Утечка из группы

Гримерка была залита мягким светом ламп. Мемберы разошлись: кто-то поехал в отель, кто-то остался с персоналом. В комнате остались только двое. Мингю помогал Вону снять сценический пиджак, его пальцы слегка подрагивали, когда он расстегивал запонки. Вону наблюдал за ним через зеркало. Мингю сильно изменился: он стал тише, внимательнее, его взгляд всегда был прикован к Вону, словно он боялся, что если моргнет, тот исчезнет. — Мингю, — тихо позвал Вону. Тот замер, не поднимая глаз. — Я сделал что-то не так? Прости, я... я просто хотел убедиться, что тебе удобно. Вону развернулся на стуле и положил ладони на щеки Мингю, заставляя его посмотреть на себя. Мингю выглядел изможденным, хотя на сцене он сиял. Вина, которую он нес всё это время, давила на него тяжелее бетонных плит. — Ты ничего не сделал не так, — мягко сказал Вону. — Перестань извиняться за то, что ты жив и что ты здесь, со мной. Мингю закрыл глаза, поддаваясь теплу рук Вону. — Я просто... иногда мне кажется, что я всё ещё там. В той комнате, где меня связали. Или в той больнице, где я сидел у твоей койки. Я боюсь, что всё это — сон, Вону. Что завтра я проснусь, и стафф снова начнет свой шантаж, а ты... ты снова будешь далеко. Вону притянул его ближе, прижимаясь лбом к его лбу. — Посмотри на меня. Мингю открыл глаза. В них стояли слезы. — Нас не сломали, — Вону взял руку Мингю и поднес к своему лицу, прижимаясь щекой к его ладони. — Те люди в тюрьме. Они не смогли забрать нас друг у друга. Да, у меня остались шрамы, и я до сих пор просыпаюсь в холодном поту, когда слышу резкие звуки. Но я здесь. Ты здесь. И мы больше не позволяем страху диктовать нам, как жить. Мингю выдохнул, чувствуя, как внутри него, наконец, начали расслабляться стальные узлы напряжения. Он достал из кармана кольцо — то самое, с GPS-трекером, которое когда-то было инструментом выживания. Сейчас это был просто металл, символ их связи. — Я до сих пор не выключил трекер, — признался Мингю с легкой улыбкой, в которой сквозила грусть. — И не выключай, — Вону взял его руку и сплел их пальцы. — Пусть он будет напоминанием о том, что даже когда мы были разделены тьмой, мы всегда знали, где находится сердце другого. В коридоре послышались шаги. Сынчоль заглянул в гримерку, увидев их, он лишь тепло улыбнулся и тихо прикрыл дверь. Семья была рядом. Они знали, что впереди будет еще много работы, интервью, камер и внимания, но теперь всё это казалось таким незначительным по сравнению с тем, что они прошли. Мингю наклонился и нежно, почти благоговейно коснулся губ Вону. Это был поцелуй без тени боли, без спешки и страха. Это был поцелуй двоих, кто прошел сквозь стекло, порезался, истек кровью, но собрал свою жизнь заново — по кусочкам, став еще крепче, чем прежде. — Мы дома, — прошептал Мингю, когда они отстранились друг от друга. — Да, — ответил Вону, глядя в его глаза с абсолютной уверенностью. — Дома. И в этой маленькой, тихой гримерке, вдали от камер и фанатских теорий, они, наконец, нашли то, что искали всё это время — настоящий покой. Кошмар остался в прошлом, а впереди была их жизнь. Жизнь, которую они заслужили.