Вынужденный союз пиковару

Вару сидел на краю кровати, спиной к двери. Свободный шелковый халат едва прикрывал бёдра, сползая с плеч и открывая вид на бледную кожу, покрытую парой свежих царапин после недавнего задания. Тяжёлая миссия оставила после себя глухое, давящее напряжение, которое требовало немедленной разрядки. Откинув голову назад, он хрипло, рвано дышал, полностью сосредоточившись на быстрых, нетерпеливых движениях собственной руки. В тишине комнаты этот влажный звук и его собственное прерывистое дыхание казались оглушительными. Он был настолько погружен в процесс, что совершенно потерял бдительность. А зря. Дверной замок тихо щелкнул. Пик зашёл в комнату бесшумно, словно тень. Его взгляд тут же зацепился за расслабленную, беззащитную позу зелёного. В глазах лидера вспыхнул опасный огонёк. Никакого стука, никаких предупреждений — их «вынужденный союз» давно стёр любые личные границы, превратившись в нечто тёмное и собственническое. Пик подошёл со спины абсолютно бесшумно. Прежде чем Вару успел хотя бы обернуться на внезапное колебание воздуха, сильные, мозолистые пальцы Пика жёстко перехватили его запястье. — Забываешься, зелёный, — низкий, рокочущий голос прямо над ухом заставил Вару вздрогнуть. Пик без церемоний, но уверенно перехватил инициативу, заменяя чужие пальцы своими. Вару рванулся было вперед от неожиданности, но тяжёлая ладонь лидера тут же легла ему на плечо, намертво прижимая к матрасу.— Пусти, рогатый… — огрызнулся Вару, хотя в его голосе не было настоящей злости — лишь упрямство и резко подскочившее возбуждение. Стыд испарился, уступив место чистому азарту. — И не подумаю. Ты плохо стараешься, давай я покажу, как надо, — отрезал Пик, его дыхание обжигало шею Вару. Пик грубо, но чертовски умело овладел его телом, лишая всякой возможности сопротивляться. Он рывком развёл полы халата, полностью обнажая Вару, и прижал его грудью к кровати. Из-за отсутствия нижнего белья всё произошло стремительно и горячо. Пик не церемонился — в их союзе всегда доминировала грубая сила и подчинение, и сейчас это проявилось в полной мере. Каждое движение Пика было властным, собственническим, выбивающим из Вару остатки воздуха. Зелёный кусал губы до крови, пытаясь сдержать стоны, утыкался лицом в подушку, но против этой напористой, дикой энергетики устоять было невозможно. Пальцы Вару судорожно сжимали простыни, пока Пик вжимал его в матрас, полностью контролируя каждый темп, каждый вздох и доводя их обоих до исступления. Это не было нежностью — это была чистая, концентрированная страсть, замешанная на взаимном раздражении и непреодолимом притяжении.Комната окончательно погрузилась в полумрак, разбиваемый лишь редкими отсветами с улицы, но внутри было жарко до одурения. Пик действовал жестко, без тени сомнения, словно забирал то, что принадлежало ему по праву их темного, навязанного контракта. Он резко потянул Вару за волосы назад, заставляя того выгнуть спину и подставить шею. Тяжелое, горячее дыхание Пика обжигало кожу секундой перед тем, как его зубы впились в плечо Вару, оставляя глубокий, почти клеймящий след. Вару хрипло вскрикнул, этот звук утонул в тишине комнаты, но вместо того чтобы отстраниться, он лишь сильнее подался назад, навстречу каждому мощному, выверенному толчку. В этом не было ни капли романтики — только чистый, первобытный инстинкт. Их вынужденный союз держался на взаимной выгоде и скрытой злости, и сейчас вся эта скопившаяся за день агрессия переплавлялась в бешеное, дикое возбуждение. Пик перехватил Вару за бедра, фиксируя его на месте и не давая ни единого шанса сменить позу или перехватить контроль. Движения лидера стали глубже, быстрее, с каждым разом выбивая из Вару все более откровенные, рваные стоны. Зеленый уже не пытался казаться безразличным; он полностью подчинился этому бешеному ритму, сжимая пальцами простыни так, что трещали ногти, и запрокидывая голову назад, ловя губами воздух. Шелк халата окончательно сбился к пояснице, открывая зрелище, от которого у Пика темнело в глазах. Лидер ускорился, переходя на тот критический темп, когда сдерживаться становится невозможно. Вару судорожно выдохнул имя своего напарника — как проклятие и как высшую степень капитуляции одновременно. Разрядка накрыла их практически одновременно: резкая, ослепляющая, заставившая Вару до боли выгнуться в чужих руках, а Пика — с глухим, утробным рыком сделать последние, самые мощные толчки, полностью забирая эту ночь себе.