Отклонение от протокола

      — Наконец-то… — благоговейно прошептал Омега-сегмент, подняв ампулу к лампе. На его губах медленно расплылась кривоватая улыбка: он завороженно наблюдал за тем, как жидкий розоватый раствор стекает по прозрачным стенкам стекла, оставляя за собой тонкую вязкую дорожку.       Глубокие тени лаборатории были единственными свидетелями настоящего чуда — по крайней мере, именно так считал Дотторе. Спустя долгие годы бесконечных расчетов, неудачных попыток и десятков отбракованных формул ему наконец удалось создать эликсир, способный кратковременно изменять работу участков головного мозга, отвечающих за фильтрацию внутренних импульсов. По расчетам Доктора, препарат открывал возможность наблюдать человеческие реакции в их неискаженном виде.       Опасное и непредсказуемое средство, оттого ему до дрожи в теле хотелось опробовать результат трудов путем эксперимента.       От созерцания ампулы, испускающей едва уловимое розоватое свечение, его отвлек негромкий стук в дверь. Дотторе недовольно нахмурился, нехотя отрывая взгляд от своего творения.       Не то чтобы он ждал гостей. Остальные сегменты были слишком поглощены собственными исследованиями, чтобы отвлекать его по пустякам, а в личную лабораторию Омеги и вовсе предпочитали не заходить без крайней необходимости.       Лишь один человек неизменно пренебрегал этими условностями…       — Входите.       Девятый из Предвестников Фатуи без лишней спешки переступил порог лаборатории. Как всегда безупречно одетый, он двигался так, словно входил не в святую святых безумного ученого, а в собственный кабинет. Прикрыв за собой дверь, он привычно скользнул взглядом по заставленным приборами столам, ретортам, банкам с законсервированными образцами и высоким стеклянным резервуарам, в которых медленно поднимались цепочки пузырьков.       — Ты опять накормил мелкого сладостями, чтобы он тебя впустил в здание? — не отрывая глаз от журнала наблюдений, без особого интереса спросил Дотторе.       Панталоне негромко усмехнулся, снимая перчатки и кидая их на железную этажерку.       — В этот раз обошлось без конфет.       — О, даже так?..       Делец достал из внутреннего кармана небольшую коробочку — очевидно, уже пустую — и покрутил ее в пальцах.       — Подарил ему кубик Рубика.       Омега наконец поднял на него взгляд, явно удивленный, что такая с виду простая подачка понравилась вечно недовольному и серьезному маленькому сегменту.       — Он тут же схватил его и убежал к себе, — довольным голосом произнес Панталоне, предвидев вопрос дорогого друга. — Кажется, малец не высунется из комнаты раньше вечера следующего дня.       Ученый тихо фыркнул, качая головой.       — Потрясающе. Занять ребенка головоломкой…       — Господин Доктор, что вы… Я всего лишь инвестировал в его развитие.       — Скорее в собственное спокойствие.       Панталоне поджал губы, скрывая слабую улыбку. Конечно, одно другому ничуть не мешало.       На несколько секунд лабораторию вновь заполнили лишь мерное бульканье резервуаров да приглушенное шипение горелок. Девятый неторопливо приблизился к рабочему столу и, заметив в руках Дотторе ампулу с розоватым раствором, вопросительно приподнял бровь.       — О… Мне стоит начинать переживать?       — Напротив, — сощурился Доктор, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как слабое свечение отражается в стеклах очков Дельца. — Думаю, тебе стоит гордиться. У тебя вновь появится прекрасная возможность поучаствовать в истории науки. В моем грандиозном… эксперименте.       — Так вот на что ушли мои деньги… — Панталоне пропустил весь пафос мимо ушей, с нарочитой учтивостью отвесив низкий поклон. В воздухе повис знакомый терпкий запах сигарет — его неизменный спутник. — Польщен оказанной честью.       — Не будь язвой. Ты ведь прекрасно понимаешь, насколько это значимый результат для меня. — Он осторожно опустил ампулу в металлический держатель. — За все эти годы ты ни разу не отказался от участия в моих исследованиях. Не вижу причин нарушать столь удачную традицию именно сейчас.       За все время их… дружбы Панталоне действительно перенес больше операций, процедур и испытаний, чем большинству людей довелось бы пережить за всю жизнь. Одни эксперименты заканчивались неделями восстановления, другие же — временными побочными эффектами, но всякий раз, выслушав краткое объяснение, он лишь закатывал глаза и позволял Дотторе делать свою работу.       Сегодня же финансист почему-то не спешил с ответом. Вместо обреченного вздоха он лишь задумчиво посмотрел на ампулу, затем перевел взгляд на лицо Доктора и коротко ответил:       — Пожалуй, откажусь.       Белозубая улыбка, что до этого красовалась на губах, медленно сползла с лица, стоило Дотторе осознать смысл произнесенных слов.       «…В смысле?»       — Не все так просто, господин Доктор.       Тишина в лаборатории повисла липкой паутиной, и на лице Дотторе промелькнуло искреннее недоумение и даже раздражение. Омега терпеть не мог, когда с ним не соглашались. Неужели Панталоне рассчитывал, что его придется упрашивать?       — Почему?       — Вообще-то я пришел к тебе, чтобы напомнить о сегодняшнем собрании Предвестников… — перевел тему Делец, скрещивая руки на груди. О мимолетном желании узнать, как у Дотторе дела, Панталоне благополучно умолчал.       Он выдержал короткую паузу, явно наслаждаясь редким зрелищем: великий ученый Тейвата не смог просчитать следующий ход.       — Знаешь что? Давай заключим пари. Если я выиграю, сегодняшний эксперимент пройдет по моим правилам. Но если выиграешь ты… — Панталоне задумчиво погладил подбородок. — Тогда все останется как обычно.

***

      Дотторе не любил спорить, когда дело касалось научных экспериментов. Он никогда не понимал людей, пытавшихся переубедить оппонента словами. Если теория требовала объяснений, значит, она была недостаточно хороша. Настоящая наука говорила сама за себя. Одно удачно проведенное исследование стоило десятки часов бесплодных дискуссий.       Верно, Дотторе не любил спорить… Именно поэтому сразу после собрания они с Панталоне оказались в одном из самых дорогих заведений Снежной. Без лишних вопросов — кажется, Делец организовал все задолго до того, как Омега-сегмент закончил приготовление своего эликсира.       «Как странно…»       Подпольный клуб прятался в подвальном помещении доходного дома в центре Снежной. Днем здесь собирались состоятельные промышленники, владельцы крупных предприятий, высокопоставленные чиновники и представители аристократии.       Еще до наступления вечера Панталоне позаботился о том, чтобы заведение закрылось для всех, кроме двух человек. Владельца клуба не пришлось уговаривать — нескольких увесистых мешочков с морой оказалось достаточно, чтобы весь персонал внезапно вспомнил о неотложных делах.       Что ж, Делец не терпел случайных свидетелей, особенно когда на кону стояло нечто большее, чем деньги.       — Ты же знаешь, как я ненавижу подобные места, — недовольно ворчал Дотторе, как только тяжелая дверь за их спинами закрылась.       Подвальное помещение встретило их густым полумраком и многогранным ароматом выдержанного алкоголя, впитавшегося в деревянные панели стен. Свет немногочисленных настенных ламп тонул в темно-зеленом бархате портьер, скользил по лакированным столикам и золотился в стройных рядах хрустальных бутылок за массивной барной стойкой.       — Именно поэтому я и арендовал весь клуб, — спокойно ответил Панталоне, проходя вперед. — Теперь никто не посмеет нас отвлекать.       Дотторе наградил его снисходительным смешком. Каждый предмет здесь, по его мнению, существовал исключительно ради того, чтобы производить впечатление на одурманенных деньгами людишек. Пристанище для чертовых гедонистов. Естественно, высказывать свои мысли вслух он не торопился.       — Не думай, что я сам любитель этих заведений, — как бы невзначай произнес Делец. — Но… разве это не подходящий антураж для неспешных разговоров… азартных игр и сделок? — загадочно закончил он.       Дотторе покачал головой, стирая с лица всякий намек на эмоцию. Какую бы нелепицу ни затеял Панталоне, сейчас это казалось лишь досадной задержкой. Ему хотелось поскорее оставить все эти бессмысленные препирательства позади и вернуться вместе с финансистом в лабораторию, где их двоих ждал настоящий эксперимент.       В его картине мира ничто не могло стоять выше науки. Любые компромиссы были пустой тратой времени, а ожидание — помехой на пути к результату. Стоило лишь захотеть, и вместо Дельца на операционном столе оказался бы любой другой «доброволец».       И все же подобная мысль даже не пришла ему в голову.       Не удостоив заметно возмущенного Доктора ответом, Панталоне снял с плеч серебристую накидку, отороченную густым мехом, и бережно повесил ее на массивную вешалку у входа, оставшись в черном свитере.       Дотторе повторил его действия: белое пальто оказалось рядом с накидкой Панталоне. Темно-синяя рубашка плотно прилегала к худощавой фигуре. Закатав рукава чуть выше запястий, он бегло осмотрел утопающий в полумраке зал, непроизвольно выискивая как можно больше причин, по которым это место заслуживало его презрения.       Финансист тем временем неторопливо подошел к стоявшему в углу граммофону. Он опустил иглу на пластинку, и помещение наполнилось негромкой мелодией размеренного джаза. Лишь после этого он направился к длинной барной стойке, задержавшись у ряда бутылок, каждая из которых стоила целое состояние. Осмотрев содержимое полок, Делец достал два кристально чистых стакана и поставил их на стойку с характерным звоном.       Лишь после этого Панталоне обернулся.       — Что будешь пить?       — Ничего, — быстро ответил Дотторе, скривившись.       Панталоне понимающе улыбнулся. Естественно, он знал о его принципах и предполагал, какой будет ответ. Вопрос был задан лишь потому, что наблюдать за едва заметной складкой негодования между бровей Доктора доставляло ему необъяснимое удовольствие.       — Как скажешь.       Предвестник скользнул взглядом по стеклянным полкам, уставленным бутылками, и безошибочно выбрал одну из них. Легко сорвав сургучную печать, он медленно вынул пробку. В воздухе почти сразу разлился сладковатый аромат выдержанного дуба и пряностей.       — Владелец хранит ее исключительно для особых гостей. Восемнадцать лет выдержки, если верить его словам, естественно.       Дотторе скептически выгнул бровь, садясь за барную стойку.       — Меня не интересует возраст алкоголя. Ближе к делу, господин Делец, — нахмурившись, протянул он. — Что за пари? Неужели предложишь мне пить до потери пульса?       — О, ну что вы, Доктор, — спокойно ответил Панталоне, наливая янтарную жидкость в один из стаканов. Тонкая струя с тихим шелестом ударилась о хрусталь, постепенно заполняя его. — Всему свое время. Я предлагаю нам немного расслабиться. В конце концов… это я финансирую ваши эксперименты. Негоже вам относиться к этому с таким пренебрежением, я ведь могу и обидеться.       Дотторе безошибочно уловил иронию, проскользнувшую между словами. Конечно же, ни о какой обиде речи не шло. Девятый попросту развлекался, с привычной невозмутимостью испытывая его терпение. Сделав глоток виски, он поставил стакан перед собой.       — Захотелось выпить «для храбрости»? — парировал укол Дотторе, постукивая длинными пальцами по поверхности стойки.       — Для удовольствия, — поправил он. — Храбрость мне сегодня ни к чему. — Губ Дельца коснулась едва заметная усмешка.       Доктор невольно взглянул на финансиста. Девятый смотрелся здесь настолько естественно, словно все вокруг существовало исключительно для него. Медовый свет ламп мягко ложился на темные волосы, золотом вспыхивал на тонкой оправе очков и терялся на дорогой ткани одежды. В проницательных темно-аметистовых глазах плескалось… явное удовлетворение.       «Неисправимый сноб», — с самодовольным видом непререкаемого судьи заключил Дотторе, сам не понимая, почему все еще продолжает рассматривать острые черты лица мужчины напротив. В конце концов он заставил себя отвернуться, переводя взгляд на небольшой латунный звоночек, сиротливо стоявший на самом краю барной стойки.       — Итак, — сухо произнес Доктор, прочистив горло. — Ты достаточно насладился своими театральными репликами?       Панталоне тихо усмехнулся.       — Я даже не начинал…       — Тогда избавь меня от ожидания, — перебил Омега, растягивая каждое слово с подчеркнутым нетерпением.       Делец сделал неторопливый глоток, нарочно выдерживая паузу.       — Все очень просто. Раз уж вы так торопитесь обратно в лабораторию, господин Доктор… Значит, времени на долгие объяснения у нас нет. Сыграем одну партию в бильярд. Победитель получит право определить, кто окажется подопытным в вашем эксперименте.       «Что?!»       Так вот что он имел в виду, когда говорил, дескать, выигравший проведет эксперимент по своим правилам. Впервые за весь вечер любопытство вытеснило раздражение. Второй Предвестник ожидал чего угодно: денежной ставки, язвительной просьбы, даже требования отказаться от его участия в эксперименте вовсе. Но подобное…       …Подобное заставило его всерьез задуматься, и на пару секунд Дотторе замолчал.       — Ты неплохо разбираешься в теории, но это же лаборатория, а не очередной финансовый отчет.       — А разве речь идет о проведении хирургической операции? — непринужденным тоном ответил Панталоне, чем вызвал новую волну неприкрытого удивления вкупе с откровенным шоком у Доктора.       — Знаешь ли, любой эксперимент требует подготовки, хотя бы минимального практического опыта.       — Не беспокойся. Ты ведь будешь рядом, если что-нибудь случится…       — Это ничего не меняет.       — Напротив. — Девятый Предвестник поставил стакан на стойку, и легкая улыбка покинула его губы. — Это меняет все. И да, я знаю: ты привык, что тебе никто не перечит, поэтому ты удивлен моему отказу, ведь никогда не допускал самóй возможности его услышать. К тому же любой договор предполагает согласие обеих сторон. Все это время соглашался я. Кажется, настала пора и тебе в кои-то веки принять правила моей игры.       Дотторе выдержал паузу, а затем коротко заметил:       — Любопытная стратегия убеждения.       — Что ж… Если обстоятельства сложатся в мою пользу, мне наконец представится возможность проверить одну занятную гипотезу: способен ли ты, Доктор, доверить кому-то хотя бы одно решение.       Панталоне прекрасно знал о его способности — а точнее, неспособности — отпускать ситуацию и отдавать контроль. Для Дотторе подобное было немыслимо: ни в работе, ни в отношениях с людьми.       Второй Предвестник медленно выпрямился. Черная остроконечная маска скрывала его горящие глаза. Конечно, в собственной победе он не сомневался ни секунды, и раз дражайший коллега решил поиграть — так пусть!       — Я не люблю спорить по идиотским причинам, — чеканя каждое слово, проговорил сегмент. — Но когда дело касается тебя…       Уголки губ Панталоне вновь едва заметно приподнялись. Сейчас Доктору особенно сильно хотелось любыми способами стереть с лица Панталоне эту самодовольную улыбку. Не удостоив Дотторе полноценным ответом, он допил остатки виски и жестом предложил следовать за собой.

***

      Оба покинули барную стойку и направились в глубину клуба. За массивной дверью скрывался просторный бильярдный зал. Здесь не было ни бархатных диванов, ни заставленных бутылками полок. В глаза бросились лишь несколько столов, укрытых темно-зеленым полотном, высокие лампы с латунными плафонами и длинные стойки с киями вдоль стены. Мягкий свет падал исключительно на игровые столы, оставляя углы комнаты тонуть в густых безмолвных тенях.       Панталоне неспешно пересек зал и остановился у стойки с киями, молча разглядывая отполированные древки. Спустя несколько секунд он уверенно снял два кия и, взвесив их в руках, протянул один Дотторе.       — Прошу.       Небольшой островок света отчетливо выхватывал из полумрака каждый шар, каждую деревянную прожилку на бортах — даже пылинку, медленно кружившую в неподвижном воздухе. Отсюда слышался приглушенный треск дров в камине за стеной.       Дотторе медленно обошел стол. Взгляд его скользил по расставленным шарам с той же внимательностью, с какой он исследовал феномены в своей лаборатории.       — Кто разбивает? — спокойно спросил он.       — Ты так уверен в победе, что готов предоставить мне право выбора?       — Я готов дать тебе любую фору, — претенциозно ответил Дотторе.       Панталоне рассмеялся.       — Самоуверенность тебе к лицу, Доктор. Первый ход за тобой.       Дотторе положил ладонь на сукно, наклоняясь над столом. Маска, казалось, ему совершенно не мешала. Лицо Доктора мгновенно стало непроницаемым. Панталоне понял это по его поджатым губам. Остались лишь холодная сосредоточенность и нечеловеческая концентрация — те самые черты, которые сопровождали его во время любой сложной работы. Он несколько раз плавно отвел кий назад, примеряясь к удару, задержал дыхание и коротким, уверенным движением послал биток вперед.       Глухой треск раскатился по пустому залу. Плотный треугольник шаров распался, разноцветные сферы стремительно разлетелись по зеленому полю, сталкиваясь друг с другом с четкими ударами. Один из крайних шаров почти сразу исчез в угловой лузе, следом за ним второй плавно нырнул в противоположную.       Дотторе даже не шелохнулся. Он лишь проводил шары взглядом и едва заметно приподнял уголок губ, словно именно такого результата и ожидал.       — Полагаю… — негромко произнес он, выпрямляясь, — мой ход продолжается.       — Не смею отнимать у тебя удовольствие.       Усмехнувшись, ученый вновь обошел стол, не торопясь занимать позицию. Теперь шары были разбросаны по всему сукну, однако вместо хаоса он видел перед собой стройную последовательность действий. Здесь же сплошная геометрия, что может быть проще? Взгляд цеплялся за каждый угол, каждое расстояние, мысленно соединяя их в десятки возможных траекторий. Оставалось лишь выбрать самую выгодную.       Дотторе плавно наклонился, несколько раз размеренно отвел кий назад, а затем сделал удар.       Белый шар мягко коснулся борта, сменил направление и почти беззвучно подтолкнул темно-синий. Тот лениво покатился через весь стол и, задев еще один шар, скрылся в среднем отверстии.       — Недурно.       Проводив посерьезневшего Панталоне взглядом, Дотторе без лишних эмоций направился к следующей позиции.       Удар оказался увереннее предыдущего. На этот раз в лузу ушел полосатый шар, а биток, словно по заранее рассчитанной схеме, остановился почти идеально, открывая следующий.       Дотторе удовлетворенно выдохнул.       — Признаться, я ожидал большего от этой затеи с пари, — высказал он. — Неужели вы, господин Делец, предположили, что я не умею играть?       Панталоне не ответил. Он стоял, опираясь бедром о край соседнего стола, и с неподдельным интересом наблюдал за происходящим так, будто бы являлся случайным зрителем, а не одним из участников партии. Даже безупречная игра Дотторе не смогла вывести его из равновесия…       Внезапный краткий взгляд между ними оказался подобен слабому электрическому разряду — едва ощутимому, но вполне достаточному, чтобы нарушить привычный ход мыслей.       Уже через мгновение оба смотрели в сторону, старательно изображая полнейшую невозмутимость, будто ничего особенного и не произошло.       «Что это было?..»       Еще один точный удар. Шар, описав широкую дугу, мягко ударился о борт и исчез в угловой лузе. Уже четыре. Дотторе медленно выпрямился и, перехватив кий ближе к середине, наконец позволил себе взглянуть на Панталоне.       — Если передумал, можешь признать поражение уже сейчас. Сэкономишь нам обоим время.       Девятый тихо усмехнулся.       — Ты действительно считаешь, что партия уже окончена? Самое интересное обычно начинается ближе к концу.       — Ну, пока что я не увидел ни единой причины думать иначе.       Если опираться на проложенную траекторию, он легко забьет пятый шар. Удар казался настолько очевидным, что рука заняла нужное положение еще до того, как Дотторе успел закончить точный расчет.       Биток сорвался с места. Цветной шар докатился до борта, замедлился… и, качнувшись у самого края, откатился обратно на зеленое сукно.       Дотторе напряженно выпрямился, машинально кусая внутреннюю сторону нижней губы. Как это произошло? Все ведь шло по его плану. Угол удара, сила, положение белого шара — настолько простая комбинация, что он даже не задумывался об этом. Ошибки подобного рода были ему несвойственны.       Омега-сегмент крепче сжал кий. Мысль о том, что причиной промаха могла стать банальная случайность, раздражала едва ли не сильнее самого промаха. Случайностей не существовало. Любой результат имел причину. Вопрос заключался лишь в том, что именно он упустил.

Что же он упустил?

      Панталоне неспешно оттолкнулся от стола и сделал несколько шагов вперед. Остановившись у игрового поля, он окинул взглядом оставшиеся шары, решая наконец присмотреться к расстановке.       — Любопытно… — Он склонил голову набок. Длинная прядь темных волос выбилась из подобия хвоста. — Знаешь, что мне всегда нравилось в бильярде?       Дотторе поднял на него глаза.       — Просвети же.       Панталоне встретил его взгляд — так же, как делал тысячи раз до этого. Но именно сейчас насмешливая улыбка Дельца показалась сегменту непривычно… отвлекающей.       — Недостаточно просто хорошо просчитать следующий удар. Иногда выигрывает тот, кто способен дождаться чужой ошибки.       Панталоне оказался напротив Дотторе. Казалось, он вовсе не спешил делать свой ход.       Делец неторопливо стянул сначала одну перчатку, затем вторую. Аккуратно расправив тонкую ткань, он положил их на соседний столик. После этого достал из кармана небольшой синий кубик мела и привычными вращательными движениями обработал наклейку кия. Лишь закончив, он убрал мел и медленно обошел стол.       Дотторе неотрывно наблюдал за соперником, пока тот не остановился совсем рядом — достаточно близко, чтобы ощутить едва уловимый запах древесины и табака, сквозь который проступали утонченные ноты дорогого парфюма.       — Позволишь? — негромко спросил он.       Девятый слегка наклонился над столом, внимательно прослеживая взглядом предполагаемую траекторию битка. Его плечо едва коснулось предплечья Дотторе. Настолько мимолетно, что любой другой счел бы это случайностью.       Панталоне встретил его взгляд, и Доктор на мгновение застыл. Он сделал небольшой шаг назад, коря себя за рассеянность. Это была всего лишь неприятная осечка. Кому, как не ему, знать, что единожды проигранное сражение еще не означает проигранную войну.       — Кажется, сейчас моя очередь, — спокойно напомнил финансист.       Дотторе коротко моргнул, возвращаясь к действительности.       — Разумеется.       Белый шар с уверенным щелчком скользнул вперед. Панталоне наконец размочил счет.       — Неплохо, — негромко заметил Дотторе, складывая руки на груди. — Новичкам везет.       …Но следующий удар оказался ничуть не хуже первого. Затем еще один. И еще…       Дотторе перестал считать после четвертого шара. Он лишь молча наблюдал, как Делец спокойно переходил от одной позиции к другой, безошибочно забивая. Ни одного лишнего движения с его стороны. В его исполнении бильярд перестал казаться азартной игрой, теперь больше напоминая привычную для Панталоне размеренную и пугающе расчетливую работу.       Пятый шар с негромким стуком скрылся в дальней лузе. Панталоне выпрямился не сразу. Еще несколько секунд он задумчиво смотрел на игровой стол, оценивая расположение оставшихся шаров, после чего медленно перевел взгляд на Дотторе.       Второй Предвестник стоял напротив, сжав зубы и скрестив руки на груди. Его лицо по-прежнему сохраняло холодное выражение, из-за маски не было видно прищуренных глаз. Дотторе ненавидел проигрывать. Он более не излучал ту уверенность, с которой начал партию. Ее место заняло сосредоточенное раздражение ученого, столкнувшегося с чем-то, что отказывалось подчиняться логике.       Панталоне усмехнулся. Значит, невозмутимость Доктора оказалась не такой уж непоколебимой, как тот хотел показать. Занятно.       Он вновь опустил кий на сукно и занял позицию для следующего удара. Белый шар находился почти под идеальным углом, и любому опытному игроку потребовалось бы не больше нескольких секунд, чтобы закончить расчет. Но Девятый медлил. Его пальцы привычно направляли кий, однако взгляд больше не возвращался к шарам.       Победа перестала казаться простой прихотью — отныне это была необходимость. Глоток воды для умирающего. Единственный способ восстановить порядок вещей, в котором гений неизменно берет верх. Дотторе нахмурился: лишь спустя мгновение, отбросив пространные размышления, до него дошло, что Панталоне вовсе не оценивал расстояние и не переводил взгляд с битка на цель, как делал до этого.       Вместо этого финансист смотрел прямо на него, так, словно ничто в этом чертовом мире больше не имело для него значения. Были лишь они двое да бильярдный стол — этакий секундант двух дуэлянтов. И если один из них откровенно наслаждался происходящим, то самообладание второго стремительно трещало по швам. Дотторе крепче обычного сжимал кий и всерьез раздумывал, не использовать ли древко по совершенно иному назначению.       Потемневший взгляд был направлен прямо на него. Омега-сегмент хорошо читал людей, но сейчас… сейчас он даже предположить не мог, что творилось в голове у Девятого.       — Ну же… — едва слышно сорвалось с губ обычно бесстрастного Доктора. — Забей уже этот чертов шар.       Казалось, Панталоне веселило все происходящее. Наконец раздался щелчок. Дотторе в какой-то момент отвернулся, не желая смотреть, однако отменный слух, конечно, без труда уловил звук шара, исчезнувшего в отверстии.       Он отошел к другому столику, искоса поглядывая на то, как финансист неторопливо выбирает следующую позицию. Еще один точный удар с его стороны — и преимущество станет почти непреодолимым.       В помещении неожиданно стало душно. Или здесь всегда было душно? Дотторе провел ладонью под воротником рубашки — ткань вдруг начала стеснять дыхание. Сердце все еще билось непривычно быстро, а под плотной маской становилось ощутимо жарче с каждой минутой.       — Проклятье…       Почти не задумываясь, он поднял руку к лицу; Панталоне как раз опускал кий на сукно. Щелкнула застежка, и черная маска с вкраплением белого и синего покинула лицо Дотторе.       Он устало провел ладонью по переносице.       Негромкий металлический щелчок заставил Девятого Предвестника машинально поднять голову и… замереть. Он не первый раз видел лицо Доктора. Это случалось и во время операций, и поздними вечерами, проведенными за бесконечными отчетами. Но еще никогда хладнокровный ко всему Дотторе не смотрел на него так.       В багровых глазах напротив он видел собственный силуэт, залитый кровью.       Смертоносное предзнаменование. К тому же невероятно пленительное.       С губ Панталоне непроизвольно сорвался тихий вздох, и древко кия в руке, как назло, скользнуло в сторону. Это был промах.       Не успел он выпрямиться, как Доктор тут же оказался рядом.       — Кажется, сейчас моя очередь, — елейно проговорил Дотторе, с явным удовольствием возвращая Дельцу его же собственные слова.       Доктор остановился слишком близко, нарушая всякое понятие о личном пространстве. Скорее всего, он этого даже не заметил, ослепленный жаждой победы. Панталоне пришлось сделать полшага назад, освобождая ему место у стола; легким движением он поправил очки, скрывая мимолетное замешательство.       Несколько следующих минут прошли в полном молчании. Короткие щелчки сталкивающихся шаров эхом расходились по опустевшему залу, нарушая тишину куда явственнее любых слов. Один за другим цветные шары исчезали, пока наконец не остался лишь один — черная восьмерка, что застыла прямо у лузы.       Значит, все решится сейчас — ничья сохранялась. Ход был за Дотторе: он медленно обошел стол. Кончик кия примерялся к решающему удару…       …Пока за спиной не раздался звук скрипнувших половиц. Боковым зрением Доктор уловил, как Панталоне обходит игровое поле и останавливается чуть поодаль от него — вне поля видимости. Дотторе едва заметно повел плечом. Ну что за глупость, нужно ли вообще обращать внимание на подобную мелочь?       Он снова перевел взгляд на белый шар. Мысли, до этого выстраивающиеся в единый ряд, вдруг рассыпались, словно кто-то одним небрежным движением смешал идеально разложенные карты; Дотторе цеплялся за совершенно посторонние вещи — за мягкие шаги, затихшие за спиной, за теплый аромат амбры, смешанный с холодными нотами можжевельника. Даже знакомый запах сигарет не нарушал этой странной гармонии.       Стоило Панталоне приблизиться, как пространство вокруг становилось теснее. Почему… почему он не замечал этого раньше? Второй Предвестник медленно наклонился над столом. Какой абсурд.       — Вы сомневаетесь, господин Доктор?       Если Дотторе и намеревался ударить по шару прямо сейчас, то этого так и не произошло.       — Что?       — Впервые вижу вас таким… растерянным, — вкрадчивым голосом заметил Делец, подходя ближе буквально на шаг. Он не издевался и не шутил — это было занятное наблюдение, которым Панталоне просто поделился вслух.       Светлые брови сошлись на переносице. Несколько длинных прядей ниспадали на лоб, так что Дотторе быстрым движением заправил их за уши.       — Не думал, что ты разбираешься в психоанализе.       — Я лишь констатирую факт. Раньше, играя со мной партии, ты никогда не медлил перед ударом.       «Это потому что в данный момент ты действуешь мне на нервы».       Сделав глубокий вдох, он, наконец, ударил. Черная восьмерка покатилась к лузе, однако замерла в нескольких дюймах от лузы. Доктор до побелевших костяшек сжал кулаки.       Без лишней спешки Панталоне занял место у борта и, почти не целясь, коротким движением отправил последний шар в лузу.       Партия закончилась. Финансист перевел взгляд на Омега-сегмента, встречая в ответ нарочитое равнодушие. Это показалось ему довольно милым, и он не удержался от веселья в своем голосе:       — Полагаю… Сегодня право выбора останется за мной.       Возможно, проигрыш в пари был далеко не самым страшным открытием для Дотторе за сегодняшний вечер.

***

      Приятно было вернуться в свою обитель — в место, где царили тишина и полумрак, — поздно ночью, когда лаборатория пустовала. После пережитого напряжения эта обстановка действовала почти успокаивающе. Необъяснимое, иррациональное предчувствие, поселившееся где-то в груди, подстегнуло Дотторе как можно скорее решить вопрос с эликсиром.       Его все не покидала мысль, что, возможно, стоит Панталоне оказаться среди бесконечных записей, приборов и десятков однообразных манипуляций, как его интерес к затее с экспериментом исчезнет сам собой. В конце концов, исследование редко выглядело столь увлекательно, как представлялось со стороны.       По крайней мере, Дотторе очень хотелось в это верить.       Убедившись, что остальные сегменты давно разошлись по своим делам, Доктор молча распахнул дверь своей лаборатории, пропуская Панталоне внутрь. Тот аккуратно повесил накидку на вешалку. Омега же бросил свое поверх ближайшего стула и сразу направился к рабочему месту.       Делец оперся о стену, скрестив руки на груди и наблюдая за тем, как Дотторе проводит поверхностную уборку, раскладывает приборы и подготавливает все необходимое. Кажется, таким образом он автоматически брал ситуацию под контроль — словно запускал давно отработанный механизм.       Запах спирта намертво пропитал это место. Панталоне нравилось бывать здесь. Удивительно, но именно среди холодного блеска металла Доктор казался… самим собой. Он не прятался за привычными колкостями. Стоило переступить порог лаборатории, как весь окружающий мир переставал для него существовать. Такая самоотдача восхищала.       Именно поэтому финансист возвращался сюда снова и снова.       Он так и не научился предугадывать ход мыслей Дотторе. Каждая встреча неизменно заканчивалась тем, что Второй Предвестник либо ставил под сомнение общепринятую истину, либо предлагал решение, которое никому другому попросту не пришло бы в голову. В его обществе было невозможно заскучать.       — Так какой, говоришь, эффект у твоего эликсира? — спросил он, вынуждая себя отвлечься от приятных воспоминаний.       Дотторе ответил не сразу. Закончив с металлическими зажимами, он, напевая незамысловатую мелодию, выдвинул один из верхних ящиков стола и достал запечатанную упаковку с новыми перчатками, следом — защитную маску. Все оказалось на столике.       — Если отбросить детали, задача эликсира — временно изменить работу участков головного мозга, отвечающих за подавление эмоциональных импульсов. То есть ослабить механизмы, которые обычно удерживают человеческие эмоции под контролем…       Он осторожно поднял ампулу на уровень глаз и резко повернулся к Дельцу, отчего-то желая увидеть на его лице непонимание. К его разочарованию, Панталоне лишь кивнул, прекрасно улавливая суть.       Доктор продолжил:       — Большинство людей испытывают десятки чувств одновременно, однако значительная их часть так и остается непроявленной. Мозг постоянно фильтрует подобные импульсы, не позволяя каждому из них превратиться в действие. Теоретически этот состав должен временно снизить эффективность фильтрации.       — Вот оно что…       Дотторе проверил жидкость на отсутствие осадка.       — Иными словами, если человек чего-то действительно хочет, ему станет значительно труднее скрывать это даже от самого себя. — Он поставил ампулу обратно в держатель. — Разумеется, эффект строго дозозависим. При превышении концентрации возможно резкое усиление поведенческих реакций, нарушение способности к рациональной оценке ситуации и… ряд других побочных проявлений, которые я предпочел бы сначала зафиксировать в контролируемых условиях.       — Перейдем к эксперименту?       — Да. В подвальных помещениях лаборатории содержится несколько подопытных… Думаю, одного из них будет вполне достаточно для первичных наблюдений. Предоставляю выбор тебе, как и договаривались, — сквозь зубы процедил последнее предложение Омега.       Ненадолго помещение наполнилось молчанием. Панталоне заметно размышлял над словами Доктора, но пока не спешил ничего говорить. Мысленно Дотторе отсчитывал секунды до того момента, как Предвестник капитулирует и согласится стать испытуемым — как и всегда до этого.       Панталоне невольно усмехнулся. За столько лет он успел изучить привычки Доктора, его манеру говорить; он угадывал настроение по едва заметным изменениям в голосе и заранее знал, в каком именно ящике тот станет искать нужный инструмент… Но сегодня ему хотелось узнать нечто большее.       — Тогда выбор очевиден, — спокойно заявляет Делец. — Давай… испытаем эликсир на тебе, Доктор.       «Что, прости?»       Дотторе медленно поднял голову, всматриваясь в глаза Девятого Предвестника и выискивая едва заметный лисий прищур — да хоть что-нибудь, что выдало бы то, что он шутит.       Однако Панталоне продолжал смотреть на него с тем же невозмутимым выражением, с каким выслушивал вечные жалобы Сандроне. Из пересохшего горла Доктора вырвался негромкий нервный смешок, переросший в откровенный хохот. Смех прозвучал резко и оборвался так же внезапно, как начался.       — Ты… серьезно? — едва не задыхаясь, спросил он.       — Вполне. — С этими словами Панталоне оттолкнулся от стены и подошел ближе, кладя ладони на плечи Дотторе. На его лице красовалась такая лукавая усмешка, что застигнутый врасплох Доктор не сразу понял, к чему тот клонит. Наигранно расстроенным голосом финансист продолжил: — Неужели ты имеешь что-то против?       Мысли, до этого двигавшиеся с привычной для Доктора скоростью, неожиданно натолкнулись на препятствие. Мог ли ученый оказаться на месте испытуемого? Конечно, мог. Дотторе не раз говорил, что идеальный исследователь обязан повторить собственный эксперимент на себе.       Но говорить — это одно, а «добровольно» оказаться на месте подопытного — совершенно другое. Они с Панталоне менялись привычными ролями, и это не могло не волновать. Он являлся буквально единственным человеком, кого Омега мог бы подпустить к себе настолько близко.       — Ты ведь понимаешь, что эффект был ориентирован на человеческий организм? — еле слышно произнес Дотторе. Он неожиданно остро ощущал чужую близость, так как Панталоне даже не думал отходить, продолжая держать ладони на его плечах и гипнотизируя одним своим присутствием. Аромат амбры кружил голову похлеще самого крепкого алкоголя.       «Какого черта со мной происходит?»       — Вот мы и проверим, как на тебя — сегмента — подействует эликсир. Разве тебе не любопытно узнать, на что способно это тело? — заговорщическим шепотом убеждал Панталоне.       Правда. Это была правда: Доктору действительно было до дрожи интересно. Любопытство — его главный грех, против которого у него не было аргументов. Кроме того, не каждое вещество, что ему удавалось создать, имело какой-либо эффект на нем или на остальных воплощениях Зандика. Старик давно мертв, чтобы спросить о деталях, да и не стал бы он снисходить до ответов… Сегменты были вынуждены исследовать себя самостоятельно. По этой причине растерянность быстро уступила место больному интересу.       Утонченные пальцы Панталоне потянулись к застежкам маски Дотторе и ловким движением отстегнули ее. В следующую секунду единственная «защита» Второго Предвестника оказалась на том же столике, где и кожаные черные перчатки. Понятное дело, о санитарных нормах больше не могло быть и речи. Впрочем, Панталоне искренне надеялся, что сумеет заставить скрупулезного Доктора хотя бы ненадолго забыть об этом.       Без маски рубиновые глаза больше не прятались в тени. Стоило взглядам пересечься, как мягкая улыбка коснулась губ Дельца. Цепочка на его очках блеснула в слабом свете настольной лампы, приковывая к себе внимание. Да, было проще рассматривать изящный фиолетовый кристалл на ней, чем мягкий изгиб губ…       На мгновение Дотторе подумал, что его собственный препарат мог оказаться гораздо эффективнее, чем предполагалось. И это несколько иронично, ведь закрытая ампула все еще покоилась в металлическом держателе.       Он первым отвел взгляд.       — …Итак, для начала нам следует определить дозировку, — хрипло произнес Доктор, наконец вспомнив, зачем они вообще находились в лаборатории. Панталоне понимающе кивнул.       Поспешно отойдя к столу, Омега уткнулся взглядом в исписанные своим же хаотичным почерком тетради. Обычному человеку для выраженного эффекта требовалась половина ампулы. Организм сегмента, обладавший иной физиологией и менее чувствительной нервной системой, с высокой вероятностью потребовал бы полной дозы.       Взяв ампулу в руки, Дотторе еще раз внимательно осмотрел розоватую жидкость на свету, затем ловким движением вскрыл стекло и медленно ввел иглу внутрь.       Но чужая ладонь неожиданно легла поверх его руки.       — Позволь это сделать мне, — тихо произнес он, и Доктору не оставалось ничего, кроме как подчиниться и передать ему шприц.       У Девятого Предвестника были кое-какие познания в медицине, за что, конечно, следовало поблагодарить его дорогого соратника. Панталоне частенько присутствовал на операциях, не говоря уже о том, что он со всей серьезностью относился к экспериментам Дотторе над его телом. По этой причине он знал, что должен делать.       Поршень плавно пополз вверх, наполняя цилиндр готовым раствором. Закончив, Делец поднял шприц к лампе, выпуская крошечный пузырек воздуха. На кончике иглы собралась прозрачная капля.       В голове сталкивались две одинаково упрямые мысли. Первая требовала немедленно прекратить этот абсурд. Вторая — значительно более опасная — спокойно напоминала, что подобный эксперимент способен дать результаты, о которых любой ученый может только мечтать. Однако любопытство одолело Доктора.       Дотторе машинально занял место на кушетке. Панталоне остался рядом, не садясь, — теперь именно он возвышался над ученым, держа в руках шприц.       — Если эликсир и правда действует так, как на человека… нет, если даже сильнее… тогда… тогда… — с лихорадочным блеском в глазах шептал Омега.       — Успокойтесь, доктор. Вы слишком напряжены…       Панталоне подошел вплотную и свободной рукой коснулся острого подбородка, вынуждая приподнять голову. На мгновение его взгляд скользнул по бледной шее, сокрытой воротником рубашки. Ему вдруг стало трудно сделать полноценный вдох. Странное распирающее чувство в груди вкупе с нездоровым предвкушением являло собой безумную смесь.       Возможно, ему следовало возразить, отстраниться и отпихнуть аррогантного финансиста… или поставить, наконец, точку в этой странной игре, которая с каждой минутой все сильнее выходила за рамки привычных перепалок. Но вместо этого Дотторе продолжал неподвижно сидеть, изучая свою необычную реакцию, подобно безумцу, препарирующему собственное сознание.       Сумбурное движение мыслей прервал Панталоне. Его пальцы скользнули вдоль предплечья, аккуратным движением задирая рукав рубашки и безошибочно находя вену.       — Расслабься…       — Постой, на столе перчатки и маска, — неожиданно произнес Доктор.       Привычная последовательность действий не оставляла места случайностям — в этом Омега не изменял себе. Пока сохранялся порядок, он сохранял контроль.       — О, ну конечно.       Дождавшись, пока Девятый закончит все приготовления, Дотторе закатал рукава, обнажая предплечье. Он молча протянул руку вперед, игнорируя собственный легкий мандраж.       Панталоне осторожно придержал его за запястье. Игла коснулась кожи, и уже через мгновение едва ощутимый укол сменился прохладой, медленно расходящейся по вене. Делец неторопливо ввел содержимое шприца, не сводя взгляда с лица Доктора, чтобы не упустить ни малейшего изменения.       Закончив, он извлек иглу и прижал к месту инъекции ватный тампон.       — Вот и все, — выдохнув, низким голосом произнес Панталоне. — Как себя чувствуешь?       С нескрываемой маниакальной улыбкой на лице Дотторе ощутил холодок, окутывающий тело. Несколько секунд он прислушивался к реакции организма. Правда, ничего, кроме легкого изменения температуры и учащенного дыхания, которое он списал на недавний эмоциональный подъем, не почувствовал. Желания выплеснуть все что на душе не появилось.       — Подозрительно нормально. Я так и думал, — с заметным раздражением скрипнул зубами Дотторе. — Нужно было экспериментировать на человеке. На тебе, например.       Панталоне усмехнулся, вскидывая ладони, словно защищаясь.       — Не прошло и минуты, а ты уже объявляешь эксперимент неудачным. Потерпи немного, Доктор.       Сегмент зафиксировал время на настенных часах, после чего решил пройтись по помещению лаборатории, мысленно перебирая возможные причины отсутствия эффекта. Весь этот день он словно сам не свой — это общество Панталоне так влияло, не иначе. Дотторе бросил прищуренный взгляд на Дельца, пока тот, уже избавившись от резиновых перчаток, что-то вдумчиво записывал в один из журналов, нагнувшись над рабочим столом.       «Ему только халата не хватает. И кто из нас доктор?» — мысленно съязвил мужчина и поспешно отвернулся.       Всякий раз, когда они встречались, происходили странные вещи. Панталоне мастерски выводил его на эмоции, и, кажется, ему даже не приходилось стараться.       «О чем вообще я думаю?..»       Дотторе медленно прошелся до дальней от дверей стены, где под едким светом ламп выстроились многочисленные приспособления для опытов. Высокие штативы, ремни различной ширины, узкий металлический стол, вдоль краев которого тянулись аккуратные крепления для запястий и лодыжек, и отполированные до холодного блеска инструменты. Для постороннего человека это место скорее напоминало пыточную камеру, чем лабораторию.       Он вновь проанализировал свое самочувствие, но ничего «сверхъестественного» так и не обнаружил. Взгляд сам собой вернулся к Панталоне. Девятый Предвестник молча листал журнал наблюдений, который Дотторе ему когда-то показал. Кончик тонкого пера плавно скользил по бумаге, а между нахмуренными бровями пролегла едва заметная складка…       Прежде Дотторе не раз замечал, что с таким же серьезным видом Панталоне заполнял свои финансовые отчеты. Но сейчас… отчего-то он не мог отнять взгляда. Вид Дельца, погруженного в дело, магнетизировал его.       «Потерпи немного, Доктор».       Бархатистый голос Панталоне успокаивал его и одновременно служил прелюдией к катастрофической буре. Будто одним своим присутствием Делец был способен утихомирить хаос, творящийся вокруг, равно как и стать его частью. Пребывая в задумчивости, тот склонился чуть ниже, из-за чего длинные ресницы отбросили на скулы заметную тень; в темно-фиолетовых глазах мерцали отблески настольной лампы.       Панталоне устало потер переносицу и на секунду прикрыл глаза… Дотторе совершенно не помнил, чтобы когда-либо раньше обращал внимание на подобные мелочи.       — Как ты? Что-нибудь изменилось? — будничным тоном поинтересовался Панталоне, захлопывая тетрадь, тем самым окончательно вырывая сегмента из раздумий. Он плавно подошел к Доктору, бегло осматривая его лицо, — тот все еще стоял у стены рядом с металлическим столом.       Но ученый пропустил вопрос мимо ушей. Вместо ответа он встретился взглядом с Дельцом, до нелепого обезоруженный и до противного ведомый. Молчание казалось громче любых слов, оно выдавало его с потрохами, подписывало смертный приговор. Здравые мысли одна за другой исчезали — оставалось только тягучее желание сократить расстояние между ними, ощутить чужое тепло.       «Так вот каков эффект эликсира…» — подумал Дотторе.       Словно почувствовав это, Панталоне, проведя ладонью по своим волосам, улыбнулся одними уголками губ. Медицинская маска вовсе не скрывала его вечно хорошего настроения.       Да, конечно. Скоро этот парализующий внутренности эффект пройдет. Иначе и быть не могло. Однако монотонный шум в ушах заглушал предательскую мысль о самообмане:       «А если дело вовсе не в инъекции?..»       — Доктор?.. — Панталоне вопросительно приподнял бровь, явно ожидая хоть какой-нибудь реакции.       «Могу ли я… как-то проверить это?»       Любая гипотеза требовала подтверждения, и излишняя рационализация происходящего могла навредить чистоте результатов. Помотав головой и тем самым отвергнув абсурдные домыслы в последний раз, Дотторе сделал несколько решительных шагов навстречу. Финансист не шелохнулся, лишь слегка расширенные глаза свидетельствовали о его удивлении. Их разделяло всего несколько сантиметров.       Ледяные руки замерли у самого лица Панталоне. Доктор без колебаний стянул медицинскую маску — ткань мягко скользнула по подбородку и повисла на одном ухе.       — Что ты…       Последний шаг, и Дотторе в два счета утянул Предвестника в жаркий поцелуй. Холод пальцев контрастировал с той пылкостью, которой он сам от себя не ожидал. Очнувшись спустя мгновение, Делец ответил. Выдыхая в мягкие губы, он дал волю рукам, обхватывая лицо, затем медленно спускаясь к шее и останавливаясь на талии, сминая ткань рубашки на спине.       Дотторе пытался найти ответ на мучивший его вопрос единственным доступным способом, но, кажется, загадок становилось все больше.       Ученый отстранился первым, придя в себя, словно после долгого сна. Руки Панталоне по-прежнему прижимали его к себе. Что ж, наваждение не прошло. Из всех выводов, что Омега был способен сделать, логичным оставался один — эликсир действует на нем не так, как он рассчитывал. Он тяжело дышал, его тело заметно нагрелось, однако… это было еще не все.       — Нет… не может быть. Я не предполагал, что будет такой результат, — сбивчиво пробормотал Дотторе.       — Правда? — шепчет Делец, кончиком носа проводя по уху Доктора и оставляя поцелуй на мочке.       «Правда ли?»       Дело в эликсире! Это точно. Доктор был уверен на девяносто девять процентов!..       …Но этот один оставшийся процент заставил его вновь впиться в податливые губы финансиста, желая доказать самому себе, что дело именно в инъекции, а никак не в тех чувствах, что одолевали его всякий раз, стоило увидеть улыбку Панталоне… Его буквально вело от ощущения чужого тепла.       Делец нехотя разорвал поцелуй, утыкаясь лбом ему в шею. В его глазах промелькнуло что-то похожее на удовлетворение — видимо, он только что получил ответ на давно интересующий его вопрос.       — Значит… эксперимент окончен? — тихо спросил он.       — Ты задаешь слишком много вопросов, — хрипло усмехнулся Доктор, пытаясь восстановить дыхание. Сердце билось с такой силой, что создавалось впечатление, будто его стук эхом отражается от всех поверхностей лаборатории. Он не находил ни единого рационального объяснения собственному состоянию. Затуманенный взгляд потемневших глаз не давал путей отступления: — Нет. Все только начинается.       Теперь Панталоне был тем, кто сократил расстояние между ними, запечатлевая на губах Дотторе почти чопорный поцелуй — полная противоположность тому, как жадно его пальцы путались в длинных голубых волосах Дотторе. Омега зашипел; глухой стон сорвался с его губ, но тут же был поглощен финансистом.       «Следовало бы… записать результаты», — спутанное сознание предпринимало попытки вернуться к привычному контролю, но весьма безуспешные. О, потом Доктор обязательно посетует на свою беспечность, но в данный момент он не мог думать ни о чем, кроме требовательных губ Панталоне.       Он все надвигался, пока Дотторе не наткнулся на край того самого металлического стола, что с тихим скрипом сдвинулся по каменному полу, нарушая гулкую тишину лаборатории. Второй Предвестник тяжело дышал, упершись в холодный металл нижней частью спины и ладонями. Панталоне прижимался к нему, забираясь нетерпеливыми пальцами под рубашку.       — И где же тот «невозмутимый доктор»… которого я знаю? — горячим шепотом поддел Делец, проводя губами вдоль его кадыка.       — Там же, где и «заносчивый казначей», — отразил подколку Дотторе, затыкая назойливого любовника очередным страстным поцелуем.       Впрочем, ради него Предвестник оказался не против побыть «заносчивым казначеем», особенно когда он так бесстыдно и соблазнительно… прижимался к его бедру.       Чертыхнувшись, Панталоне несильно толкнул рукой Доктора в грудь, заставляя того с характерным лязгом приземлиться спиной на стол. Разметавшиеся по поверхности светло-бирюзовые волосы казались заметно спутанными — идеальная укладка полетела к чертям. Щеки сегмента порозовели, и частое дыхание демонстрировало точнее любых слов то, в каком он состоянии.       Во рту ощущался привкус крови; Дотторе провел пальцами по нижней губе, размазывая алую жидкость, тем самым оставляя заметный след. Доказательство того, что он жив. Он не сводил туманного взгляда с лица Панталоне, который, склонившись к нему, начал покрывать поцелуями голую шею, скользя руками по груди и подтянутому животу Доктора.       — Какая ирония… — выдохнул на ухо Панталоне. — Каждый раз, когда я приходил к тебе, я не мог не думать о том, как хорошо было бы взять тебя прямо на этом столе. И вот, наконец, это происходит.       Дотторе отвел взгляд в сторону, слегка растерянный от такого откровения.       — Не обольщайся, но… ты заставляешь меня чувствовать себя странно.       Звучный смешок послужил ему ответом.       — Конечно. Мы ведь все еще проводим эксперимент, не так ли? Мне кажется, наш результат весьма показателен, — тихо проговорил Делец, кусая возлюбленного в шею и заставляя того с глухим стоном выгнуть спину. — Расширенные зрачки, спутанность сознания, повышение температуры тела…       «Нестандартный у тебя подход к экспериментам, — обрывок мысли пронесся в голове Омеги, пока Панталоне возился с широкими кожаными ремнями с металлическими пряжками, что были закреплены по краям стола. — Яблоко от яблони, полагаю?».       — Руки над головой, — строгим голосом приказал финансист, и Дотторе резко распахнул глаза. Повелительный тон не требовал отлагательств, и гордый Доктор, прикусив губу, подчинился, с трудом игнорируя подобравшуюся к низу живота волну жара от необходимости исполнять чужие требования.       «Со мной явно что-то не в порядке…»       В какой момент он вверил свое тело Панталоне? Когда проиграл партию в бильярде или когда позволил тому испытать на нем действие эликсира? Или все началось гораздо раньше — в тот самый момент, когда он согласился на пари?       Рубашка задралась неприлично высоко, обнажая тело, но, казалось, Дельца это ничуть не беспокоило. Он схватил оба запястья Дотторе, что покоились над его головой, и положил их в полукруглое углубление, а затем опустил ремень сверху, крепко застегивая. Доктор попробовал дернуть кистями, но это не принесло никакого результата, кроме едва ощутимого приятного жжения.       — И что же ты собираешься со мной делать? — вкрадчиво поинтересовался Доктор, на губах которого блестела блаженная улыбка. Руки его были прижаты к столу. Панталоне, оставив быстрый поцелуй, с педантичностью хирурга расстегнул пуговицы на его рубашке, проводя по выступающим оголенным ключицам.       — Как и всегда — нетерпелив? — подначивает финансист, одним движением взбираясь на бедра Дотторе.       Из горла Предвестника вырвался прерывистый вздох, и он сомкнул веки, тяжело сглатывая от непроизвольного трения. Жар раскаленной медью растекался по всему телу, концентрируясь внизу. Дотторе чувствовал внушительное возбуждение возлюбленного, который, не отрываясь от желанных губ, толкался бедрами и задевал напряженный член.       В штанах давно стало болезненно тесно. Панталоне поднял края свитера, снимая через голову ненужную вещь, затем вновь навис над Доктором, захватывая искусанные губы в глубокий поцелуй, бесцеремонно врываясь в рот юрким языком… Дотторе очень бы хотел беспорядочно расцарапать упругие плечи и сильную спину, но кожаные ремни на запястьях не позволяли этого сделать.       Делец, слегка отстранившись, дрожащими пальцами пытался справиться с чертовой пряжкой на брюках. Второй Предвестник невольно засмотрелся на растрепанного любовника: тонкие стекла очков запотели от горячего и частого дыхания, а длинные волосы потеряли всякий пристойный вид. Он выглядел невероятно неприлично… Если бы Дотторе узнал раньше, что так влияет на Панталоне, то давно бы придумал способ затащить его в постель.       Наконец спустив мешающие брюки, финансист вернулся к шее Омеги, оставляя жгучие метки на фарфоровой коже. Одной рукой он удерживал подбородок Дотторе, другой устремился вниз, дабы помочь избавиться от одежды. Доктор не сдерживал срывающейся с губ ругани — так же, как и Панталоне не гнушался излишне резких, даже импульсивных прикосновений. Кто бы подумал, что с виду скромный казначей на самом деле такой обольститель?..       Лишняя одежда была поспешно сброшена на пол. Едва ладонь Дельца накрыла налившуюся тяжелым жаром плоть, и сознание Дотторе затопило туманным маревом удовольствия. Он позволил этому чувству на мгновение подчинить себя. Панталоне собрал выступившие капли прозрачного предэякулята и, опустив руку ниже, очертил пальцами контуры колечка мышц Дотторе, вызывая у него пошлый стон. И это несмотря на то, что Второй изо всех сил пытался контролировать свою реакцию.       — Ну же, не сдерживайтесь, господин Доктор… — подливал масло в огонь Панталоне.       Не теряя времени, он прижался влажными пальцами к чувствительной точке, и Дотторе шумно выдохнул, прогибаясь в спине. Никогда еще он не проклинал ремни, прикрепленные к столу, которые не давали сделать лишнего движения. Делец мягко протолкнул первый палец внутрь, позволяя телу привыкнуть к чужому присутствию. Выждав секунду, он начал неторопливо растягивать стенки изнутри. Все самообладание сегмента плавилось в умелых руках Панталоне. Когда внутри стало свободнее, тот, очарованный сладкими стонами снизу, добавил второй палец.       — Прекрати все эти… нежности… — хрипло выдохнул донельзя распаленный Доктор. Его изнывающий без внимания член мелко подрагивал. Делец накрыл его ладонью и слегка сжал, но не сдвинул руку ни на миллиметр, пытаясь совладать с собственным разгорающимся внутри желанием.       — Как пожелаешь, — едва слышно промурлыкал Панталоне, прижимаясь к его входу.       Он резко развел бедра Дотторе и единым, мощным толчком вошел внутрь, на что «испытуемый» шумно втянул воздух и с наслаждением прикрыл глаза.       В очередной раз выругавшись, Доктор стиснул зубы, привыкая к этой оглушительной, заполняющей изнутри полноте. Спустя несколько мгновений Панталоне качнулся назад и тут же задал жесткий темп. Всякая гордость Дотторе окончательно растворилась под натиском прицельных толчков. Каждый из них он сопровождал хриплыми стонами, выгибаясь навстречу и ловя каждое движение.       Удовольствие стало почти осязаемым — Делец двигался быстро, слепо отдавшись влечению. Его ладонь продолжала крепко сжимать член Доктора, двигаясь в такт их общему безумному ритму. Трение изнутри и снаружи слилось в одну сплошную, невыносимо сладостную пытку.       Дотторе запрокинул голову, до крови кусая губы. Напряжение в его теле достигло предела — еще несколько глубоких толчков, и он сдавленно вскрикнул, изливаясь горячими каплями прямо между их животами. Оргазм волной прошел по телу, намертво зажимая вошедшую плоть Панталоне в горячие тиски. Ослепленный близостью разрядки, финансист сделал три последних мощных толчка, вбиваясь до самого упора. С протяжным стоном он излился глубоко внутрь, содрогаясь всем телом и тяжело опустившись на грудь обессиленного Доктора.

***

      Некоторое время они нежились в объятиях друг друга, когда Панталоне освободил Доктора от оков. Он ощущал саднящую боль в области запястий — наверняка останутся синяки…       Что ж, Дотторе был не против такого своеобразного напоминания о сегодняшнем ночном рандеву. Наградив любовника коротким поцелуем, он привел себя в порядок настолько, насколько это было возможно (надевая штаны и на ходу застегивая злополучную рубашку дрожащими пальцами), а затем подлетел к рабочему столу, старательно игнорируя слегка охмелевший взгляд фиолетовых глаз, прожигающий его спину.       Чернильница, раскрытые журналы, исчерканные формулами листы — все лежало ровно так, как он оставил несколько часов назад. Схватив перо, неровным почерком Дотторе вывел дату и время проведения опыта. Ему хотелось как можно скорее зафиксировать все, что произошло после введения инъекции.       — Так… субъективные изменения… учащенное сердцебиение… выраженная эмоциональная лабильность…       Краем глаза он зацепился за соседний лист — первоначальную формулу препарата, и взгляд машинально пробежался по строчкам. Первый компонент, как и подобается, являлся реагентом. Второй — стабилизатором…       Перо замерло, оставляя бесформенную кляксу.       «Что?»       Дотторе нахмурился, медленно проводя кончиком пера по списку компонентов, чтобы сверить их заново.       — Что-то случилось? — поинтересовался Панталоне, разминая затекшие конечности.       — Нет… Катализатора не было! — воскликнул Доктор, проводя ладонью по спутанным волосам.       Перо, вдруг выпавшее из его пальцев, закатилось под стол. В памяти одна за другой вспыхнули картины прошедшего часа: собственная растерянность, украденные поцелуи, невозможность отвести взгляд, судорожные попытки списать происходящее на действие эликсира.       Он отчетливо помнил, что оставил колбу с катализатором в вытяжном шкафу после последней перегонки и, видимо… просто не добавил его, когда готовил.       — Подожди, а если катализатора не было, значит…       «Никакого действия от инъекции можно было не ждать».       — Значит, эксперимент оказался чище, чем мы оба могли представить, — рассеянно предположил Делец, запечатлевая собственнический поцелуй на щеке Дотторе. — Обыкновенное отклонение от протокола, — усмехнувшись, продолжил он. — Со всеми случается.