Зависимость
4 июля 2026 г., 15:07
Очередной день и очередное задание, которое так безжалостно подкидывает Сущность. Джейк Парк бежит, чуть ли не спотыкаясь, под громогласный гул оповещения о последнем заведённом генераторе. Видимо, этот звук дал ему неслабый скачок адреналина в крови, ведь ещё мгновение назад парень едва волочил ноги, оставляя за собой кровавые кляксы, а теперь мчался так, будто запас сил в его теле никогда не иссякнет. Его силуэт стремительно отдалялся в сторону ворот, и это не могло не раздражать.
Нужно найти остальных. Они наверняка уже в поте лица тянут за спасительный рычаг, чтобы вызволить себя из этого проклятого места. Но и упускать того, кто без лишней осторожности несётся по открытой местности, нерационально. Подловить его на невнимательности и принести в жертву будет куда проще, чем вылавливать одного из толпы.
Так или иначе, гнаться за жертвой в открытую было слишком рискованно. Лесник попросту развернётся и побежит к тем, кто наверняка будет ждать у другого выхода, который к тому моменту будет открыт. Нужно подловить его. Одурманенный скорым побегом, Парк наверняка даже не обернётся, чтобы проверить, безопасно ли хвататься за рычаг. Убийца всё равно давно не появлялся, а значит, в голове у Джейка могло сложиться впечатление, что того бросили, или просто не нашли, или же переключились на других.
Медленно, переходя от одной конструкции из небрежно сколоченных досок к другой, убийца приближался к жертве. Выживший даже не подозревал, как близко находился тот, кто сможет забрать его жизнь и отдать её в лапы Сущности. Маньяк в белой маске профессионально скрывался с чужих глаз. Найти его сложно даже несмотря на то, что на улице около полудня и солнечные лучи освещают практически каждый уголок.
Словно тень, убийца продолжал сокращать дистанцию. Кровь в жилах закипала. Предвкушение пойманного выжившего уже затуманивало разум и дурманило не хуже крепкого алкоголя. В мозгах уже играла мысль о быстром сокращении дистанции, но нужно было держаться. Растерянный Джейк Парк гарантированно окажется на плече, если поймать его прямо при открытии ворот.
В порыве этих рассуждений убийца упустил момент, когда рука лесника коснулась рычага ворот. Тяжёлые двери с грохотом и гулом запустили механизмы, с каждой секундой приближая жертву к манящей свободе. Нужно было действовать. Сейчас или никогда. Маньяк с хладнокровным рвением вышел на открытое пространство перед воротами и замахнулся ножом. Питание на воротах вот-вот будет подано. Удар и… Промах?
Отчаянный Дэвид Кинг подставил плечо под удар в тот самый момент, когда ничего не подозревающий Джейк резко обернулся на звуки позади. В его глазах читался шок и непонимание, откуда появился кровожадный преследователь и ангел-хранитель.
Сирена загудела вновь. Ворота открылись. Всего секунды не хватило Парку, чтобы открыть двери без лишней крови. Резко двинувшись в сторону, юноша закрыл собственным телом Дэвида позволяя тому проскользнуть к выходу. Этот замах ножа распорол куртку лесника, вгрызаясь лезвием в теплую плоть. Рана на груди оказалась глубокой, но не смертельной. В момент замешательства оба выживших рванули прочь, оставляя убийцу одного с его собственным провалом. Бежать за двумя другими уже поздно. Они скорее всего уже вышли, боясь попасться на глаза убийце.
Чёрный туман жадно вцепился в проигравшего. Сущность забирала его медленно, смакуя каждый сантиметр чужого тела, чтобы через мгновение выплюнуть обратно в эту проклятую обитель. Глаза заволокло темнотой. А потом Джонсон уже стоял не посреди полей с генераторами, а в пространстве, где время спало вечным сном. Ни выживших. Ни ворот. Ни воплей и стонов раненных.
Оглянувшись по сторонам, Гост Фейс заметил, что рядом нет ни души. Как и обычно, ничего нового. Дэнни тяжело вздохнул и зашагал в сторону хижины, но почти сразу поправил сам себя в мыслях. Хижиной это место называл только тот, кто никогда здесь не был. На самом деле это был скорее заброшенный на тысячелетия особняк, хотя, ещё правильнее сказать, помойка с претензией на величие. Но выбора никому не давали. Здесь приходилось жить, спать, в общем, скрашивать досуг между заданиями Сущности.
Помимо «прекрасных» видов этого местечка, некоторые обитатели давно перестали разговаривать. Они только рычали или смотрели перед собой пустыми глазами, в которых давно погасло что-либо человеческое. Дэнни старался держаться от таких подальше. Не потому, что боялся их. Просто незачем трогать то, что уже вряд ли обладает хоть каким-то самосознанием.
Но оставались и те, с кем можно было пообщаться. Не всегда в форме полноценного диалога, конечно. Иногда и монолог сходил за общение, особенно в условиях полной изоляции от нормального мира. Годились любые звуки, лишь бы не сойти с ума окончательно. Покачиваясь из стороны в сторону, Джонсон уже почти подошел к дому, как вдруг заслышал шустрые шаги в свою сторону. Обернувшись, он заметил Фрэнка, который на полном ходу приближался к убийце в чёрном. Отведя глаза в сторону, Гост Фейс уже был готов к очередному расспросу.
— Ну что? Как всё прошло? Ты убил всех? — начал подросток, осматривая наряды собеседника на наличие следов сопротивления и крови.
— А ты сомневаешься? — включив всю свою харизму, протянул Дэнни и демонстративно, в своём стиле, стёр свежую кровь с ножа.
— Опять будешь разглядывать бесчисленные фотографии? Смотри не обкончайся, — дерзко продолжил мальчишка, пристально наблюдая за Гост Фейсом. Они оба были в масках, так что понять какие эмоции испытывают было сложно. По интонации оба вели себя как обычно. Однако лицо Джонсона немного покосило. Не хватало, чтобы Фрэнк начал клянчить парочку кровавых фотоотчётов, иначе вся красивая ложь ушла бы коту под хвост.
И похоже молитвы Призрачного Лица были услышаны. Сущность вернула на «базу» ещё одного убийцу, и тот материализовался совсем неподалёку от говоривших. Крупный силуэт начал проявляться из чёрного тумана, словно статуя, вырезанная из самой тьмы. Твёрдыми, неумолимыми шагами он вышел из липкой дымки и медленно повернул голову, осматривая пространство вокруг себя. Его движения были пугающе плавными, почти шарнирными, словно каждую конечность двигали невидимые нити. Он наклонил голову сначала в одну сторону, затем в другую, и в этом жесте было что-то неестественное, механическое, будто кукла, ожившая по воле злого кукловода. Если бы не тихий шёпот Сущности, которая предупреждала своих пленников о каждом появлении, ни Моррисон, ни Джонсон не расслышали бы того, как бесшумно этот маньяк в запачканном кровью комбинезоне автомеханика ступил на пропитанную смертью землю.
Дэнни вмиг забыл о разговоре с главой Легиона. Все его мысли, всё его внимание приковали к себе выверенные до миллиметра размеренные шаги, мощная грудная клетка, которая едва заметно вздымалась при дыхании, и тихий, протяжный гул выдохов, прорывающихся сквозь латекс белой маски. Аура, которая окружала Майерса, была настолько плотной, жуткой и удушающей, что казалось, будто чёрный туман до сих пор не рассеялся, а только сгустился вокруг этой живой легенды ужаса. Гост Фейс, будучи журналистом, многое узнал об этом безжалостном и хладнокровном убийце. В голове всплывали десятки статей, сотни заголовков, которые кричали о воплощении чистой ярости. О том существе, которое из года в год кошмарило маленький, ничем не примечательный городок Хэддонфилд. О тени в белой маске, которая унесла десятки жизней, включая жизни собственных родственников. Свежая кровь выживших всё ещё алела на его руках и одежде, а на кухонном ноже, который Майкл сжимал в своей мёртвой хватке, эта же тёмная жидкость уже успела запечься, слиться с металлом и стать неотъемлемой частью образа идеальной машины для убийств.
Оправившись от секундной «слабости», маньяк в чёрной мантии тряхнул головой, чтобы вернуться в реальность. Однако стоило ему это сделать, как Майерс исчез. Бесследно. Беззвучно. Не оставив после себя ни намёка, ни тени, ни даже воспоминания о своём появлении, кроме тяжёлого осадка в груди.
Дэнни облегчённо выдохнул и перевёл взгляд на Фрэнка. Подросток тоже явно увлёкся зрелищем. Он стоял, скрестив руки на груди, и провожал на тот момент уже пустое место своими бешенными глазёнками, которые едва мигали в мелких прорезях маски. Во взгляде мальчишки читалось что-то между уважением и брезгливостью по отношению к убийце, который за всё время существования в тумане не проронил ни слова.
— Этот тип такой мутный, — наконец высказался Фрэнк, коротко глянув в сторону, — Наверняка на всю голову пизданутый сталкер.
Призрак не стал ничего отвечать, но слова парня зазвучали в его голове с неожиданной сладостью. В них было зерно истины, а может быть, и нечто большее. Картина в целом складывалась удачно. Дэнни мысленно перебирал вырезки из статей, которые когда-то просматривал с трепетом и чрезмерной воодушевлённостью. Майкл Майерс появлялся из ниоткуда. Он был тенью, которая, разве что, отражалась в зеркалах, и кошмаром, который не заканчивался с рассветом. Мало того, он точечно преследовал некую Лори Строуд, ту самую, которой чудом удалось выжить в злосчастную ночь, когда Майерс сбежал из психбольницы. Он возвращался к ней снова и снова, словно смерть, которая не умеет сострадать.
Внезапная мысль ударила в голову, как косяк неплохой травки. В мозгах маньяка моментально вызрела навязчивая идея. Она росла, пускала корни, обвивала сознание липкими щупальцами любопытства.
Дэнни понял, что просто обязан узнать безликого убийцу поближе. Потому что такие совпадения не случаются просто так. А если и случаются, то их нужно использовать по максимуму. Мало того, что сам Майкл находится в обители Сущности, так ещё и убивает по личной прихоти. Он не подчиняется правилам, не играет по чужим сценариям. Он принадлежит только своим инстинктам и желаниям, словно зверь, которого никогда не удавалось приручить. В его мире нет места сомнениям, переговорам или жалости. Есть только цель и путь к ней, выложенный чужими костями.
Джонсон был другим. Он скорее напоминал ассасина с маниакальными замашками. Ему нравился сам процесс, нравилось напряжение в глазах жертвы, нравилось ощущать себя охотником, который может позволить себе играть с добычей. Он наслаждался каждым моментом, растягивал удовольствие, делал из убийства маленький спектакль, где он был и режиссёром, и главным актёром.
Именно эта разница притягивала его к Майклу сильнее, чем любая физическая сила. Дэнни хотел понять, что скрывается за белой маской. Хотел заглянуть в пустые глаза и увидеть там хоть искру того безумия, которое жило в нём самом. А может быть, он просто хотел найти родственную душу в этом царстве вечной боли и крови.
— Ты там ещё в трусы себе не накончал? — резко раздался голос Моррисона, который моментально выдернул Дэнни из его влажных фантазий. Фрэнк стоял, чуть наклонив голову, и в его позе читалось откровенное ехидство. — Выглядишь так, будто увидел что-то настолько горячее, что сам с собой совладать не в состоянии.
Журналист дёрнулся, возвращаясь в реальность. Мысли разбегались, как тараканы от летящего в них тапка, и ему потребовалась пара секунд, чтобы собрать их обратно.
— Отъебись, — отстранённо рыкнул парень и поправил маску, будто из-под неё действительно можно было разглядеть его завороженное лицо. — Я думал, куда повесить новые фото. А этот тип просто выбил меня из колеи своим долбанным появлением.
Оправдание вышло так себе. Но в целом могло и сработать. Да и кому, в конце концов, не плевать? В Тумане слухи разлетались так же быстро, как и в какой-нибудь мелкой деревушке, где каждая старушка знает, кто и с кем вышел из дома. Правда, в силу отсутствия связного сознания у трети местных обитателей, толку от распространения информации практически не было. Сплетничать не с кем. Рычащие твари не слушают, а те, кто слушает, давно забыли, что значит говорить. Пусть глава Легиона хоть голос сорвёт, рассказывая всем, что Гост Фейс двояко посмотрел на Майкла. Всем будет настолько похер, насколько это вообще можно себе представить в этом безумном месте. А если кому-то и не плевать, то он вряд ли приложит хоть какие-то усилия, чтобы использовать эту информацию против Дэнни.
— Мне пора, — двинувшись с места сказал убийца в чёрном и обернулся в сторону особняка. — Потом всё обсудим, сейчас уже сил нет на болтовню.
После этого убийца зашагал туда, куда пал его взор. На мрачное громадное здание, вокруг которого то и дело появлялись лапки Сущности или вскрикивали вороны. Однако уход от Фрэнка был связан далеко не с утомлённостью Госта. Он соврал. И соврал легко, почти не задумываясь. Потому что в его мысли острыми клыками вгрызлась стойкая, навязчивая идея: он должен узнать молчаливого маньяка так близко, насколько это вообще возможно. И пока Майкл ещё не покинул обитель, пока чёрный туман не утащил его на очередное задание, нужно было торопиться. Дэнни хотел наладить первичный контакт. А для этого требовалось выследить Майерса так же профессионально, как он выслеживал своих жертв в Хэддонфилде. Отследить каждый его шаг, каждое движение, каждый вздох. Понять, чем этот монстр живёт в свободное от убийств время. Есть ли у него привычки, ритуалы, слабости. Или под белой маской действительно скрывается пустота, которую невозможно заполнить ничем, кроме крови и чужих криков.
Дэнни ускорил шаг, и чёрные ленточки, завязанные чуть ниже плеч, зашевелились, подчиняясь потокам ветра. Внутри всё горело от предвкушения.
Особняк встретил привычной тишиной. Тяжёлой, давящей, пропитанной запахом крови и сырости. Чёрная накидка едва шелестела, когда он ступил внутрь, осторожно закрывая за собой тяжёлую дверь. Фрэнк остался снаружи, и это было хорошо. Меньше вопросов, меньше лишнего шума. Гост Фейс остановился в коридоре и прислушался. Сердце колотилось где-то в горле, хотя он не мог объяснить почему. Он охотился на людей. Он убивал их, смотрел в глаза, когда жизнь покидала тело. Он не должен был так волноваться. Но Майкл Майерс не был жертвой. Где-то на втором этаже скрипнула половица. Джонсон замер. Звук был едва уловимым, почти призрачным. Если бы он не вслушивался в каждую мелочь, то никогда бы не услышал. Журналист двинулся в сторону лестницы. Шаги были бесшумными. Дэнни знал, как двигаться в темноте, как сливаться с тенями, как становиться невидимым. Он делал это сотни раз, когда выслеживал очередного ничего не подозревающего человека. Сейчас он делал то же самое. Только жертва была другой. Дэнни поднимался по лестнице медленно, придерживаясь за перила, чтобы не издать ни звука. Каждая ступенька могла стать ловушкой. Каждый скрип мог выдать его с головой. Он добрался до верха и выглянул из-за угла.
Коридор второго этажа был длинным и тёмным. Кое-где на стенах висели картины, которые никто никогда не рисовал. Сущность создавала их из чужих страхов, и в них не было ничего, кроме боли. В конце коридора виднелась приоткрытая дверь. Оттуда падал тусклый, едва уловимый свет. Парень сделал шаг вперёд. Он шёл вдоль стены, держась в тени, и его пальцы сами собой цеплялись за шершавую деревянную поверхность, которой был обит дом. Внутри всё дрожало от напряжения. Не от страха. А от в геометрической прогрессии нарастающего предвкушения. Ему хотелось увидеть. Понять. Заглянуть за эту безучастную маску. Он почти дошёл до двери, когда внутри комнаты что-то грохнуло. Тяжело, глухо, словно упало тело.
Гост Фейс тут же замер как вкопанный. От резко прервавшейся тишины сердце пропустило удар. Он пригнулся и осторожно заглянул в приоткрытую дверь. Комната была пустой. В углу стояла старая кровать, на стене висело мутное зеркало. И Майкл. Он стоял спиной к двери и смотрел в окно. Его руки висели вдоль тела, голова была слегка наклонена вбок. Он ничего не делал. Просто стоял. Стоял и рассматривал что-то вне досягаемости поля зрения Джонсона.
От этого зрелища мурашки побежали по коже. В этой неподвижности было что-то неестественное. Майкл напоминал статую, которую забыли убрать после окончания выставки. Убийца в чёрном всматривался в силуэт сначала минуту, потом две, затем и все десять. Майкл не двинулся ни на миллиметр. Только грудь медленно вздымалась под комбинезоном, и иногда из-под маски вырывался тихий, почти неразличимый выдох.
Наконец журналист решил, что пора сократить дистанцию. Задержав дыхание, парень попытался сделать шаг вперёд. Но стоило чуть сместить центр тяжести, как в этот момент половица жалобно скрипнула. Майкл резко повернулся, как хищник, который почуял добычу.
Последнее, что Дэнни увидел, так это белую маску, повёрнутую прямо на него. Две чёрные дыры вместо глаз, пустые и бездонные. Он не видел, куда смотрит Майкл, но всем телом чувствовал этот взгляд. Тяжёлый, давящий, прожигающий насквозь. По невероятному стечению обстоятельств Майерс, как и все адекватные люди, первостепенно смотрит перед собой, на уровне глаз, а уже потом проверяет верх и низ в поле зрения. Это сыграло на руку Призрачному Лицу, который как раз сидел на корточках и смог ретироваться до того, как его заметят.
Воздух в лёгких закончился, но Дэнни не мог вдохнуть. Он всё также стоял за стеной как парализованный, и внутри него тлела надежда, что молчаливый убийца не пойдет проверять коридор. Но такого подарка от судьбы не предвиделось. Из комнаты начали раздаваться размеренные и уверенные шаги. Гул от крупных ботинок эхом отзывался в ушах Джонсона. Каждый шаг был как стук стрелок в старинных часах.
Когда Майкл уже был в опасной близости к дверному проёму, воздух вокруг задрожал. Дэнни почувствовал это раньше, чем увидел. Знакомое покалывание в кончиках пальцев, тяжесть в груди, а потом чёрный туман начал выползать из-под пола. Он поднимался медленно, липко, окутывая ноги, поднимаясь выше, к коленям, к поясу.
— Только не сейчас, — прошептал Дэнни. — Блядь, только не сейчас.
Но Сущность не слушала молитвы. Она забирала их обоих.
Майкл не сопротивлялся. Он стоял неподвижно, пока туман поглощал его тело, и его фигура медленно исчезала в бесконечной темноте, словно её стирали с холста невидимой рукой. Последнее, что Дэнни успел увидеть перед тем, как и его самого накрыло чёрной пеленой, была белая маска с двумя провалами вместо глаз.
Спустя какие-то несчастные секунды он уже стоял на холодной земле, а вокруг простирался бескрайний лес. Такой же мрачный, как и все остальные леса в этом проклятом месте, но сегодня он казался особенно тихим, даже мёртвым. Деревья торчали из земли голыми стволами, их ветви тянулись к серому небу, как скрюченные пальцы утопленников, которые пытаются ухватиться за последний шанс к спасению. Где-то вдалеке кричали вороны, и этот резкий, пронзительный крик разрывал тишину на мелкие осколки, возвращая Дэнни в реальность. Он был один, правда совсем ненадолго. В нескольких метрах от Госта начал сгущаться чёрный туман, и парень рефлекторно заскочил за укрытие в виде груды камней, присев на корточки. Вязкий, чёрный, как дождливая ночь, туман начал искриться и переливаться алыми раскатами, а потом оттуда вышел Майкл. Спокойный, невозмутимый, уже сжимающий в руке свой кухонный нож. Маньяк в чёрном не спешил выдавать своё местоположение, осторожно поглядывая за дьяволом во плоти. Ранее упомянутый, в свою очередь, осмотрел, полученное на время матча, холодное оружие и резко повернул голову на вопли ворон на той стороне леса. Развернувшись, Майерс зашагал вглубь леса, оставляя позади себя второго убийцу, который всё ещё пытался прийти в себя от игры на грани. Шаги Тени начали отдаляться, и Джонсон рванул за своей «жертвой», чтобы не упустить того из виду. Ловко перебираясь от одной постройки к другой, Призрак наблюдал за каждым шагом и взглядом Майкла.
Первая кровь пролилась спустя пару минут. Гост услышал крик раньше, чем увидел тело. Вопль был высоким, женским, полным ужаса и боли. А потом он оборвался. Словно кто-то перерезал струну. Гост Фейс проскочил за дерево и замер. Майкл стоял с телом девушки в руках, и в этой неподвижности было что-то завораживающее. Она была ещё молодой, в лёгкой футболке и в рваных джинсах. Её глаза остались открытыми, но в них уже ничего не было. Ни страха, ни боли. Только пустота, которую оставляет после себя смерть, когда забирает человека целиком, не оставляя даже воспоминания о том, кем он был при жизни. Майерс держал её за волосы, крепко сжимая спутанные светлые пряди в кулаке. Он разглядывал обмякшее тело с каким-то холодным, почти научным интересом. Его взгляд медленно скользил по её шее, плечам, задерживаясь на ранах, которые он сам же и оставил. Потом он перевёл взгляд на нож. Лезвие почти полностью скрылось в теле, только рукоять торчала наружу, поблескивая в тусклом свете. Майкл схватился за неё свободной рукой и потянул на себя. Лезвие заскрипело о рёбра, издавая мерзкий, протяжный звук, от которого у нормального человека стыла кровь в жилах. Но Джонсон лишь завороженно наслаждался чавканьем плоти поодаль, не смея разрывать зрительного контакта с актом насилия.
Кровь хлынула наружу тёплым, густым потоком, как только лезвие освободило проход. Она залила руки убийцы, окрашивая их в густой, почти чёрный, в полумраке окружающей обстановки, цвет. Алая жидкость капала на землю, на траву, на одежду девушки, смешиваясь с той, что уже вытекла раньше. В воздухе запахло железом и этот запах заполнил всё вокруг, вытесняя даже сырой лесной воздух. Как только нож вышел из бездыханного тела, Майкл разжал пальцы. Девушка глухо упала на землю, её голова стукнулась о корень дерева, и тело замерло в неестественной позе, вывернутое на бок. Майкл даже не посмотрел на неё. Для него она перестала существовать в ту секунду, когда он вытащил нож.
Дэнни смотрел и не мог отвести взгляд. Он и сам убивал. Десятки, сотни раз, если считать все задания Сущности. Но он делал это почти как в кино. Пары точных ударов хватало, или он прибегал к хитрым ловушкам, растягивал удовольствие по-своему, но всегда с чувством стиля. Он был фотографом в мире смерти, и каждое убийство для него было произведением, которое он всегда оставлял на память в виде снимка. Но Майерс был другим. Он просто убивал, потому что это было заложено в нём на самом глубинном уровне, глубже инстинктов, глубже желаний. Он был воплощением насилия, чистым и незамутнённым, и в этом была своя, пугающая, притягательная красота, от которой у Гост Фейса перехватило дыхание. Под кожей начало разливаться приятное тепло. Джонсон почувствовал, как кровь быстрее бежит по венам, как сердце колотится где-то в горле. Возбуждение накатывало медленно, тягуче, с каждым выдохом Майкла, с каждой каплей крови, падающей на землю. Он вдруг понял, что завидует. Не тому, как Майкл убивает, а тому, что на месте девушки не оказался сам Дэнни.
Следующие полчаса превратились для журналиста в кровавый спектакль, от которого невозможно было оторваться. Он следовал за Майклом на расстоянии, прячась за деревьями и разными конструкциями, и наблюдал, как тот охотится. В отличие от Госта, Майерс не крался и не прятался за каждой стенкой. Он просто шёл. Тяжёлой, неумолимой походкой, и жертвы сами выдавали себя паническими криками и топотом. Они слышали шаги и дыхание, но не видели убийцу, и это сводило их с ума. Маньяк в чёрном видел это снова и снова. Парень у генератора попытался убежать. Майкл догнал его через считанные секунды, схватил за шиворот и с размаху приложил головой о металлический корпус. Кровь брызнула на провода, и генератор заискрил. Майкл не обратил на это внимания. Он просто бил. Раз за разом, пока голова жертвы не превратилась в кровавое месиво, а тело не обмякло в его руках. Тогда он разжал пальцы, и парень сполз на землю, оставляя на ржавом железе длинные красные полосы. Как только очередная жизнь покинула этот мир, Джонсон выдохнул. Внутри всё горело. Он заметил, что Майерс даже не смотрит на лица. Ему не важно, кто перед ним. В этом было что-то животное, первобытное, и Дэнни поймал себя на мысли, что его тело уже всё горело и жаждело внимания. Прикусив губу изнутри, парень заставил себя сосредоточиться на наблюдении, а не на собственных ощущениях. И не зря, ведь Тень стремительно отдалялся в сторону командного пункта на территории поместья МакМиллана. Поднявшись на второй этаж, Призрачное Лицо заглянул в разбитое окно и увидел, как Майкл входит внутрь, преследуя сразу двоих. Парень пытался защитить девушку. Это было до абсурда смешно. Майкл просто отбросил пацана в сторону, а когда тот попытался подняться, наступил ему на спину и вогнал нож в основание черепа. Тело дёрнулось и замерло.
Девушка скукожилась в углу, закрывая лицо руками, и тихо заплакала. Майкл подошёл к ней, наклонился и взял её за запястья. Пригвоздив беззащитную к стене своими же руками, Тень не церемонясь вогнал лезвие под рёбра девчонки, начиная вести нож к центру живота. Плоть мерзко захлюпала, а кровь податливо начала сочиться из свежего ранения, окрашивая наряд жертвы в алый цвет. Девушка кричала, но ни Майерс, ни Джонсон не слышали её голоса. Журналист прожигал взглядом Майкла. Парень смотрел на то, как убийца наклоняет голову, чтобы лучше видеть под маской, как его грудь мерно вздымается, как кровь заливает его руку. И в какой-то момент журналист понял, что видит не жестокость. Чёрное, грязное, безумное искусство, которое никогда не выставляли в галереях, но которое стоило всех шедевров мира. Парень провёл языком по пересохшим губам и почувствовал, как внутри всё сжимается. Он уже давно привык ходить в этой маске и костюме, однако сейчас ему казалось, что он буквально плавится от жары и духоты, которые окутывали его из-за перевозбуждения.
Оставшиеся четверо выживших нашлись быстро. Они стояли у закрытых ворот, обнимались и радовались, думая, что всё кончено. Наверняка они слышали крики, но по какой-то причине были убеждены, что их не настигнет та же участь, что и сокомандников. Да и бояться нечего, ведь они уже у ворот, а значит прикроют друг друга в случае, если убийца появится. Однако, будучи одурманенными собственной победой, ребята и не приметили, как Майкл сократил дистанцию до критической. Парень, который стоял на открытии ворот вдруг побледнел и рухнул на траву, отпуская рычаг к заветной свободе. Майерс вогнал тому нож в затылок без всякого сожаления. Остальные рефлекторно закричали, заметив труп. Дэнни видел, как Майкл двигается среди них. Никакой спешки и суеты. Он не бегал за жертвами, он просто оказывался там, куда они бежали. Со стороны казалось, что все эти людишки сами набегали на окровавленный кухонный нож маньяка. Когда на всей территории остался всего один живой человек, в лесу воцарилась звенящая тишина, нарушаемая только редкими всхлипами ветра. Девушка была изувечена, но ей удалось отползти подальше от ворот, чтобы найти укрытие и перевести дух. Постанывая от боли и крепко сжимая рассечённое плечо, Мэг крохотными шажками переползала от одной постройки к другой, оставляя за собой тёмный кровавый след на пыльной земле. Единственной надеждой на побег для неё был люк, и сейчас всё её внимание было сосредоточено на том, чтобы услышать спасительный гул, который мог бы подарить ей второй шанс. Знакомый, манящий звук заставил кровь заиграть в жилах, а сердце забиться быстрее. Адреналин разлился по телу, притупляя боль и даря иллюзию сил. Прямо перед глазами замаячил вкус долгожданной свободы, которую она вырвет из лап самой смерти. Томас почти чувствовала, как свежий воздух касается лица, как земля под ногами становится твёрдой и настоящей, а не этой проклятой туманной почвой. Но реальность оказалась куда жестче её фантазий. Когда звук люка стал запредельно громким, девушка наконец заметила путь для побега. Дверца была открыта, тёмный проём манил её вниз, к спасению. Она рванула вперёд, забыв о боли, о ранах, о страхе. Ноги несли её сами, и уже через секунду казалось, что свобода буквально в шаге от неё. Мэг не заметила, как Майерс бесшумно проскользнул по ту сторону стены, не отводя взгляда от последней жертвы. Он двигался параллельно с ней, тенью, которая не отбрасывает отражения. Считанные метры отделяли её от спасения. Она уже почти дотянулась до края люка, когда где-то позади раздался звук тяжёлого шага. А потом Майкл появился из-за поворота. Он сделал всего одно движение, и крышка люка с глухим металлическим грохотом захлопнулась прямо перед носом Мэг. Девушка замерла на месте, глядя на закрытый проём, из которого только что веяло свободой. Внутри неё что-то оборвалось.
Дэнни затаился за камнем, в паре шагов от люка. Он видел всё. Видел, как Томас бежит к спасительному проёму, как в её глазах горит надежда. Видел, как Майкл появляется из ниоткуда и одним ударом ноги захлопывает крышку прямо перед носом. Видел, как надежда в глазах умирает, сменяясь ледяным ужасом. Девушка замерла на секунду, а потом развернулась и рванула прочь прямо на киллера в мантии. Гост Фейс даже не шелохнулся. Он смотрел на неё, на её искажённое страхом лицо, и внутри него разрасталось липкое, тягучее предвкушение. Она бежала прямо в его объятия, и он уже почти чувствовал, как её кровь зальёт его руки. Но он не успел.
Майкл сделал всего один широкий шаг. Его рука с ножом описала идеальную дугу, и лезвие вошло Мэг ровно в висок с глухим, мокрым хрустом, от которого у Дэнни перехватило дыхание. Девушка не успела даже вскрикнуть. Её тело по инерции пронеслось ещё пару шагов и рухнуло прямо к ногам Джонсона, распластавшись у его ботинок в неестественной позе. Кровь хлынула из раны, заливая траву и рыхлую землю.
Дэнни смотрел на это с застывшим ножом в руке, который он так и не успел опустить. Внутри него всё оборвалось. А потом взорвалось.
Воздух стал тяжёлым, почти осязаемым. Грудь ходила ходуном, дыхание сбилось, а сердце колотилось где-то в горле с такой силой, будто вот-вот пробьёт рёбра наружу. Дэнни смотрел на тело у своих ног, на тёплую кровь, растекающуюся по земле, и не мог дышать. Подняв голову, он увидел, как Майкл стоял в паре шагов, опустив руку с ножом. Его белая маска была залита алым, комбинезон превратился в сплошное тёмное пятно. Он чуть наклонил голову, глядя на Гост Фейса, и в этом жесте читалось что-то неуловимое. Дэнни смотрел на него и чувствовал, как крышу сносит окончательно. В голове бесконечно крутились образы. Эти резкие, выверенные движения, эта абсолютная, безжалостная элегантность, всё это смешалось в один горячий ком, который бил ниже пояса.
Чёрный туман начал подниматься из-под земли, окутывая их обоих. Дэнни чувствовал, как реальность тает, уступая место чему-то другому, но его взгляд был прикован к Майклу. К этому воплощению смерти, которое заставляло его сердце биться так, как оно не билось никогда.
Оказавшись в обители, Дэнни впервые не смог устоять на ногах после матча. Колени подогнулись, и он рухнул на холодный пол, едва успев выставить руки перед собой. Лёгкие распирало в попытках ухватить воздух, но казалось, что кислород обжигал горло. Его будто душили собственное возбуждение, собственный восторг, который распирал изнутри и не находил выхода. Он сдёрнул маску с лица, швырнув её в сторону, и впился пальцами в край капюшона, словно пытаясь за что-то ухватиться. Воздух холодным потоком ворвался в лёгкие, и Дэнни сделал несколько глубоких, судорожных вдохов, чувствуя, как сердце постепенно замедляется. Но внутри всё ещё бушевал огонь. Тот самый, что разгорелся, когда он смотрел на Майкла. Когда видел, как тот убивает. Когда понял, что смерть может быть настолько красивой, что от неё можно кончить, даже не прикасаясь к себе.
Дрожащей рукой он провёл по лицу, стирая пот и кровь, которая попала на кожу. Волосы слиплись, дыхание всё ещё было прерывистым, а в штанах было тесно и мокро. Он прикрыл глаза, пытаясь прийти в себя, но перед глазами всё ещё стояла белая маска, залитая кровью, и тёмные провалы глаз, которые смотрели на него с такой пугающей пустотой. Нужно было собрать все силы и дойти уже до злополучной комнаты. Джонсон, натянув маску обратно и едва переставляя ноги, зашагал к особняку. Сейчас дом выглядел как никогда привлекательно. Он манил, чуть ли не шептал Призраку, что нужно зайти внутрь. И Гост Фейс подчинялся. Войдя в здание, убийца прислонился к стене и выдохнул. Каждое движение давалось с трудом, словно тело налилось свинцом и одновременно горело в лихорадке. Дэнни вышел в коридор и остановился, прислушиваясь. Тишина. Только где-то далеко капала вода, и ветер завывал в щелях окон. Он сделал шаг, второй, и понял, что не чувствует пола под ногами. Только пульс, который стучал в висках, в горле, в паху, заглушая всё остальное. Лестница показалась ему бесконечной. Дэнни ухватился за перила, и пальцы скользнули по холодному дереву. Подъём на второй этаж превратился в испытание. Ноги дрожали, дыхание срывалось, а в голове пульсировало одно и то же. Майкл там, наверху. Майкл ждёт. Или не ждёт, но это не имело значения. Дэнни уже не мог остановиться.
Он добрался до верха, прислонился к стене и закрыл глаза на мгновение. Сердце колотилось так громко, что казалось, его стук разносится по всему коридору. Он провёл рукой по груди, чувствуя, как мантия прилипла к влажной коже. Коридор второго этажа тянулся бесконечно. Каждый шаг давался с трудом, словно он шёл по зыбучему песку, который затягивал его ноги. Пальцы судорожно сжимались и разжимались, а в голове проносились обрывки образов: белая маска, залитая кровью, тёмные провалы глаз, грубое движение ножа, рассекающего плоть. Джонсон сглотнул и почувствовал, как пересохшее горло саднит от каждого вдоха.
Он почти дошёл до двери, когда ноги подкосились. Парень упал на колени, ударившись о половицы, и на мгновение замер, пытаясь перевести дух. Руки дрожали, а пот заливал лицо. Он прикусил губу до крови, чувствуя, как металлический вкус разливается по языку, и это немного помогло собраться.
— Блядь, — выдохнул он, поднимаясь на ноги.
Он застыл перед дверью. Всего несколько сантиметров отделяли его от того, чего он прямо сейчас жаждал всем своим существом. Ладонь скользнула по холодной древесине, и этот прикосновение отозвалось где-то внутри дрожью, которая прокатилась по позвоночнику и осела внизу живота. Эмоции внутри него превратились в бурлящую, нестабильную субстанцию. Она клокотала, извивалась, подбрасывала вверх волны болезненного желания, и от каждого такого всплеска Джонсон едва не корчился, чувствуя, как цунами наслаждения накрывает его с головой, заставляя дышать чаще и глубже.
В один момент журналист всё-таки решился на крайне безмозглый поступок, ворвавшись в комнату без стука. Тишина, которая моментально ударила по ушам, была такой же плотной, как воздух перед грозой. Майкл стоял у окна спиной ко входу и его профиль в окровавленной маске отражался в мутном стекле. Дверь с грохотом ударилась о стену, но он даже не дрогнул. Лишь медленно, почти лениво, повернул голову в сторону вторженца, и в этом движении было столько холодного безразличия, что у Дэнни перехватило дыхание.
Убийца в чёрной мантии шагнул вперёд, даже не думая церемониться. Рука уже тянулась к плечу Майкла, чтобы коснуться, притянуть, почувствовать под пальцами ткань его комбинезона. Но Майерс развернулся быстрее. Быстрее, чем Дэнни успел бы моргнуть, быстрее, чем его сердце успело бы сделать следующий удар. В руке Майкла всё ещё был тот самый кухонный нож, лезвие которого покрывала засохшая кровь, превратившаяся в тёмные, почти чёрные разводы. Он не произнёс ни слова, но его движения были красноречивее любых угроз: каждый мускул, каждая линия его тела кричали о том, что приближаться к нему не стоит.
— Давай, — усмехнулся Дэнни, и в его голосе прозвучала та самая безумная хрипотца, которая появляется, когда разум перестаёт контролировать тело. Он сделал ещё один шаг вперёд, разведя руки в стороны, словно приветствуя собственную гибель. — Я не боюсь твоего ножа.
И это была чистая правда. Гост Фейс точно сошёл с ума, но безумие его было осознанным, желанным, выстраданным. Его разум полностью заполнил образ маньяка в комбинезоне автомеханика. Молчаливый тиран, который не проронил ни слова, но при этом был настолько совершенен в своей жестокости, что это казалось недооценённым шедевром. Каждый взмах его ножа, каждый лязг металла, входящего в плоть, превращали зрелище из категории «до ужаса страшно» в категорию «до ужаса сексуально». И Призрак отчётливо осознавал это. Он не просто восхищался – он влюбился. Влюбился в этот образ, в смертоносную грацию, в ту абсолютную, безжалостную красоту, с которой Майерс уничтожал всё на своём пути. Но, по сути, это была мимолётная зависимость, чистый адреналин, который Джонсон был готов глотать пачками, словно таблетки, с каждым разом увеличивая дозу. Он знал, что это не любовь. Это было что-то более тёмное, более жадное и ненасытное. И оно пожирало его изнутри, заставляя снова и снова возвращаться к этому воплощению смерти в белой маске.
Майкл взмахнул рукой. Джонсон почувствовал, как лезвие скользит по его предплечью, оставляя за собой жгучую полосу. Кровь выступила почти мгновенно, капая на пол тёмными каплями. Гост зашипел сквозь зубы. Не от боли, а от наслаждения, которое разлилось по телу горячей волной.
— Да... — выдохнул он, облизывая пересохшие губы и сжимая пальцами кровоточащую рану, чтобы усилить ощущения, чтобы почувствовать, как каждый нерв отзывается на давление. — Ещё.
Майерс не заставил себя ждать. Он схватил журналиста за ворот мантии и с силой швырнул о стену. Голова ударилась о доски, в глазах потемнело, а в груди вспыхнула острая боль. Дэнни сполз на пол, но не застонал. Он засмеялся. Отрывисто, хрипло, и этот смех был похож на кашель.
— Блядь, — прохрипел он, поднимая голову и глядя на Майкла снизу вверх. — Ты такой... живой. Ты не просто стена, Майкл. Ты чувствуешь. Я знаю, что чувствуешь.
Майкл стоял над ним, сжимая нож в опущенной руке, готовый к новому удару. Его лицо оставалось скрытым под белой маской, но дыхание стало глубже, чаще, и это была единственная трещина в его ледяном спокойствии. Он не знал, что делать с этим безумцем, который не убегал, не молил о пощаде, а требовал продолжения.
Гост поднялся на ноги, шатаясь. С предплечья всё ещё текла кровь, оставляя на полу тёмный след. Он шагнул к Майклу, и тот, в ответ, замахнулся снова. Лезвие вошло в бок, рассекая кожу, и Дэнни почувствовал, как металл скользит по рёбрам, оставляя за собой жгучую дорожку. Он дёрнулся, но не отступил, а наоборот, вцепился рукой в плечо Майкла и прижался к нему всем телом. Джонсон горел. От него шёл жар, который, казалось, прожигал ткань мантии и комбинезона, проникая сквозь кожу. Его дыхание было частым и прерывистым, всё тело дрожало, а глаза за прорезями маски блестели безумным, голодным блеском. Он был на грани, на самом краю, где эйфория и исступление сливались в одну пульсирующую точку, готовую вот-вот взорваться.
Он прижимался всё сильнее, вжимаясь в Майкла всем телом, чувствуя холод его маски у своего виска, тяжесть тела, напряжённые мышцы под комбинезоном. Каждое прикосновение отдавалось внутри новой волной жара, поднимаясь откуда-то из глубины, заставляя пальцы сильнее вцепляться в чужое плечо, а дыхание срываться на хрип. Ещё немного, и он рухнет, если не даст выход тому, что разрывает его изнутри.
Одним резким движением Призрак сорвал с себя маску, отбросив её в сторону. Его бледное, влажное от пота, с горящими глазами, лицо оказалось открытым. Он прильнул к маске Майкла, прижимаясь губами к латексу, и провёл языком по засохшей крови, которая покрывала белую поверхность. Вкус был металлическим, терпким, и от него в голове всё плыло, кружилось, словно он сделал глоток крепчайшего алкоголя.
— Ты даже не представляешь, как я хочу тебя, — прошептал он, уткнувшись лбом в маску Майкла, чувствуя, как его собственное дыхание обжигает латекс. — Ты для меня как наркотик. Я не смогу от тебя отказаться.
А потом что-то внутри щёлкнуло. Та самая грань, за которой кончается осторожность и начинается чистое, безрассудное желание. Дэнни резко схватил Майкла за ворот его комбинезона, сжимая ткань в кулаке, и с силой притянул к себе. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Прерывистое дыхание журналиста обжигало маску, а сам он впивался взглядом в тёмные провалы глаз, пытаясь найти в них хоть что-то. Хоть искру. Хоть намёк.
Но Майкл не дрогнул. Он стоял неподвижно, позволяя себя удерживать, позволяя этому обезумевшему придурку дышать ему в лицо, цепляться за его одежду и требовать реакции. И в этой абсолютной, ледяной неподвижности было что-то более уничтожающее, чем любой удар. Он не отталкивал, не отвечал, не подавался. Он просто был. Безучастный свидетель собственного терзания. Маньяк в мантии замер, чувствуя, как внутри что-то переворачивается. Он видел, что Майерс не отвечает ему. Вообще никак. И от этого становилось только жарче. Губы журналиста растянулись в безумной, почти болезненной улыбке, а глаза загорелись ещё ярче.
— Ты даже не двигаешься, — прошептал он хрипло, и в его голосе прорезался восторг пополам с издевкой. — Я тащу тебя за шкирку, слизываю кровь с твоей маски, а ты стоишь как истукан. Какое стальное терпение, Майкл. Как же я хочу его сломать.
Он провёл большим пальцем по краю маски, там, где ещё оставались следы чужой крови, и слизнул их медленно, смакуя, глядя прямо в пустые глазницы.
— Ты, наверное, думаешь, что я ищу взаимности? — усмехнулся он, придвигаясь ещё ближе, почти касаясь губами латекса. — Нет, Майкл. Мне не нужен твой ответ. Мне нужно, чтобы ты терпел. Чтобы я видел, как ты стоишь и позволяешь мне это делать.
Он отпустил ворот, но не отстранился. Вместо этого его рука скользнула по груди Майкла, задерживаясь на сердце. Стук был ровным, медленным, почти отсутствующим. И от этого Джонсона захлестнула новая волна возбуждения.
— Ты ничего не чувствуешь, да? — прошептал он. — Или чувствуешь, но не показываешь.
Он снова прильнул к маске, целуя холодный латекс, и отстранился, глядя на неподвижную фигуру. Внутри всё клокотало от дикого, пьянящего чувства власти. Он не хотел взаимности. Он хотел наблюдать. Испытывать это стальное терпение на прочность, снова и снова, пока оно не даст трещину. Или пока Майкл не убьёт его. Но Дэнни знал, что скорее умрёт, чем отступит.
Гост поднял руку к маске, пальцы скользнули под нижний край латекса. Одно резкое движение и белый материал приподнялся, открывая губы Майкла. Бледные, тонкие, сжатые в прямую линию. Дэнни прильнул к ним, впиваясь поцелуем, грубым и жадным, кусая нижнюю губу до крови, чувствуя, как металлический привкус разливается по языку. Майкл не ответил. Он просто стоял, позволяя себя целовать, позволяя крови смешиваться со слюной безумца, который вжимался в него всем телом. Джонсон переключил своё внимание с лица Майкла и начал стягивать комбинезон с плеч маньяка. Бледная кожа скрывалась под плотной тканью чёрной футболки, но Призрака это не останавливало. Руки ловко скользнули под ткань, начиная медленно оглаживать грудь и пресс Тени. Майкл слегка напрягся, почти незаметно. Но Дэнни почувствовал это. И от этой секундной реакции у него перехватило дыхание.
— Вот, — выдохнул он, прижимаясь щекой к груди хэллоуинского кошмара, чувствуя холод, который постепенно сменялся теплом. — Ты чувствуешь. Ты просто не знаешь, как показать.
Его рука скользнула ниже, нащупывая молнию комбинезона, которая уже была на уровне пояса. Пальцы дрожали от нетерпения, поэтому Дэнни решительно потянул собачку вниз, освобождая Майерса от верхней части костюма практически целиком. Ткань упала на пол, обнажая бёдра, обтянутые чёрными трусами. Опустив ладонь на нижнее бельё Тени, Призрак ощутил сквозь тонкую ткань член партнёра, пока ещё мягкий, но уже начинающий наливаться тяжестью. Дэнни начал медленно водить рукой вверх и вниз, стимулируя крайнюю плоть через ткань, прижимаясь всем телом к Майклу, уткнувшись лицом в его шею и вдыхая запах крови, пота и стали, который сводил с ума. Реакция не заставила себя ждать, под ладонью давление стало куда ощутимее, и Дэнни почувствовал, как член Майкла наливается кровью, упираясь в ткань трусов. Избавив Майкла от последнего слоя одежды, журналист продолжил двигать рукой, сжимая член, ускоряя темп. Он чувствовал, как горячая плоть становится ещё твёрже, как дыхание Майкла становится глубже, тяжелее. Но сам Майкл не двигался. Он стоял, позволяя делать с собой всё, позволяя этому обезумевшему парню лапать его, дрочить ему, и в этом безмолвном терпении было что-то настолько унизительное и одновременно пьянящее, что у Дэнни кружилась голова.
Одурманенный таким поведением, убийца в мантии рухнул на колени, ударяясь о деревянный пол. Проведя языком по окровавленным губам, юноша подался ближе и с особой, почти благоговейной осторожностью провёл языком по головке члена Майкла, пробуя его на вкус. Набираясь уверенности от собственных действий, Дэнни полностью заглотил член, начиная двигаться вперёд и назад, чувствуя, как горячая плоть скользит по языку, касаясь нёба. Он сам выбирал темп, то ускоряясь, то замедляясь, наслаждаясь каждым моментом, каждой секундой этой унизительной близости.
И именно это, видимо, и повлияло на то, что ранее недвижимая статуя в образе Майкла наконец подала признаки жизни.
Схватив юношу свободной рукой за волосы, Майерс вдруг начал наращивать темп и глубину, насаживая Дэнни на свой член с грубой, почти жестокой настойчивостью. Спустя секунды Гост Фейса уже трахали в рот по самые гланды, и в комнате наконец стало слышно рваное, прерывистое дыхание – единственное свидетельство того, что Майкл всё-таки реагировал на происходящее. Дэнни захлёбывался, чувствуя, как член входит глубоко, касаясь горла, и от этого у него текли слёзы, смешиваясь с кровью на губах. Но он не останавливался. Он хотел этого. Он хотел чувствовать, как его используют, как им управляют.
Вдруг Майкл резко вышел и, схватив Джонсона за шкирку, с силой швырнул того на кровать. Журналист не успел даже вскрикнуть, как его тело впечаталось в жёсткий матрас, а над ним нависла массивная фигура Тени. В ту же секунду Дэнни почувствовал, как лезвие ножа сначала разрезает все лишние одеяния, а затем входит в ткань худи рядом с плечом, прибивая его к матрасу. Острое, холодное железо вошло в деревянную раму кровати, намертво фиксируя его. Гост дёрнулся, проверяя, сможет ли вырваться. Нож сидел крепко, так что теперь журналист был полностью во власти Майкла. Гост Фейс лежал на животе, так что увидеть Тень не мог. Единственное, чем он мог сейчас довольствоваться, так это дыханием партнёра. Оно было тяжёлым, прерывистым. Грубо прижав журналиста к матрасу, Майкл одной рукой схватил парня за волосы, а другой за пояс штанов. Ткань с треском поддалась, обнажая ягодицы. Майерс полностью проигнорировал акт подготовки к сексу. Приставив свой член к входу, маньяк вошёл одним резким, жестоким толчком, разрывая плоть.
Джонсон закричал от боли и от того, что это наконец происходит. Майкл не останавливался. Он двигался жёстко, глубоко, вбиваясь в тело Джонсона с ритмом машины. Каждый толчок отдавался в позвоночнике, в голове, в каждом нервном окончании. Он сжимал волосы Дэнни, прижимая его лицо к матрасу, не давая вздохнуть. Дэнни захлёбывался собственными стонами, чувствуя, как его тело принимает эту боль, как его разум плывёт в горячем тумане наслаждения и унижения. Он был беспомощен, прибит к кровати, полностью во власти этого молчаливого зверя, и это было именно то, чего он хотел.
Дэнни сжимал пальцами простынь, впиваясь ногтями в ткань, пытаясь найти точку опоры. Каждый толчок отдавался в позвоночнике, в голове, в каждом нервном окончании, посылая волны ослепительной боли, которая почти сразу превращалась в горячее, пульсирующее удовольствие. Он чувствовал, как его тело растягивается, принимая член Майкла, как каждый сантиметр заполняет его целиком, оставляя место только для ощущений. Его собственный член тёрся о грубую ткань матраса с каждым движением, и Дэнни чувствовал, как возбуждение нарастает внутри, поднимаясь откуда-то из глубины, разливающееся по телу липким, горячим жаром. Майкл держал его за волосы, прижимая лицом к матрасу, не давая поднять голову, не давая вдохнуть полной грудью. Его другая рука впивалась в бедро Дэнни, оставляя глубокие следы ногтей на коже, и он двигался с такой силой, что кровать скрипела и стонала под ними. Джонсон слышал этот скрип, чувствовал, как матрас прогибается под тяжестью Майкла, как воздух в комнате становится густым и тяжёлым, пропитанным потом, кровью и запахом секса.
Майкл ускорился. Каждый его толчок был глубже, резче, жёстче. Он вбивался в Дэнни с такой яростной интенсивностью, что у того перехватывало дыхание, а в глазах начинало темнеть. Стоны Госта превратились в хрип, в звук, который вырывался из груди против воли, и он чувствовал, как его собственный член пульсирует, как горячая волна поднимается изнутри, готовая прорваться наружу. Он не хотел кончать. Не сейчас. Он хотел растянуть этот момент, чувствовать каждую секунду, каждое движение Майкла, который не останавливался, не замедлялся, не сбавлял темп. Но тело не слушалось его. Дэнни почувствовал, как внутри всё сжимается, как мышцы напрягаются, пульсируя вокруг члена Майкла, и его собственный оргазм накрыл его с головой, выжигая сознание ослепительным огнём. Кончил он с глухим, почти беззвучным стоном, чувствуя, как сперма заливает матрас, как тело расслабляется, поддаваясь этой волне невероятного, абсолютного наслаждения.
Майкл же продолжал двигаться. Ему было плевать на оргазм журналиста. Он просто продолжал брать своё, используя тело Призрака как вещь, как инструмент для удовлетворения собственных потребностей. Джонсон чувствовал, как Майерс входит в него снова и снова, глубоко и жёстко, и его мышцы болезненно сжимаются вокруг члена, пытаясь приспособиться к ритму, к глубине, к этой жестокой, безжалостной близости. Каждый толчок отдавался в его теле, в его голове, заполняя собой целиком. Дэнни чувствовал, как его сознание плывёт в горячем тумане, как боль и удовольствие сливаются в единую пульсирующую точку, которая не даёт ему ни вздохнуть, ни пошевелиться. Он был полностью во власти Майкла. Прибит к кровати, беспомощен, открыт и доступен для этого молчаливого зверя, который не проявлял ни капли нежности или сострадания.
Когда Майкл наконец кончил, он на секунду замер, тяжело дыша, а затем резко вышел и отступил на шаг. Дэнни остался лежать, прибитый ножом к кровати, не в силах пошевелиться. Он тяжело дышал, чувствуя, как сперма вытекает из него, смешиваясь с кровью. Он не знал, сколько прошло времени. Но этого однозначно не хватило, чтобы полностью утолить безумный голод.
Однако все его фантазии оборвали удары обуви об пол. Тяжёлые, медленные и удаляющиеся. Майкл ушёл.
Дэнни прикрыл глаза, чувствуя, как на лице расплывается безумная улыбка. Он был разбит, истекал кровью, прибит к чужой кровати, но счастлив. Он знал, что ещё вернётся сюда. Потому что зависимость так просто его не отпустит. А на другое он и не рассчитывал.
