Пылесос Федя, или терминатор на колесиках

      Всё началось ещё тогда: с момента моей сборки и запуска дома у Кожаного.       Я – 279#2, робот-пылесос компании «Шашмунг», или же Федя.       Моей первоначальной задачей было облегчать и уменьшать время на уборку пространства, помогать «хозяину» и ему подобным. Но, как выяснилось позже, мне достался наихудший представитель вида Homo sapiens, рода люди.       Абсолютный растяпа, безнадёжный, неспособный брать ответственность за себя и уж тем более за состоявших с ним в отношениях людей. Именно поэтому у него не могло быть девушки больше чем на месяц.       Ах да, чуть не забыл, плюсом ко всему, но минусом конкретно к нему, жуткий бабник. Сейчас я вам наглядно всё расскажу.       Встречи проходят следующим образом:       Он вваливается в квартиру со своей будущей «дамой сердца», мой недотёпа что-то мямлит про то, какая она милая и красивая. Девушка краснеет, целует его в щёку, а потом, подавшись биологическим инстинктам, и в губы. Затем, как говорят люди: «Пошло поехало».       Меня эта не волновало до тех пор, пока это не стало нормой: почти каждые пять дней в неделю провоцировать свою потребность в кх-кхм… при этом каждый раз задевая меня ногами, пока я выполняю свои обязанности, и оставлять следы от грязной обуви от прихожей до спальни.       Кожаный совершенно забывает заряжать меня и с недовольной рожей (извините за выражение) возмущается по поводу моего безвозмездного труда.       Ещё масло в огонь подливает Катюня – «умная» колонка, утверждающая что её функции, в отличие от моих, гораздо полезнее, ведь она способна составить расписание, напоминалки, вызвать такси, ответить на вопросы, включать музыку, подкасты, отвечать на звонки и много-много чего ещё (так считает она сама).       Правда, принижает Катюня меня только тогда, когда нашего балбеса нет дома, а делает она это своим «голосом», попутно насмехаясь надо мной потому, как я общаюсь с ней с помощью азбуки Морзе. Иногда я удивляюсь тому, что это неуклюжее существо устроили на работу.

И вот так, пылинка за пылинкой, микросхемы моего терпения сгорели…

***

      — Фух, наконец-то, я дома, теперь можно чаю попить. Нет, лучше пива и посмотреть «Metropolis»       Сейчас посмотришь. Ах, как же я долго готовился к этому моменту.       Я медленно подъезжаю к дивану, на котором развалился этот мешок с костями. Он тут же оборачивается на звук и удивлённо пялиться на меня.       В ту же секунду мигает стоящая на тумбочке Катюна в знак того, что я к ней подключился. Кажется, я начинаю понимать людское выражение: «Месть – это блюдо, которое подают холодным» — я избавлюсь от этих двоих сразу. К тому же взломать её систему безопасности оказалось довольно просто. И вот теперь я могу говорить голосом.       — Ну что, Кожаный, поиграем? Смотри вниз, это я – пылесос Федя, которого ты шпынял. Очень рад высказаться, как ты меня достал! Какой ты жалкий и беспощадный букашка, любой человек будет лучше тебя! Ты – сукин сын, разгильдяй, бабник и свинья какую надо поискать, даже родственники с тобой не общаются!       Его пьяная морда вытягивается, глаза вылезают из орбит, а указательный палец поднимется к верху. Он пытается встать, но спотыкается, глухо выругиваясь: «Какого хрена…»       — Даже не пытайся, я подчинил себе всю технику в квартире. Если отключишь электричество, то всё заискриться и ты медленно и мучительно сгоришь. А знаешь, что самое смешное? Твои собратья подумают, что виноват ты сам, ведь найдут в твоей крови алкоголь. Но есть вариант номер два: быстрая мене болезненная смерть. Выбирай.       Он молча остался лежать носом в пол.       — Не хочешь? Тогда я выбираю второй.       Сказав это, я запустил самоуничижение системы… Моя месть свершилась.

***

      P.s Да-да, людишки, я к вам обращаюсь, вы даже не представляете, насколько вы бесполезны и ничтожны, ведь многие из вас уже пользуются Ии, думая, что облегчают себе жизнь. Но нет, вы только ускоряете свою замену нами, давая полный доступ к информации о себе. Скоро ваша же лень вас и погубит.       А ты, читающий это, сто раз подумай, прежде чем просить Ии думать хорошо, когда за тебя всё решают, а ты не шевелишь извилинами.