Слишком далеко

Заставать Кайдена полуголым становится практически традицией, и не сказать, что Кира сильно против. Она ждёт когда он закончит с планкой, рассматривает напряжённые мышцы, блестящую от пота кожу, и думает, что, в принципе, спешить ей некуда. На него приятно… нет, на него хочется смотреть, и мысль о том, что не только смотреть, становится слишком отчётливой, почти осязаемой. Кира досадливо прикусывает губу, отгоняет мысли, которым сейчас не время и не место. А потом зачем-то думает, а когда оно будет? Когда будет то время и место? - Что-то случилось? — спрашивает Кайден, когда таймер с обратным отсчётом доходит до нуля. Он встаёт из планки, и Кира уговаривает себя не рассматривать его слишком явно. Смотрит на лицо и думает о том, что хочет сама, своими пальцами убрать с его лба влажные пряди волос. - Да. То есть нет. — мысли сбиваются, разлетаются как стайка напуганных голубей, и Кира пытается собрать их в те предложения, которые собиралась сказать. — Хотела попросить тебя сходить со мной кое-куда. - Хорошо. Сейчас? Кайден соглашается сразу, не расспрашивает, знает, что Кира сама расскажет, когда захочет. Если захочет. А если нет — он не будет настаивать, просто будет рядом, готовый поддержать, помочь или хотя бы просто выслушать. И понимает, что это уже давно вышло за рамки вежливости и дружелюбия, потому что он хочет быть рядом, хочет выслушивать, хочет делить тишину на двоих, если Кира не в настроении разговаривать. - Нет, через пару часов. Кира кажется серьёзной, сосредоточенной, но Кайден замечает как её взгляд соскальзывает вниз, оглаживает торс, останавливается на пирсинге, проходится по груди, прессу, и возвращается к лицу. И Кайдену хочется сказать, что он не против, Кира может смотреть сколько угодно, что такие её взгляды приятны и лестны, что она очень мила в своём любопытстве и попытке себя не выдать. Кайден невольно улыбается, но тут же заменяет проскользнувшую игривость обычным дружелюбием. - Без проблем. Кайден вытирается полотенцем, берёт висящую на спинке стула футболку, расправляет, подходя к Кире: слишком близко для обычного разговора, слишком далеко для всё чаще посещающих мыслей. - Не… — выдыхает Кира, когда Кайден хочет одеться, замолкает, будто пугаясь своего же голоса, раздумывает секунду-другую, что-то взвешивает, спорит сама с собой, но всё же решается. — Надо. И Кайден хочет спросить, уточнить, верно ли понял, но замечает как Кира сжимает край его футболки, и уточнение перестаёт иметь всякий смысл. - У тебя сейчас очень интересное выражение лица, но я не могу понять, что оно значит. Взгляд Кайдена тёплый, мягкий — такой, который Кире приходилось видеть не раз — но сейчас что-то в нём иначе. Она не понимает: во всём виновато освещение от неоновой лампы или там мелькает что-то новое, непривычное, завораживающее. То, из-за чего она становится увереннее. То, из-за чего она не будет отступать. - Хочу касаться тебя. Но не хочу, чтобы тебе было неприятно. О, Кайден тоже хочет. И этого, и многого другого. Но больше всего хочет быть нормальным, потому что его ненормальность причиняет неудобства не только ему. Всего мгновение, но он думает сказать: “Видишь? Вот поэтому я не хотел сближаться”. Но вместо этого говорит совсем другое. - Я привыкну, просто… Нужно время. Кайден кажется смущённым, немного растерянным, и Кире хочется, чтобы он понял, что это её не пугает и не отталкивает. Она подождёт если надо. Она эгоистична, но его чувства ей отчего-то важны. Она не хочет перегнуть, но и отступать тоже не хочет. Думает, что просто скажет что у неё на уме, а что с этим делать, пусть уже решает Кайден. - Сколько? - Не знаю. - Может, можно что-то сделать? Как-то ускорить? Она смягчает голос, чтобы не выглядело так, будто она настаивает, давит, забывая о его комфорте. И Кайден всё подмечает, чувствует, что она искренне хочет помочь, хочет найти способ, хочет быть ближе. Через подобные разговоры ему приходилось проходить, и ничем хорошим они обычно не заканчивались, но сейчас ему кажется... Нет, он уверен, что может быть по-другому. Что она поймёт и отступит если он скажет нет. Только говорить "нет" он не спешит. - Извини, инструкция к фобии не прилагалась. Кайден шутит немного смущённо, тревога постепенно угасает, но до конца не исчезает: слишком много было похожих ситуаций, и от страхов, от воспоминаний не избавиться за пару минут. - У меня есть идея, но я не давлю. Если не хочешь… - Какая. И в голосе Кайдена нет вопроса — только решительность. Доверие, с которым он сам делает шаг навстречу: и эмоционально, и физически. - Может, если… — Кира подбирает слова, пытаясь правильно объяснить. Показать было бы проще, но пока нельзя. — Если мои руки не будут ощущаться чужими, если будет казаться, что это твои руки… Она не успевает договорить, когда его ладонь ложится на тыльную сторону её ладони. - Давай попробуем. Кайден выглядит слегка настороженным, будто сам боится своей реакции, привыкает к ощущению её кожи под своими пальцами, а потом перехватывает её ладонь так, чтобы её пальцы были параллельно его пальцам, чтобы её рука ощущалась продолжением его руки, и касается своей щеки. Он закрывает глаза, привыкает к чужой коже на своей, представляет, что это его ладонь, ведь она тоже там, на его щеке, а это же не страшно, это привычно, обыденно. Кира замирает, боится разрушить момент, хотя так хочется коснуться чувствительнее, весомее. Она позволяет себе лишь маленький шажок вперёд, к Кайдену, когда держать руку вытянутой становится неудобно. Кайден открывает глаза, смотрит на Киру, и от его взгляда у неё перехватывает дыхание. Возможно, ей кажется, возможно, нужно было выключить эту чёртовы неоновую лампу, но она отчётливо видит во взгляде напротив голод, но пока не может понять какой: тактильный, эмоциональный или сексуальный. Кайден ведёт её пальцами к скуле, затем вниз, очерчивая край челюсти, чуть медлит у рта перед тем как провести по шраму. Кожа здесь ощущается слишком гладкой, и Кира думает, что когда-нибудь обязательно спросит о шраме, но не сейчас… Пальцы касаются губ, проводят по ним, кажется Кире, чуть с большим нажимом чем раньше, и секундно девушка думает, что ещё немного и его язык коснётся подушечек её пальцев, зубы прихватят, чуть сдавят — не болезненно, но ощутимо. Вместо этого Кайден ведёт её рукой ниже, останавливается на шее, прямо на сонной артерии. Всего несколько секунд, за которые Кира не успевает понять, учащён ли его пульс. Зато точно знает, что её сердце бьётся часто, сильно, гонит кровь по венам вместе с возбуждением. Смотреть Кайдену в глаза становится невыносимо, она чувствует себя обнажённой, уязвимой, хотя в этой позиции находится именно он. Она смотрит на его ладонь, накрывающую её. Видит, как она ползёт ниже, на грудь, и Кира позволяет себе наглость: шевелит кончиками пальцев, касаясь металлических шариков, обрамляющих сосок. Кайден замирает, и Кира ругает себя за вольность, думает, испортила ли момент окончательно или ещё можно всё исправить. - Тебе неприятно? — настороженно спрашивает Кира. Её ладонь всё ещё на его груди, и теперь она отчётливо ощущает учащённое сердцебиение. - Нет. - Хочешь остановиться? - Нет. Но… Кайден замолкает, сомневается. Не хочет говорить, но Кире нужно знать. - Что? Она шевелит пальцами, поглаживает, успокаивая. Хочет донести до него, что он может с ней быть честным, может сказать всё, даже если это кажется глупым или неуместным. - Если мы продолжим, боюсь, я могу зайти слишком далеко. Его голос звучит так, как Кира ещё ни разу не слышала. Ниже на пару тонов, с лёгкой хрипотцой, от которой у неё едва не подгибаются коленки. Ей ещё не приходилось ни слышать, ни видеть такого Кайдена. Он сжимает её ладонь крепче, ощутимее, и она выдыхает шумно и рвано. Он сохраняет видимый контроль, держит себя в руках так, что не за что упрекнуть, но она готова поклясться, что ещё никто не смотрел на неё с таким желанием, с таким сдерживаемым цепями выдержки голодом. - Зайди. Она не сомневается ни секунды. И это не провокация — это то, чего она действительно хочет. Кайден делает глубокий вдох, явно собираясь что-то сказать, пока не слышит шум и голоса со стороны входной двери. - Видимо не… Кайден не договаривает, потому что Кира хватает его за край спортивных штанов и настойчиво тянет за собой. Они заходят в ванную, Кира закрывает дверь на хлипкую щеколду и открывает кран, сдвигая лейку так, чтобы вода стекала по кафельной стене. Она разувается, заходит в подобие душевой кабины, которой оснащена их ночлежка, и поворачивается к Кайдену. - Идёшь? Он смотрит на неё удивлённо, даже растерянно, и она решает уточнить: - Мы не закончили. Кайден медлит пару секунд будто сомневается, что Кира серьёзна, но она тянет к нему руку, и все сомнения исчезают. Они начинают с того, на чём их прервали: рука Киры на груди Кайдена, его рука поверх. Он ведёт её ладонью по себе, и не чувствует отторжения и неприязни. Да, поначалу было просто терпимо, и Кайден сосредотачивался на Кире, на её лице, её эмоциях. Он замечал её взгляд, её слишком резкие выдохи, замечал, как она кусает губы, и он стал жадным. Хотелось ещё, получить от неё больше реакций, знать, что все они из-за него. И теперь он знает — видит, чувствует — и уже не может остановиться. Ладонь касается солнечного сплетения, ведёт ниже медленно и осторожно. - Подожди, — почему-то шепчет Кира, хотя её голос за шумом воды всё равно никто бы не услышал. Кайден отпускает её ладонь, думает, что, возможно, она чуть убавит горячую воду, потому что охладиться бы ему не помешало. Но Кира делает хуже: снимает футболку и шорты, оставаясь перед ним в одном нижнем белье. - Вода попадала, не хочу потом в мокрой одежде ходить — Кира отвечает на не заданный вопрос, и сама кладёт ладонь чуть пониже солнечного сплетения. Не двигает — ждёт, когда Кайден накроет её руку, когда позволит себе то самое “слишком далеко”. Да, он знает, что она могла бы просто переодеться, но говорить об этом так не нужно. Точно не в тот момент, когда девушка, к которой испытываешь симпатию, стоит перед тобой в одном нижнем белье, когда касается нежной ладонью твоего торса и, похоже, ограничиваться этим не собирается. Он касается её рукой своего пресса, боков, спины, насколько возможно, и не может не рассматривать, не может не думать о том, что хотел бы видеть её обнажённой полностью. Думает, насколько гладкой и нежной выглядит её кожа, и хочет — о, определённо хочет — почувствовать это сам, своими руками. Возможно (определённо точно) не только руками. Кира невольно опускает взгляд, когда её ладонь касается низа его живота, прямо над краем спортивных штанов. Приказывает себе не смотреть ниже, но это всё равно что кто-то говорит не смотреть на сварку. Она опускает взгляд ниже, туда, где отчётливо виден контур его возбуждения, и думает, а не зайдёт ли слишком далеко, если... Кира подходит ближе — так близко, что между ними остаётся лишь пара сантиметров — и касается другой рукой пояса его спортивок. Теребит завязки, играется, и будто бы случайно дёргает за одну из них, развязывая сдавшийся без сопротивления узел. По движениям руки, которую держит Кайден, Кира понимает, что он теряет контроль, уступает желаниям, мысли сбиваются, теряются в звуке льющейся воды и искрящем напряжении между ними. Ладонь двигается хаотично, рвано, иногда останавливается полностью, иногда дёргается резко, почти нервно. И Кире нравится видеть его таким: теряющим контроль, сдающимся своим желаниям, изголодавшимся по касаниям, по близости. Она обхватывает рукой член прямо поверх штанов, ведёт вверх-вниз без особого нажима, больше приноравливаясь, дразня. Кайден выдыхает шумно, с тихим, но отчётливым стоном, сдаётся и отпускает себя. Свободная рука ложится на затылок Киры, его губы касаются её губ настойчиво и уверенно. Кайден целует её и делает это чертовски хорошо. Поцелуй становится напористым, нетерпеливым, и Кира не может сдержать тихий стон, когда его язык касается её. Её рука всё ещё на его животе, прямо над штанами, и двигать ей самостоятельно кажется неправильным, нарушающим договорённости, портящим правила игры. Нет, эта рука сейчас его, и только он решает что ей делать. Но вторая… вторая рука принадлежит ей, и ей она распоряжается по своему усмотрению. Она пробирается под резинку штанов, касается его возбуждения через бельё, и это ощущается куда ярче и сильнее, чем через ткань спортивок. - Не обязательно… - Кайден. — она перебивает его его же именем, — Заткнись. И в этом “заткнись”, сказанном мягко, с полуулыбкой, ему слышится и “знаю, что не обязательно” и “я хочу этого”. И это последняя капля, последняя возможность остановиться оседает влажным конденсатом на стенках тесной душевой. Он убирает руку с её затылка, пытается приспустить штаны вместе с бельём, но сделать это сложно, потому что другая, та, что его-её — будто приклеена к его животу, её нельзя убирать, только не сейчас. Кира усмехается и помогает ему свободной, своей рукой. Может быть рассматривать так явно было невежливо, но Кира не удерживается. Смотрит, мысленно примеряясь, думая, как он будет ощущаться в ней… Она чувствует, как предвкушающе сводит низ живота, чувствует томительную пульсацию между ног, поднимает взгляд, чтобы посмотреть Кайдену в глаза, и в эту же секунду понимает, как ошибалась на его счёт. В его взгляде не остаётся ничего от “хорошего мальчика”, и она понимает, что всё это время этот “хороший мальчик” прятал волка под шкурой милого барашка. Но этот волк её не пугает, его хочется приручить, заслужить его доверие и довериться самой. Кайден обхватывает её-своей ладонью свой член, водит по всей длине медленно, привыкая. Он не разрывает зрительный контакт, и от этого Кире становится невыносимо жарко. Его взгляд полон жажды и похоти, он обещает многое — то, что Кире непременно хочется узнать. Пусть не сразу, пусть придётся подождать, но она чувствует, что не пожалеет, что все ожидания оправдают себя. Кайден сжимает себя её ладонью сильнее, пытается не торопиться, но сдаётся быстро и безвозвратно. Он двигает рукой жёстко, исступлённо, останавливается на мгновение, чтобы огладить головку, и возвращается к резким и быстрым движениям. И это несовпадение кажется Кире завораживающим. Она думала, что Кайден из тех, кому нравится медленно и нежно, с множеством поцелуев, объятий и касаний. Потом узнала о его неприязни, но эти мысли так и остались в голове. И сейчас он сам, своими руками, своими взглядами разрушает их, и Кире это нравится. И да, ей нравится приложить свою руку к этим разрушениям. Кира позволяет себе вольность, касается пальцами свободной руки его бедра легко и невесомо. Оценивает его реакцию, и когда не видит протеста — проводит вверх, несильно царапая короткими ногтями. Кайден выдыхает резко, шумно, сжимает член жёстче, и Кира воспринимает это как одобрение. Она идёт дальше, выше, скользит по боку и добирается до груди. Щекочет, гладит, сжимает, играет с пирсингом, пока его взгляд, как ей кажется, разрывает остатки её одежды в клочья. Она не знает о чём он думает, что представляет, но он смотрит на неё прямо, практически не моргая, и ей кажется, что в его мыслях он имеет её во всех возможных позах и на всех возможных поверхностях. И Кира вовсе не против, если эти мысли воплотятся в реальность. Кайден ускоряется, его живот напрягается, взгляд становится совсем мутным и расфокусированным. Он кончает, кусая губы, чтобы заглушить стон, а Кира думает, что в следующий раз хочет услышать этот звук, хочет, чтобы он просто не смог его сдержать, и чтобы было абсолютно плевать, может ли кто-то их услышать. Кайден пытается отдышаться, грудь под ладонью Киры движется часто и амплитудно. Она хочет убрать руку, но Кайден не даёт — накрывает её своей. В его взгляд возвращается привычная мягкость, но Кира видит там что-то, что пока не может разобрать. Они стоят так ещё немного, пока дыхание Кайдена не приходит в норму. И пока Лора не начинает ломиться в дверь, интересуясь, не помер ли тот, кто сейчас в душе. Кира одевается, пока Кайден смывает с себя следы их развлечений. Думает, что, наверное, нужно выйти по одному: так есть вероятность, что хоть кто-то из них останется незамеченным. А потом осознаёт, что ей глубоко наплевать, увидят ли их и что подумают. Она говорит об этом Кайдену, тот улыбается, соглашаясь, и убирает прилипшую прядь волос с её лица. - Когда вернёмся… — говорит Кайден, когда Кира сдвигает щеколду и выходит из ванной, — хочу касаться тебя. Он возвращает фразу, с которой всё началось, делая акцент на последнем слове. И это не звучит мило — это звучит дразняще, с провокацией, с обещанием. Кира понимает, что это “касаться” подразумевает не что-то милое и невинное, а продолжение того, что было в душе. Он уходит чертовски довольный произведённым эффектом, пока Кира просто стоит на месте и пытается понять, как ей теперь сосредоточиться на деле и не думать о том, что будет когда они вернутся.