Закрой глаза

      Егор Линч стоял на коленях в центре огромной кровати.       Запястья туго стягивал чёрный узел — мягкий шёлковый пояс от домашнего халата Лэмбтона. Глаза закрывала тёмная повязка. Он был обнажён до мурашек, беззащитен и взведён до предела. Дрожал то ли от холода, то ли ещё от чего.       Лэмбтон обошёл кровать по кругу. Его движения были плавными, как у хищника. Он был полностью одет: идеально отглаженные брюки, рубашка с закатанными до локтей рукавами, чёрной жилеткой.       — Вы поразительно красивы в таком положении, Мистер Линч, — голос Лэмбтона звучал почти ласково. Взгляд цеплялся за рваные шрамы на чужой коже. Как же они прекрасны...       Линч дёрнул головой в сторону звука. Повязка не позволяла понять, где именно стоял Лэмбтон. Каждый вдох давался с усилием.       — Иди к чёрту, — выдохнул Линч.       Лэмбтон улыбнулся. Линч не мог этого видеть, но почувствовал. Его плечи напряглись. Генри сделал шаг ближе, матрас прогнулся под его коленом. Он наклонился к самому уху Егора, почти касаясь губами.       — Вы уже посылали меня сегодня. И вчера. Ваш словарный запас меня разочаровывает.       — Заканчивай. Ты же не на заседании, — огрызнулся Линч.       — О, я помню, — Лэмбтон выпрямился и обхватил пальцами подбородок Линча, заставляя поднять голову. Связанные руки дёрнулись. — Именно за это отсутствие субординации я Вас и ценю.       Лэмбтон провёл большим пальцем по нижней губе Линча. Тот попытался одёрнуть лицо, но хватка держала крепко, почти до боли. Каждая его реакция была громкой, настоящей. Лэмбтону нравилось. Нравилось за этим наблюдать, конечно.       — Вы трясётесь. Холодно? — заметил он. В голосе не было насмешки.       — Нет, — соврал Линч.       — Лжёте. Мне нравится. Вы делаете это отвратительно плохо для человека, который постоянно нарушает протоколы безопасности.       Лэмбтон разжал пальцы и выпрямился, глядя на Линча сверху вниз. Тот тяжело дышал. Ему нравилось, что Линч никогда не умел притворяться спокойным. Его тело всегда выдавало его с головой. Даже сейчас, когда он был полностью открыт и уязвим, он всё равно пытался огрызаться. Это восхищало.       — Закройте глаза, Мистер Линч, — тихо произнёс Лэмбтон.       — Они и так закрыты, придурок, — Линч нервно усмехнулся. — У меня повязка.       — Под повязкой глаза могут быть открыты. Вы стараетесь разглядеть меня сквозь ткань, я знаю. Закройте глаза.       Линч мялся, хотел сказать что-то едкое, но по итогу закрыл глаза. Связанные запястья за спиной сжались в кулаки, побелели костяшки.       — Хорошо, — выдохнул Лэмбтон. — А теперь откройте рот.       Линч медлил ровно три секунды — Лэмбтон считал. На четвёртой секунде губы Линча приоткрылись. Сначала едва заметно, затем шире. Лэмбтон смотрел на это заворожённо, снова коснулся чужого лица, на этот раз двумя пальцами, легко, почти невесомо. Провёл по скуле, спустился к подбородку.       — Шире.       Линч подчинился. Лэмбтон задержал дыхание. Ему нравилось это мгновение: когда голос, всегда готовый к перепалке, замолкал, более не пытался его задеть. Когда Линч, вечно колючий, больше не противился, лишь покорно выполнял приказы.       — Ваша неспособность притворяться меня умиляет, — шепнул Лэмбтон. — Вот и сейчас. Вы ненавидите каждую секунду этой покорности, но Ваше тело… — он опустил взгляд вниз, на бёдра Линча, — Ваше тело говорит мне правду.       Линч попытался закрыть рот, но Лэмбтон не позволил. Два пальца скользнули внутрь, прижимая язык. Линч издал сдавленный, возмущённый звук, но не укусил. Никогда не кусал. Лэмбтон знал: Линч мог бы, но не делал этого. Осознание отдавалось где-то в груди теплом, почти незнакомым.       — Braver Junge, — произнёс он, наслаждаясь тем, как Линч вздрогнул от этих слов. Наверняка понял значение по контексту.       Лэмбтон медленно вынул пальцы, вытер их о простыню, не сводя глаз с Линча. Тот тяжело дышал, грудь вздымалась.       Лэмбтон отошёл к прикроватной тумбе, выдвинул верхний ящик. Там лежали предметы, о назначении которых никто в его окружении даже не догадывался бы. Лэмбтон выбрал небольшой вибратор — чёрный, гладкий, с изогнутым кончиком.       Линч повернул голову на звук шагов.       — Что ты там возишься? — напряжённо выдавил он. — Если опять будешь просто стоять и пялиться…       — Я не «пялюсь», Мистер Линч, — перебил его Лэмбтон, возвращаясь к кровати. Матрас снова прогнулся под его весом.       Лэмбтон включил вибратор на минимальную мощность. Тихий гул наполнил комнату. Линч мгновенно напрягся, пытаясь определить источник звука.       — Это ещё что за…       — Тш-ш-ш, — Лэмбтон свободной рукой провёл по плечу Линча, чувствуя, как тот вздрагивает от прикосновения. Лёгким движением заставил того откинуться на кровать, раздвинуть ноги.       Лэмбтон прижал вибрирующую игрушку ко внутренней стороне бедра Линча. Тот дёрнулся, как от удара током, попытался сжать ноги, но Лэмбтон уже сидел между ними, не позволяя.       — Блять! — вскрикнул Линч. — Предупреждать надо.       — Зачем? — искренне удивился Лэмбтон. — Это было бы скучно.       Он медленно повёл вибратором вверх, наблюдая за реакцией. Линч кусал губы, стараясь не издавать звуков. Связнные руки за спиной сжимались и разжимались. Мощность увеличилась. Линч мотнул головой, но тут же застонал, когда вибратор коснулся основания его возбуждённого члена.       Лэмбтон провёл вибратором вдоль всей длины, едва касаясь, дразня. Линч выгнулся на постели, пытаясь то ли уклониться, то ли податься навстречу — сам не знал. С губ сорвался сдавленный, почти жалобный звук, и Лэмбтон на мгновение прикрыл глаза.       — Как мило, — произнёс он, чуть усиливая мощность.       Линч дёрнул плечами. Связанные запястья напряглись, однако бесполезно. Шёлк держал крепко. Лэмбтон знал узлы, которые не затягивались туже, но и не ослабевали от рывков.       — Ненавижу тебя, — выдохнул Линч, когда вибратор скользнул ниже, к промежности.       — Конечно, — согласился Лэмбтон. — Именно поэтому Вы здесь.       Он надавил сильнее. Линч вскрикнул. Лэмбтон хотел, чтобы этот крик заполнил спальню, чтобы впитался в стены, в шёлковые простыни, в саму ткань реальности. Он сместился выше, убрал вибратор, заменил его пальцами. Теперь они скользнули внутрь. Линч всхлипнул, но не сжался. Подался навстречу.       — О, Вы так любезны, — шепнул Лэмбтон, добавляя третий палец и наблюдая, как Линч закусывает губу.       Свободной рукой он снова взял вибратор. Провёл им по животу Линча. Мышцы под кожей дрогнули. Линч тяжело дышал.       Лэмбтон наклонился ниже. Губы почти касались скулы Линча, выдохнул, позволяя тёплому воздуху скользнуть по виску, и одновременно ввёл вибратор глубже. Туда, где пальцы уже проделали всю подготовительную работу.       — Сука… — простонал Линч, выгибаясь. Шёлк на запястьях, казалось, раскалился от трения.       — Вульгарно, но экспрессивно, — прокомментировал Лэмбтон. — Мне нравится.       Он двигал вибратором медленно, почти лениво. Замирал, когда Линч начинал слишком громко стонать, и возобновлял движение, когда тот замолкал, пытаясь восстановить дыхание. Ловил ритм, который заставлял Линча беспомощно подаваться назад, навстречу руке, забывая о колючих фразах.       Лэмбтон нажал кнопку, переключая режим вибрации на пульсирующий. Линч вскрикнул, запрокинув голову. С губ сорвался шёпот:       — Пожалуйста…       — Пожалуйста что? — Генри повернул вибратор, находя ту самую точку внутри, которая заставила Линча вскрикнуть громче обычного. Связанные руки за его спиной отчаянно сжались в кулаки. — Будьте конкретны. Вы же знаете, я не люблю размытых формулировок.       Линч молчал. Тяжело дышал, вжимался лицом в скомканную простыню, будто пытаясь спрятаться от собственной реакции.       — Пожалуйста… быстрее, — выдавил он наконец. Голос звучал хрипло. Совсем не так, как обычно.       — И это всё? Вы уверены, Мистер Линч? Мне казалось, у Вас богатый словарный запас.       Вибратор внутри Линча сменил ритм — теперь волны накатывали неравномерно, непредсказуемо. Лэмбтон намеренно выбрал хаотичный режим: Линч ненавидел терять контроль, и именно поэтому Лэмбтон раз за разом отбирал у него эту иллюзию. Каждый сбивчивый вдох, каждый судорожный толчок бёдер навстречу руке.       — Я… — Линч ахнул, когда вибратор снова задел чувствительную точку. — Я хочу… блять…       — Язык, Мистер Линч.       — Да пошёл ты со своим… Языком!       Лэмбтон усмехнулся, качнул головой       — Вы хотите, чтобы я ускорился? — Лэмбтон наклонился ближе. — Или Вы хотите кончить? Это разные просьбы, Мистер Линч. Будьте точны.       Линч всхлипнул. По щеке скатилось что-то влажное.       — Второе, — прошептал Линч. — Пожалуйста, Генри.       Лэмбтон замер. Даже вибратор в руке дрогнул. Имя. Линч впервые за всё время назвал его по имени. Это прозвучало почти интимно. Да куда уж…       Он не ответил. Вместо этого он переключил вибратор на максимальную мощность, одновременно ускоряя движения рукой. Линч вскрикнул, выгнувшись. Руки за спиной рванулись с такой силой, что шёлк впился в запястья, оставляя красные следы. Ещё секунда — и Линч кончил, захлёбываясь собственным стоном, содрогаясь всем телом.       Это было… прекрасно. Не телом, хотя и телом тоже. Прекрасно было то, как Линч терял себя, как переставал быть колючим. На эти несколько секунд он становился полностью открытым, и Лэмбтон жадно впитывал это зрелище, чувствуя непривычное тепло в груди.       Линч обмяк на простынях. Дышал тяжело, прерывисто. Лэмбтон медленно вытащил вибратор, выключил, отложил в сторону. Тишина в спальне стала почти оглушительной. Забиралась под кожу.       — Хорошо, — произнёс Лэмбтон наконец. Голос звучал ровно, только в пальцах ещё покалывало напряжение. — Очень хорошо, Мистер Линч.       Лэмбтон потянулся к узлу на запястьях Линча. Ослабил его одним точным движением. Шёлк упал на простыню, открывая красные полосы на коже. Лэмбтон осторожно взял руку Линча в свою. Провёл большим пальцем по следу от шёлка, растирая занемевшие мышцы. Линч не отнимал руку. У него не было сил.       — Прямо-таки заботливый, — выдохнул Линч. — И часто ты так?       Лэмбтон замер с повязкой в руке, которую только снял. Заботливый. Странное слово. Ему никогда не приходило в голову применять его к себе. Он не был заботливым. Он был расчётливым, внимательным, изучающим. Но это… не забота. Или всё-таки забота? Лэмбтон нахмурился, прогоняя непрошеную мысль.       — Нечасто.       Линч фыркнул. Открыл глаза медленно, щурясь от мягкого света прикроватной лампы. Мутно глянул на Лэмбтона.       — Ты даже после такого остаёшься засранцем, — хмыкнул Линч.       — Разумеется, — Лэмбтон чуть склонил голову вбок. — Иначе Вы бы заскучали.       — Не дождёшься, — усмехнулся Линч.       Лэмбтон ничего не ответил. Он всё ещё держал руку Линча в своей — тёплую, расслабленную, с едва заметной дрожью в кончиках пальцев. Слово «заботливый» застряло где-то под рёбрами. Он не привык испытывать привязанностей.       Но Линч снова всё усложнял.       Конечно.