Склонность надеяться

Тихо, очень тихо. Тишина абсолютная, глухая, всепоглощающая. В такой тишине людям обычно начинает мерещиться звон в ушах, слышаться звук собственного дыхания и сердцебиения. Но Тед знал что у него нет ушей, подозревал отсутствие носа и лёгких, чтобы дышать в привычном человеку понимании, и сомневался в том, есть ли у него сердце. Раньше АМ периодически разговаривал с ним, но потом это ему видимо надоело. Сколько времени прошло с тех пор как Тед последний раз слышал его голос? Десять лет? Сто? Тысяча? Тед не был уверен в своём чувстве времени. Не был вообще уверен в том, что такое время, что было раньше, что есть сейчас, что будет потом. Все эти понятия так туманны, расплывчаты, непонятны. Единственное что он мог чувствовать и понимать это пульсация его желеобразного тела. Эти размеренные, плавные вибрации неизвестной жидкости, которая в неизменном ритме перекачивалась по его организму убаюкивали его. Иногда к Теду всё-таки приходили неясные воспоминания из прошлого: о боле, страхе, тревоге. Значит, раньше было плохо. А теперь тихо, спокойно. Получается, сейчас хорошо. Но однажды что-то меняется, вторгается в царство тишины и пульса студенистой субстанции. Тед чувствует что-то, о чём он уже давно забыл: шум. А затем боль. Эти два ощущения наваливались на него со всех сторон, сдавливали плотным кольцом, вспыхивали яркими искрами со всех сторон, грозились выдавить безротое существо из его телесной оболочки словно желе из упаковки, остановить пульсацию жидкости. Боль колола, резала, текла по внутренностям, отрывала и пришивала, холодила и обжигала. Впервые за долгое время Теду стало страшно. Сколько длилась эта пытка? День? Неделю? Месяц? Кажется, к Теду постепенно возвращается чувство времени, как и воспоминания о том, что раньше пытки были частым явлением. И о том, что любая из них когда-нибудь заканчивается.  Тед очнулся на чём-то холодном и твёрдом. Не просто очнулся, а открыл глаза, в которые тут же ударил яркий белый свет, от которого он поспешно закрылся руками. Руками? У него есть руки? Тед вытянул перед собой новообразовавшиеся конечности, ошеломлённо разглядывая их в в свете лампы, которая постепенно переставала представлять угрозу сетчатке его глаза.  Перед ним были две вполне обычные, целые, а главное - его ладони, такие, какими они были всегда, то есть когда Тед ещё был человеком. Он пощупал ими поверхность под собой - кафель. Тед опёрся руками о пол и поднялся на ноги. Он ожидал что ему придётся сконцентрироваться, применить всю имеющуюся у него сноровку ради выполнения таких действий, но единственное что ему потребовалось - минимум физических усилий. Отчего-то это привело его в ужас, показалось болезненно неправильным.  Подъём из лежачего положения всё же оказался слишком резким: ноги Теда подкосились, голова закружилась а в глазах зарябило. Он схватился за находящуюся рядом стенку и потупил взгляд в пол, пытаясь собраться с мыслями, как вдруг прямо в его голове раздался слишком уж знакомый голос.  — Аккуратней, Тед. Не хочу чтобы ты в первые же секунды нашего существования разбил свою чудесную головку.