Белое оперение

Ангелы — хрупкие существа, крылья которых являются одним из самых чувствительных мест на их теле. Но каждый демон с распределения знал, как остервенело святые были готовы защищать воспитанников, не обращая внимания на собственную боль. Золотистая кровь могла полностью покрыть их тело, но им было бы плевать, пока человеческий воспитанник остаётся в сохранности. Собственное благополучие не важно. Только не тогда. Все проблемы для божественных, по меркам людей, существ уходили на второй план и смиренно ждали своего момента. Хан Джисон искренне любил свою работу. Искренне он и выполнял её, считая даже малейшую глупость величайшей ошибкой. А ошибок в работе с воспитанником, который, почему-то, жить свою обычную человеческую жизнь и радоваться мелочам не особо горел желанием, было предостаточно. Стабильно каждую неделю выдавался день, когда подростка приходилось чуть ли не из петли вытаскивать, шепча на ухо что-то случайное, дабы отвлечь от проблемы. Работа постепенно превращалась в уныние, когда золотыми чернилами приходилось подписывать очередной отчёт о попытке самоубийства, написанный собственной рукой. Для ангела уровень отчаяния человека был слишком высок, отчего приходилось проводить ночи за компьютером, постоянно мониторя его состояние. Об отдыхе тогда и речи не шло. Работа больше не приносила того удовольствия, что раньше. Это расстраивало не только ангела, но и демона, который тоже пытался обеспечить благополучие своего воспитанника. И если обычно демоны-хранители должны были заставить принять решение не столь хорошее, то тут Ким Сынмин отлично справлялся сам. Иногда это оборачивалось резкими полётами на другой конец города, чтобы не дать ему спрыгнуть с очередной крыши. Ли Минхо был не самым терпеливым существом. И пусть спокойствие его достигало огромных размеров, но постоянная угроза работе (а человека воспринимал он только так и никак иначе) злила. Заставляла кончики пальцев чернеть и подрагивать от желания добить его поскорее собственными руками. Джисону тогда приходилось успокаивать адское создание. Ли Минхо был ужасен. Человеческие чувства и эмоции ему были чужды. Радость от мелочей тем более. На работе «Загробного агентства» он провёл несколько тысячелетий, отчего утратил всё «лишнее». Но каждый раз от людской слабости его блевать тянуло. Ангелы — хрупкие существа. Но сильные. Минхо это знал как никто другой. Так почему люди, при ещё большей хрупкости, были настолько убоги? Почему каждый раз пытались укоротить и так короткую, по сравнению с мистическими существами, жизнь? Ему было не понять. Да и интерес был не настолько высок. Затмевало его в любом случае отвращение — то немногое чувство, что осталось с ним. Но каждый раз он всё равно оказывался рядом с Джисоном, не давая ему утонуть в своём отчаянии из-за очередного срыва человека. Он ощущался как невидимая глазу тень, что защищала от всего. Все остальные шугались от ауры, чернотой своей закрывающей любой свет, но Хан был не из таких. Ему было спокойно. От осознания того, что при каждом падении назад его всегда поймают. Дадут возможность опереться на грудь и не осудят. Ангелы были падки на чистые искренние чувства. Настолько, что иногда любая доброта в их сторону воспринималась слишком сильно. С этим они ничего не могли поделать. Бог (если он, разумеется, был) закладывал в них это, когда создавал. Первого ангела никто не запомнил. Не увековечил в статуе его великий образ. Дальше запоминали только тех, кто совершал какое-либо великое дело. Не только ангелов, честно говоря. Хан мог назвать по крайней мере десяток великих демонов, что построили их агентство по кирпичикам. И именно их статуи украшали «Аллею святых». Джисон каждый раз позволял себе засмотреться на белый мрамор, величественно возвышающийся на фоне зелёных кустов. — Я закончу отчёт, — выводит ангела из мыслей ровный голос, а после на столешницу ставится тёплый стакан из кафетерия. Привычный какао, пусть и без зефира, греет душу не хуже тёплого свитера. — Твой рабочий день давно кончился, Джисон. Джисон оборачивается на голос. Его взору предстаёт Минхо в неизменно чёрной одежде. Рубашка закатана до локтей, обнажая чёрные вены, что тянулись до самой шеи. Брюки сидели слишком хорошо, что не мог не отметить ангел. На запястье блестел серебряный браслет, повидавший больше, чем некоторые сотрудники их агентства. Иногда он задумывался о том, насколько украшение дорого для демона, чья душа настолько же черна, как и одежда. Настоящий облик его был скрыт, как и остальных, до тех пор пока он не покидал агентство по делам. — Я не могу, — фыркнул Джисон, лениво подпирая щёку ладонью. От созерцания маячка с фотографией Сынмина на экране монитора ему пришлось оторваться, чтобы посмотреть на парня. Это заставило демона фыркнуть. Провести рукой по тёмным волосам, растрепав идеальную укладку. Она никогда не держалась весь день. Иногда смешно падала на глаза. Джисон заглядывался на такое лишнюю секунду. — Твой рабочий день кончился. — Сынмин не дома, — возразил вновь шатен. Брови забавно нахмурились домиком, но сладкий запах какао не давал ему настаивать слишком долго. Парень обхватил чашку и сделал маленький глоток. Напиток согрел горло, едва заметно обжигая язык. Заставил растечься на стуле усталой лужицей. Сон, что долгое время откладывался на второй план, сейчас вновь ударил. Головная боль, что давно глушилась таблетками, тоже не осталась в стороне. Но Джисон к ней привык. Волнение за своего подопечного было куда сильнее. — У Сынмина два хранителя. Ангел было открыл рот, но резкий пищащий звук заставил того с хрустом повернуть голову к монитору компьютера, дабы посмотреть на маячок. Сейчас тот горел ярким красным, обозначая опасность не только ментальную, но и физическую. Оба тяжело вздохнули. Джисон — от волнения за своего подопечного. Минхо — от того, что это пятый раз за неделю. Белый снег падал на мягкие перья Джисона, но таял слишком быстро, чтобы Минхо успевал увидеть их форму. Его собственные крылья были чёрные, кожистые и с шипами на концах. Они давно потеряли чувствительность и даже в сравнение не шли с мягким ангельским оперением. Парни оказались на вершине давно заброшенного здания. Стены того поросли плющом, некоторые были разрушены. Стёкла выбиты. Ночью находиться здесь не было и капли желания. Особенно чтобы разгребать проблемы подростка, не видящего смысла жизни. Убить их было трудно, но почему-то сейчас Минхо думал, что помрёт со скуки быстрее, чем Ким всё-таки совершит задуманное. Джисон на него весьма неодобрительно посмотрел, явно уловив саму мысль. Он изменил облик на человеческий быстрее, чем демон успел заметить. Кинулся к парнишке громкими шагами, что привлекло его внимание. Заставило обернуться и поскользнуться на заснеженном кирпиче. Всё, что произошло дальше, отпечаталось в глазах Минхо огнём. Откинув Сынмина с края здания, Джисон не мог удержаться сам. Прошло пару секунд, когда уже его человеческое тело встретилось с землёй. Некогда роскошные ангельские крылья потеряли своё былое величие, полностью запачканные жидким золотом. Минхо хочется кричать. Хочется силой запихнуть душу обратно в тело. Не дать ей улететь на распределение. Провести ещё времени вместе. Плевать, что оно будет наполнено сидением в офисе за бесконечными отчётами. Кристально пофиг. Главное — рядом с ним. Ангелы — не люди. Ангелов убить нельзя. Но людей ведь можно. Минхо ненавидит это правило. Ненавидит его до злости и слёз на глазах. Каждый раз оно отбирает самое дорогое, что есть в его проклятой жизни. Заставляет вновь терять осколок давно чёрствого сердца. И всегда он повторяет одну и ту же ошибку вновь. Даёт себе чёртову надежду на счастье. Она умирает вместе с его ангелом и перерождается через сотню лет, проведённых в боли. Но демону всё равно. Боль уже не чувствуется. Он к ней привык. Ли Минхо давно утратил человечность. Но где-то там, глубоко за тысячью замков, скрывается умершая любовь. Она не пережила той пытки, которую подготовил ему совет. Не выдержала очередной встречи после сотни лет разлуки когда-то давно. Но росток всё равно дышит. Не известно, сколько осталось до того момента, когда он завянет окончательно, сломавшись под гнётом остальных. Не исключено, что тогда демон, окончательно разочаровавшись в таком подобии жизни, отправится в забытие. Страдать ему надоело. Как и тешить себя ложной надеждой, что медленно разъедает его из года в год. “05.12.2026 (пятое декабря две тысячи двадцать шестого) Сегодня Ким Сынмин, планирующий совершить суицид, спрыгнув с крыши заброшенного здания, скрытого от глаз людских, остался жив. В ходе операции ангел Хан Джисон упал со здания в человеческом облике, отчего отправился на перераспределение. Данное событие запечатлел демон-хранитель человека Ли Минхо, а также секретарь распределительного центра Ли Феликс. Совет принял решение отстранить Ли Минхо от работы до тех пор, пока его законный напарник Хан Джисон не переродится. К воспитаннику Ким Сынмину будут приставлены новые хранители в ходе 5 (пяти) рабочих дней. Подписи членов совета прилагаются. Фото с места происшествия и гибели сотрудника «Загробного агентства» Хан Джисона прилагаются. Подписи демона-хранителя Ли Минхо и секретаря центра распределения душ (как человеческих, так и нет) Ли Феликса прилагаются. Подпись главы отдела слежения за воспитанниками Хван Хёнджина прилагается. Отчёт согласован со всеми вышестоящими членами и изменению не подлежит. Дело №234.02 (номер двести тридцать четыре, дробь ноль два) закрыто.” Хёнджин закрывает папку, как только очередной лист оказывается скреплён степлером. Рутина утомляет, а компьютерный свет уже больно бьёт по глазам. На соседнем стуле развалился Феликс, что усердно печатал что-то. В зубах у него был зажат кончик шариковой ручки, что с удивлением пережила его ночные дожоры. — Эй, секретарь, не хотите ли выпить кофе? — с усмешкой предложил Хёнджин, отчего Феликс вздрогнул, отрываясь от своей работы. — Ты сейчас получишь, — хрипло фыркает парень, но со стула своего поднимается. Спина неприятно хрустит. Работать тут нелегко, особенно когда поддержки нет. Им пока повезло. В любом случае больше, чем Ли Минхо.