shot-time

Ветер медленно качал верхушки деревьев. Через прицел старой винтовки дорога казалась пустой, но опыт подсказывал обратное. В зоне тишина почти всегда означала, что скоро что-то случиться. Когда заказчик позвонил, одним нажатием ответил, на другой стороне звонка послышался хриплый голос старика. Он сказав о своих примечаниях сразу же сбросил трубку. А я остался в глубокой тишине и готовился навести прицел в человека. До зоны стрелял по приказу. Здесь – только ради того, чтобы дожить до следующего рассвета. Я задержал дыхание, плавно нажал на спуск, и винтовка глухо хлопнула. Через мгновение цель рухнула на землю – выстрел оказался точным. Перед этим цель стоя кувыркалась перед своим боссом. А заказчиком был ее старым папочкой. Но на этого дело, мне было насрать, так как только хотелось сделать дело, получив деньги вернуться домой. День закончился спокойно без всяких происшествий. Благополучно добрался домой, сменив одежду на уютную. Сел в кресло с висками в руках, размешав ее начал думать о сегодняшнем заданий. За окном раскинулся ночной пейзаж Италии. Огни города мерцали в темноте, словно тысячи маленьких звезд, отражаясь в стекле. Я молча наблюдал за ними, понимая, что уже через четыре дня вернусь в Сеул – город, который всегда называл своим домом. Такими мыслями направился к спальне и потихоньку уснул. *** Рассвет медленно заливал терракотовые крыши. Где-то внизу уже гремели чашки в маленьком кафе, пахло свежим эспрессо и теплой выпечкой. Я проснулся раньше будильника – по привычке. Несколько секунд смотрел в потолок съемочной квартиры, прислушиваясь к звукам улицы. Только убедившись, что все спокойно, поднялся с кровати, заварил крепкий кофе и подошел к окну. Для большинства жителей города начинался рабочий день. Для Джей-Кея – обычный выходной. Так как уже закончил свое дело и скоро вернется в родной город к своему любимому доберману Баму. Италия осталась позади так же тихо, так и прошло последние недели. Почти все это время – в стенах дома. Без лишних выходов, без желания растворяться в шумных улицах или искать новые впечатления. Иногда достаточно просто наблюдать, как за окном сменяются рассветы и закатов. Теперь этому спокойствию пришел конец. Аэропорт встретил привычной сценой: объявления, гул голосов, чемоданы, катящиеся по блестящему полу. Все это давно стало частью жизни. Эти терминалы почти не отличились друг от друга – менялись только вывески, язык и пейзаж за окнами. По заданиям приходилось бывать, в разных уголках Европы, поэтому подобные места уже давно не вызывали ни интереса, ни волнения. Посадочный талон лежал в кармане, а впереди ждал рейс до Сеула, работа без перерывов и с приключениями. Я сделал вдох, показал стюардессе свой талон. Она проводила меня на мое место. Я сел на место с облегчением. Когда самолёт приземлился, время уже приближалось к обеду. В зоне прилёта ждал отец. За те недели, что не виделись, он совсем не изменился – все тот же мужчина лет пятидесяти с привычно хмурым выражением лица. В одной руке был поводок, на другом конце которого нетерпеливо топтался Бам. Стоило псу заметить меня, как он громко залаял и принялся подпрыгивать, отчаянно пытаясь вырваться. Хвост ходил ходуном, а поводок натягивался все сильнее еле держась. — Добрый день, отец. Как поживал без меня? – начал разговор, толкая чемодан за собой – Здравствуй, гадёныш. Сначала забери своего неугомонного Бама, потом уже разговаривай. Господи… – фыркнул отец, едва удерживая рвущегося ко мне пса. Обиженно посмотрел на отца и поставив чемодан рядом присел к Баму и погладил его. —Соскучился, Чон Бам? – в ответ слышу только радостное гавканье. —Еще как, он ждал тебя с нетерпением – сказал отец шагая - Чонгук, поедем домой по дороге расскажешь как провел время в Италии. Вправду как сказал отец по дороге домой я рассказывал ему о том, как прошло мое время в Италии, куда я ездил, где кушал, и всякие подробности, но врал. На самом деле я вовсе не ездил никуда кроме этого - задания, я только и делал что планировал как выстрелить в лоб человеку. Отец все это не знал, даже не хотелось рассказывать правду, он все это время думает что я работаю переводчиком так как знаю несколько языков. Возможно когда-то настанет день чтобы об этом рассказать. Отец всегда был человеком прямым - без лишних слов и попыток смягчить правду. После смерти моей матери отец не научился говорить о чувствах, зато научился молчать так, так чтобы в этом молчании все равно читалось: он рядом, он держит, он не отпускает. Пять лет спустя он снова сделал шаг вперед - не из-за забывания, а из-за усталости от одиночества. Новая женщина вошла в дом не как замена, а как попытка вернуть хоть какое-то равновесие. Отец не обсуждал этот разговор со мной, а я не принимал мачеху как свою мать. То что отец однажды приведёт другую женщину в порог нашего дома это стало просто фактом. Теперь в доме была мачеха и ребенок двенадцати лет. Если я просто проголодался иду в кухню т говорю только одно - Я голодный - я возвращаюсь, после нескольких минут она приносит мне еду в мою комнату и уходит. У меня с мачехой нет ничего общего кроме отца. Ближе к вечеру мы с отцом вернулись домой. Отец немного был уставшим и сразу после приезда он сел отдохнуть в кресло, а я пошел заниматься своими делами в свою комнату. Мачеха ждала нас на кухню с ужином, ее ребенок прилежно лапал ее лакомство говоря - Ма, очень вкусно. Пошагав с порога не взглянув на нее, потопал на второй этаж. Уронив мачехе лишь одно слово. - Я не хочу кушать - не услышав ответа закрылся на замок в комнате. У всех своя жизнь, у всех жизнь разная. Но моя жизнь отличается от других. Запертой комнате открываю свой личный дневник и ежедневного начинаю писать свой записи после очередного убийства с винтовкой. *** Страница - 3 Не знаю, зачем продолжаю это писать. Наверное, привычка. Все что важно я и так держу в голове. Люди думают, что у таких как я нет сомнений. Это удобно - для них. Для меня это просто работа. Время, координаты, результат. Я не задаю вопросов. Так проще. Страница - 7 Я давно перестал считать выстрелы. Но иногда считаю погибших людей из-за меня. Не потому что горжусь. А потому что так проще отделить "работу" от остального. Хотя отделять уже почти нечего. Страница - 15 Сегодня снова снилась мать. Она стояла на кухне и резала хлеб так, будто ничего не изменилось. Во сне я все еще ребенок который возвращается поздно и боится признаться, где я был. Она улыбнулась. Потрясающая улыбка. Я проснулся раньше трагедий. Это редкость. Я листаю страницы дневника, нахожу пустой лист и беру на руки черную ручку. *** Страница - 11. Италия Я вернулся с Италии. Мне предстало убить женщину изменщицу которая изменила своему папику. Отвратительно - но это же месть. Я не чувствую эмоции когда я работаю. Измена — это нож в спину, нанесенный тем, кому доверял больше всего. Возможно не моему партнеру и не мне нельзя будет изменять в отношений. Посмотрим это в будущем. Закрывая дневник, убираю его назад в полку. Открываю дверь чтобы Бам с легкостью проник в мою комнату и ложусь в постель. После нескольких минут, зашел доберман и лег рядом. Видно что соскучился по хозяину.