. Видимо магистрат поговорил с сыном, хотя отговорить полностью и не смог, слишком уж тоскливые взгляды тот бросал на Вэй У Сяня.       На самом деле, за исключением писем и редких посещений Башни Золотого Карпа, чтобы увидеть сестру с племянниками и с сыном, и провести с последним время, он думал, что больше не столкнется с прошлым. Он больше не общался ни с кем из ордена Цзян, за исключением Цзян Чэна, а с остальными орденами у него не было особой нужды поддерживать контакт, за исключением Не Хуайсана. Но он ошибался.       В один из дней, когда он решил провести время за нанесением массивов на стены ограды, просто потому что ему было скучно, а новый защитный массив жег руки, от желания где-то его использовать, у Вэй У Сяня случилась встреча, которой он ожидал меньше всего.       Встреча, которой он пытался избежать все последние тринадцать лет.       - Вэй Ин?       Вэй У Сянь как раз корячился у нижней части внешней стены, пытаясь правильно нанести нужные символы и тихо бормоча себе под нос, когда позади него раздался знакомый голос. Вздрогнув, Вэй У Сянь замер и попытался понять, галлюцинация это или то, о чем он так сильно мечтал и чего столько времени пытался избежать, все же случилось. Опустив кисточку на небольшое тканевое полотно, к остальным инструментам, Вэй У Сянь медленно обернулся, и с ужасом встретился взглядом с Лань Ванцзи.       Тот сильно изменился. Стал выше, крупнее. Плечи и грудь стали значительно шире и крепче, руки больше и сильнее, а аура альфы – более подавляющей. А еще родной и столь желанный аромат сандала. Но что не изменилось, так это каменное выражение лица и идеальные белые мантии с вышитыми по подолу и рукавам облаками, и белая налобная лента с ними же, что говорило о его принадлежности к главной семье ордена Лань.       Вэй У Сянь не понимал, как реагировать на этого человека. Он двенадцать лет отказывался посещать конференции и праздники, присутствуя лишь на празднике в честь ста дней Цзинь Лина, и даже тогда отказывался смотреть на орден Лань. И все ради того, чтобы забыть этого человека. Альфу, к которому тяготеет его сердце и суть.       Растерянно оглянувшись на стену, Вэй У Сянь нервно смял пальцами подол своей мантии, все еще стоя коленями на земле, и вновь посмотрел на Лань Ванцзи, уже чувствуя, как становится тяжело дышать, а на глаза набегают слезы.       - Лань Чжань… - прохрипел он, впервые за тринадцать лет произнеся это имя вслух.       И сломался.       Совсем опустившись на землю, Вэй У Сянь весь съежился, и обхватив себя руками заплакал. Это было для него слишком.       На самом деле, ему уже давно следовало задуматься о том, откуда в нем столько слез.       Не успел он толком погрузиться в себя, как его обхватили сильные руки и прижали к широкой, крепкой груди, и тогда он разревелся еще сильнее, некрасиво всхлипывая и дрожа, а Лань Ванцзи тем временем только молча прижимался губами к его макушке и гладил его по спине и волосам, чем заставлял плакать только сильнее.       Господи, как же сильно он хотел отмотать время назад, и просто сбежать с Пристани Лотоса после того, как ему объявили о его скором браке. Может быть тогда у него был бы шанс с этим человеком?       Уже позже, сидя в общем зале за столом, и потягивая вкусный чай, который Вэй У Сянь купил во время своих путешествий, они поговорили обо всем. Вэй У Сянь рассказал, как тринадцать лет назад его выдали замуж за Цзинь Цзысюаня, просто не оставив никакого выбора, и какой его жизнь была потом. Рассказал и о том, что почти год назад у него случился выкидыш, и устав от всего, Вэй У Сянь попытался покончить с собой, а Цзинь Цзысюань наконец решил отпустить его, дав развод. И что вот теперь он живет мирной жизнью здесь.       Они так же поговорили о жизни Лань Ванцзи, и о том, как обстоят дела в Облачных Глубинах. Вэй У Сянь даже в шутку поинтересовался, не женился ли Лань Ванцзи, на что получил очевидное, но категоричное «нет».       О чем Вэй У Сянь так и забыл его спросить, так это о том, как тот его узнал, ведь он изменился. Он больше не носит волосы как прежде. Тоже стал выше, да и суть омеги значительно смягчила его черты. Но, самое главное – он был повернут к Лань Ванцзи спиной. Так как же тот его узнал?       В итоге, Лань Ванцзи остался на ночь, в предоставленной ему Вэй У Сянем гостевой спальне, а утром ушел. Но после этого он начал посещать Вэй У Сяня очень часто, настолько часто, что в какой-то момент Вэй У Сянь понял, что тот не только специально ездит к нему, но еще и ухаживает, потому что каждый раз после него оставался подарок. Пирожные, фрукты, новые кисли или качественная бумага для талисманов, киноварные чернила. Заколки и… гребень. Это был последний подарок, который Лань Ванцзи вложил ему в руки, прежде чем уйти на запланированную им ночную охоту.       Когда Вэй У Сянь откинул шелковую ткань и увидел, что именно отдал ему Лань Ванцзи, то едва не задохнулся от нахлынувших эмоций. Только в этот момент он по-настоящему осознал, что именно означали все прошлые подарки, а ведь уже был замужем и должен был иметь опыт в подобном, но, видимо на Лань Ванцзи этот опыт не распространялся.       В тот миг ему показалось, что внутри него, на некогда безжизненной почве, расцветают цветы.       Они поженились тайно. Ушли вместе в стоящий в отдалении от города храм и молча сделали там свои поклоны, под присмотром одного лишь старого монаха. А их брачная ночь была лучшим, что когда-либо переживал Вэй У Сянь. Казалось, что все его тело и сущность парят от переполнявшей его эйфории. И даже узел, связавший их позднее, впервые не принес неприятных ощущений, как все разы до этого, хотя мужское естество Лань Ванцзи было ощутимо крупнее, чем у его бывшего мужа. Но завершением всего стала метка. Только когда Лань Ванцзи укусил его, Вэй У Сянь, наконец, почувствовал, что его заветная мечта сбылась. И не важно, что метку нужно обновлять регулярно, раз в несколько месяцев. Это все-равно ничего не меняло. Он наконец принадлежал тому, кого тайно любил все эти годы, перенеся эту любовь через все невзгоды и собственный брак.       Через несколько дней после этого Лань Ванцзи отправил брату письмо, в котором сообщал об их женитьбе и говорил, что вернется в Облачные Глубины за своими вещами немного позднее.       Обратного адреса он не оставил, чем, скорее всего, довел своего брата до истерики, а дядю до искажения ци.       Ну а через месяц после их свадьбы Вэй У Сянь узнал, что забеременел, и на этот раз ему впервые не было плохо. Его не тошнило, слабости не было, и голова не гудела. Он чувствовал себя прекрасно, и ел в прямом смысле за двоих, а Лань Ванцзи с радостью и удовольствием наблюдал за тем. Как Вэй У Сянь уплетает приготовленную ему еду. С тех пор как они поженились – кухня стала территорией и ответственностью Лань Ванцзи, потому что Вэй У Сянь так и не научился нормально готовить.       И только после этого они решили посетить Облачные Глубины. По крайней мере они рассчитывали, что известие о беременности должно смягчить ярость Лань Цижэня и старейшин. В конце концов, Вэй У Сянь вряд ли был тем, кого они предпочли бы видеть в роли супруга своего второго наследника. И уж точно не после того, как он уже однажды успел побывать замужем за наследником другого ордена.       К удивлению Вэй У Сяня, Лань Цижэнь не только не был зол, но еще и смотрел на Вэй У Сяня как на спасителя. Лань Сичэнь потом по секрету ему сказал, что Лань Ванцзи категорически отказался жениться, несмотря на все требования дяди и старейшин, а внуков Лань Цижэнь хотел очень сильно, поэтому после минутного шока от известия о их браке, развел бурную деятельность, принявшись готовить Цзинши к рождению ребенка, и ему было абсолютно все-равно, на ком именно женился Лань Ванцзи. Тем более что орден Цзинь уже давно объявил разводе Вэй У Сяня и Цзинь Цзысюаня.       Сам Лань Сичэнь кстати, тоже жениться пока отказывается, но давили, почему-то, всегда больше всего на Лань Ванцзи. Возможно боялись повторения ситуации с предыдущим главой ордена, потому что характеры отца и сына были одинаковые. К счастью для них – все обошлось. Разведенный омега с ребенком, это гораздо лучше, чем убийца. По крайней мере так считали старейшины, а дядя просто был рад скорому рождению внука.       Но окончательно Вэй У Сянь почувствовал себя на своем месте только когда принял на руки маленькое, нежное тельце кричащего а-Юаня, пока его самого поддерживал и обнимал Лань Ванцзи, а за дверями ждали Цзян Яньли, Цзян Чэн и Цзин Лин, в компании Лань Цижэня и Лань Сичэня. В тот момент у него исчезли все сожаления, потому что он наконец получил то, что хотел.