Друг среди дроу

— Чему ты улыбаешься? — Я слушаю, как растут деревья. Темноволосый эльф с мечтательной улыбкой вытянул вперёд руку, разглядывая изящные пальцы на фоне светлого выхода из пещеры. Там шумела под дождём листва, там капли барабанили по лужам, в которые превратились тропы и низины. Шорох наполнил весь лес. — И ты можешь что-то услышать в таком шуме? — тихо спросил его друг Улесс, дроу с вечно холодным и неприветливым видом, обычным для этого тёмного народца. Хотя среди соплеменников он здорово выделялся, и немалым ростом, и благосклонностью к светлым эльфам. Арон порой задумывался, почему старейшины дроу закрывали на это глаза. — Я слышу легкие щелчки, с которым ветви рвутся верх, вырастая меньше, чем на волос, — прошептал Арон. — Ещё не движение, но жизнь. Я слышу, как потрескивает ствол, расходясь все шире. Слышу гул земли, которую раздвигают корни, врезаясь в неё. Я слышу, как кора напитывается влагой. Как бы ни было шумно, я слышу это всем своим телом. Дроу хмыкнул. Его глаза, что светились расплавленным золотом, с какой-то грустью следили за восторгом друга. — Твоё ощущение леса невероятно сильно даже для эльфа, — низким голосом сказал он. Чутко встрепенув ушками, Арон вскочил на ноги и подхватил с земли шлем. Приближались воины дроу, которые должны были его сопроводить в самое сердце тёмного подземного поселения. Арон не понимал, к чему такая торжественность, почему его не мог проводить Улесс, но следовал правилам чужаков. — Ты не боишься? — спросил Улесс, вставая вслед за ним и подхватывая копье. — Зачем спрашиваешь, если не можешь открыть мне, для чего меня забирают? — улыбнулся Арон. — Это не первый подобный договор между нашими народами. Старейшины были удивлены, что дроу потребовали именно меня, но раз они не сомневаются, что я справлюсь, мне нечего волноваться. Однако Арон волновался, просто не смел показывать этого перед Улессом. Чтобы тот не заподозрил в нем отторжение к дроу. Арон был стражем дальних лесных рубежей и редко встречался с дроу. Откровенно говоря, он их не слишком любил. Всех, кроме Улесса. Тот с первой встречи понравился ему. Арон тогда любовался на лесной поляне на танец эльфиек, вокруг которых порхали бабочки. Они льнули к их рукам, волосам, плавным изгибам под тонкими платьями, как к сладчайшим бутонам. И тут на поляну вышла делегация дроу, и эльфийки прянули от них. За ними застенчиво потянулись и бабочки… Но лишь в первые мгновения. Огромный мотылёк, величаво махнув радужными крыльями, подлетел к стоящему впереди высокому дроу с особенно белыми, почти сияющими волосами и закружил у его обнажённых могучих плеч. Тут же другие бабочки подлетели ближе, осторожно и робко порхая вокруг. Арон верил, что бабочки не могли ошибиться. И он сам после сдружился с этим дроу и не раз ходил вместе с ним в дозор вдоль Разлома, который тянулся и мимо леса, и мимо гор дроу. И все же Арон считал, что Улесс отличается от соплеменников. Старейшины дроу, худые темнокожие женщины со струящимися до земли седыми волосами, встречали Арона с суровыми лицами. — Снимите с него доспехи! — каркнула одна, сжимая в костлявой руке отполированный за века до блеска посох из тёмного дерева. Арон постарался дружелюбно улыбнуться, и сам потянул с себя лёгкий доспех. Что же, он был воином, вот и явился при всем параде! Незачем было смотреть на него с таким подозрением. — Ты допущен в наше священное место для того, чтобы вырастить побеги Лунного дерева. При тебе не должно быть оружия, — предупредила его другая старейшина. Арон удивился. — Но я не садовод, — заметил он. Побеги Лунного дерева, растущего в гроте под горой дроу, добыть было невероятно сложно. Для эльфов они были уникальной драгоценностью, а дроу нехотя делились с ними, несмотря на свою скупость, потому что без их светлой магии не могли вырастить сами. — Улесс сказал, что у тебя особый дар, — заявила старейшина с посохом. Арон вздрогнул. Это Улесс его выбрал?.. Почему же он не сказал ему? Он обернулся, ища друга взглядом, но в просторной пещере, где он стоял на виду у сотни дроу, не было видно знакомой высокой фигуры. Арону завязали глаза перед тем, как отвести к древнему Лунному дереву. Чужаки плотно окружали эльфа, он слышал их тяжёлое дыхание, резкий запах, грубоватую гортанную речь и конечно не мог запомнить дорогу. Но они сразу оставили его одного, приведя на место, не успел Арон задать ни одного вопроса. Стянув повязку с глаз, он осмотрелся. И дух перехватило от величия мощного древнего Дерева, что поднималось к сводам высокого светлого грота. Лунный свет лился на него через отверстие наверху. Арон, не помня себя от восхищения, сделал несколько шагов к Дереву. Оно все было наполнено жизнью, оно все светилось магией — той магией, которую Арон так хорошо чувствовал. И сейчас он слышал упругое течение жизни в необъятном стволе, ощущал сокрытую под землёй корневую мощь. Арон даже присел, чтобы коснуться земли и прикинуть как глубоко уходят корни Дерева. — Я никогда не видел подобное чудо… — пробормотал он. — Но хоть я способен увидеть эту красоту во всей полноте, как я смогу помочь вырастить побеги? У могучих корней не было поросли. В густой кроне не скрывались завязи цветов или шишечки семян. По легенде, Лунное дерево когда-то росло под небом, но дроу тысячи лет назад укрыли его под землей от страшного нападения тварей из Разлома. И с тех пор оно ни разу не цвело и не давало плоды. Только владеющие древесной магией эльфы порой помогали вырастить его побеги и делили их с дроу пополам, чтобы высаживать святые рощи вдоль Разлома… Как же они это делали? Ныне все рощи были старые, в них мало осталось деревьев, которые были ростками этого Дерева, а их дети такой силой уже не обладали. Арон сел под Деревом и положил ладонь на корень, что дугой поднимался из-под земли. Арон чувствовал движение влаги внутри него, оно перегоняло огромные потоки соков через свое могучее тело, от корней к листьям. Прикрыв глаза, Арон прислушался к жизни мощного Дерева. И немало удивился, когда Дерево вдруг все пришло в движение. Как зверь, очнувшийся из спячки, оно встрепенуло ветвями, дрогнуло корнями. Арон вскинул изумленный взгляд. Что за сила могла привести в движение растение?.. Что это за магия, незнакомая ему ранее? Живот скрутило от страха, когда его поперёк тела обхватила ветвь Дерева, притягивая к стволу. Арон упал на него спиной, и дыхание вышибло. Корни под ногами разошлись, раздвигая их в стороны. Под ягодицы ощутимо уперся похожий на сучок нарост. Мурашки прошлись по телу эльфа. Это дерево подчиняло его себе. Но что от него было надо? Распростертый на стволе Арон почти висел, придерживаемый ветвями, и в замешательстве не знал, что стоит делать. Спину вдруг защекотало. По коже поползли, извиваясь, лозы, похожие на усики. Они ложились на дрожащее тело Арона спиральными узорами, покрывая его под рубашкой, оплетая с тихим шорохом. Но разве деревья могли выпускать лозы? Арон чувствовал, сколько сил затрачивает Дерево на это. И понимал, что должен ему оказать содействие. Даже если оно решит поглотить его, Арону придётся подчиниться, раз он избран помочь вырастить священные побеги! Арон потянул с себя рубашку, и Дерево ему не мешало. Усики перестали покрывать его спину и тут же устремились под штаны. От щекотки у Арона волосы встали дыбом, он поспешил освободиться и от штанов. Перед Деревом он мог быть открытым и естественным, хотя эльфы и должны были следить за своим целомудренным видом. Арон откинулся на ствол, прикрывая глаза и стараясь расслабиться. Священное Дерево стояло на страже мира, оно не собиралось ему вредить. Как светлый эльф, он должен был помочь этому чуду, запертому под землёй. Усики поползли по телу медленнее, покрывая изумрудным кружевом бедра и живот. Корни раздвигали твёрдые мускулистые бедра, а нарост на коре смущающе давил на промежность. Арон держался за ствол, слушая как громадное дерево с неимоверным усилием рождает тонкие лозы, чтобы оплести его. Усики скользнули к низу живота и обвили член. Арон прикусил губу, мирясь с охватившим его жаром. Член оплетало нежным зелёным узором, и он креп, пульсировал в этой прекрасной клетке. Арон взглянул вниз и увидел, как шелестящие усики смыкаются на головке, сдавливая ее упоительно. Зелёный узор щекотно поднялся по бокам, подхватывая снизу сильную грудь воина, словно прозрачное платье эльфийки. Но усики прежде всего оплели небольшие мужские соски. Арона отчего-то особенно смутило то, как они крепко сжали их колечками. А снизу нежные кончики вдруг проникли в тело, ввинчиваясь в скользкую от возбуждения щель на головке члена. Арон не сдержал болезненный стон, мышцы его живота дёрнулись под узором. Усики глубже заползали в его тело, в самое узкое и уязвимое отверстие. Больно. Щекотно. Постыдно. И до странного сладко. Арон кусал губы, глядя расширенными глазами, как усики становились толще, чтобы прорасти в его теле ещё дальше. И достичь корня члена. Арон изогнулся. Вырост на стволе давил снизу так сладко, а усики, сворачиваясь тончайшими спиральками даже внутри, щекотали так мучительно, что он уже был на грани. Подтянувшиеся яички мягко и опасно сжимала клетка узора, становясь все плотнее. — Я не сдержусь… — выдохнул он, прежде чем содрогнуться в сладкой судороге. Семя обожгло, вылетая из члена вслед за выскальзывающими усиками. Арон весь взмок, он повис на корнях, глядя над собой в шумящую крону Дерева. Дерево не тревожило его, он лежал так удобно в объятьях лозы, что даже забылся сном. Пока не ощутил, что ему между ягодиц давит что-то нежное и плотное. Арон вытянул шею, пытаясь разглядеть. И увидел мельком, что между его бёдер жмется выросший на толстой ветви плотно закрытый розоватый бутон. «Когда дерево успело зацвести?..» Арон выдохнул и смиренно поддался настойчивому, но деликатному давлению. И в тот же миг его член плотно зажало между двумя молодыми ветками с гладкой корой. Арон вспыхнул. Дерево сжимало его естество, одновременно прорастая в тело. Шелковистый бутон погружался глубже и набухал, приятно давя, будто в противостоянии с бугром на стволе. Арон тихо стонал, его грудь бурно вздымалась. Бутон распускался в пышный цветок, щекоча внутри лепестками, и терпеть это не было мочи. Он снова излился, весь дрожа… Арон кончал и кончал, подергиваясь в ветвях, что держали его бережно, но надёжно. Внутри него расцвел цветок, какого давно не видел солнечный свет… И это было самым прекрасным, что случалось в его жизни. Так думал Арон, ещё не зная, что ждёт его дальше. Забывшись в объятиях дерева, он не подозревал, что внутри, на ложе из опавших лепестков наливается соками плод. И почувствовал его лишь когда тот стал уже крупным. Арон заливал семенем ствол, прижимаясь к нему лбом, и сжимал плод внутри. Твёрдый, гладкий, он грел изнутри. И в нем пульсировала жизнь… Арон нежно потирался щекой о шершавый ствол, обнимая дерево. Он уже понимал, что созревший плод неминуемо разломится, лопнет внутри него от переполняющих соков. И ждал этого момента с предвкушением… Плод внутри стал почти размером с кулак, когда вдруг взорвался, выпуская сочную мякоть с семенами. Арон уже сам ласкал себя рукой, не стесняясь Дерева. Его щеки алели, он льнул к дереву, как к возлюбленному. Стебль покинул его тело, а лозы сжали чуть крепче, словно утешая и баюкая. …Ростки из семян, высосав питательную мякоть плода, высунулись из тела Арона такими же усиками, какие все ещё оплетали его тело. И разрастались жадно, нетерпеливо, щекоча его ягодицы и промежность, раздвигая скользкий проход. Дерево спустило Арона к земле, и ростки, находя почву, сразу укоренялись в ней. Арон вытянул из себя остатки уже ненужных детских стебельков, и свернулся рядом с побегами, которые крепли на глазах. Дерево застыло, словно засыпая. Оно выполнило тяжелейшую работу, дав побеги впервые за тысячу лет. И ему предстояло долго восстанавливаться. Придя в себя, Арон осторожно выкопал побеги руками вместе с земляными комьями. Они доверчиво покачивались, кивая ему и шелестя в ответ на его улыбку. Арон был растроган. Ведь он тоже был в каком-то смысле их родителем. Старейшины дроу к счастью не обратили внимания на его смущение, когда он вынес им побеги. Горшки, куда их должны были пересадить, уже были готовы. И, забрав свою половину, дроу вывели его снова с завязанными глазами, вернули доспех и отпустили на все четыре стороны. Прижимая к себе горшок с нежно шелестящими побегами, Арон торопился покинуть темные земли. Он волновался за сохранность побегов и надеялся, что собратья его встретят. Ведь эти побеги, высаженные в священной роще, серьёзно укрепят ее защиту. Сейчас, когда в Разломе снова зашевелились твари, это было особенно кстати. Но Арон не ожидал, что встретит его Улесс. Арон замер, увидев друга. Улесс смотрел на него хмуро, вид у него был усталый, будто он только что был в дозоре. Арон подумал о том, что всегда смело читал по лицу друга, но в итоге не распознал его коварство. — Ты надеялся скрыть? Что сам посоветовал меня Старейшинам. Не знаю, почему ты решил, что надо отправить к дереву именно меня, но думал, ты будешь честен со мной. — Арон смотрел настороженно и с болью. Шумно выдохнув, Улесс вдруг кинулся к нему и вжал его в стену. — Я никогда не был с тобой честен! — Золото кипело в его глазах. — Всё с самого начала было ложью. Я никогда не был твоим другом. Вот это признание! Арон не думал, что будет так больно. — Ты просто искал подходящего эльфа для Лунного дерева? — пробормотал он. Спрашивать, знал ли Улесс, как именно происходит выращивание побегов, он не решился. — Возможно, ты даже не настоящий страж. — Я даже не дроу, — глухо отвечал Улесс. Арон сам не понимал, почему его колотит, почему так страшно узнать, что он скажет дальше. — Я выбрал тебя, потому что ни с кем другим не смог бы выпустить побеги. Всю эту тысячу лет… Я не мог. Арон вскинул на него потрясенный взгляд. Улесс не дроу? Он… дух Дерева?! За эти тысячи лет он даже принял облик дроу. — Я обманывал тебя с самого начала, — повторил Улесс. — Потому что хотел провести с тобой всё это время. Я не жду, что ты простишь меня. Если ты не хочешь меня видеть... Отныне я не покажусь тебе на глаза. Он оттолкнулся от стены и зашагал прочь. Арон посмотрел на горшок с их общими побегами, осознавая. — Ты и правда так себе друг, — крикнул он Улессу в спину. — Но для древнего Дерева, которое слишком долго росло в землях дроу, справлялся неплохо. Арон подобрал горшок и прижал его к себе. — Мы дадим ему возможность исправиться, — тихо сказал он побегам. И пошёл навстречу мелькавшим среди деревьев огням встречавших их эльфов.