Изнанка рая

Глава 1. Венок из цветов Я проснулась от солнечного света, просачивающегося сквозь шелковые шторы. Моя комната была залита теплым золотом, и я блаженно потянулась, как кошка. В зеркале напротив кровати отражалась я. Ну, как всегда — великолепная. Бледная кожа, отливающая едва заметным голубоватым перламутром, словно ее касалась сама луна, и длинные, густые волосы, в которых переплелись три цвета: синий, зеленый и белый. Я провела пальцами по прядям — они были мягкими, будь моя воля, я делала бы одежду из них. Я спустилась вниз, где уже собиралась наша разношерстная компания. Дом стоял на краю обрыва, и с его панорамных окон открывался вид на бескрайний, дышащий океан. Мой дом, мой мир. Все здесь было подчинено мне, существовало ради меня. — Земля, ты сегодня просто сияешь! — Венера, как всегда, не упустил возможности сделать комплимент. Его красноватая кожа блестела на утреннем солнце, а глаза смотрели на меня с обожанием. Он был красив, но слишком мягок, порой даже агрессивен. — Я всегда сияю, дорогой, — улыбнулась я, проходя к столу, где уже был накрыт завтрак. Марс, сидел с чашкой кофе и смотрел в планшет. Он был упрямее Венеры, его оранжево-рыжие волосы вечно торчали в разные стороны. — Ты чего такая довольная? — буркнул он, не поднимая глаз. — Опять кому-то жизнь испортила? — Ой, не будь таким занудой, Марс. Я просто создана для того, чтобы наслаждаться жизнью, — я взяла с тарелки виноградинку. — И это не я порчу жизнь, а жизнь сама подстраивается под меня. Луна, моя верная тень, которая любила меня безусловно, робко улыбнулась мне с другого конца стола. Спутники всегда должны знать свое место. Так проходили мои дни — в сплошном наслаждении. Я, Земля, была центром Вселенной. Венера носил меня на руках, Марс ворчал, но делал все, что я скажу, а Луна смотрела на меня с благоговением. У меня были деньги, власть, красота. Я была открытой и свободной, я брала от жизни все, и, казалось, отдавала лишь снисходительную улыбку. Я была эгоистична, нарциссична и чертовски горда этим. Я могла позволить себе уничтожить чужой проект просто из-за того, что его цветовая гамма мне не нравилась, или заставить Венеру лететь через полгорода за моим любимым десертом, зная, что кафе, где он продается уже закрыто. Я смеялась, когда Марс нервничал из-за моих выходок. Это было весело. Я была центром их маленькой вселенной, и, казалось, так будет всегда. Глава 2. Трещина на зеркале Все начало рушиться постепенно. Сначала это была легкая усталость. Обычно, я была полна энергии, но теперь мне все чаще хотелось просто лежать и смотреть в потолок. Я списала это на жару. Потом на моей руке, прямо на том самом перламутровом участке, появилась крошечная, едва заметная трещинка. — Какая ерунда, — сказала я себе, замазывая ее тональным кремом. — Просто сухая кожа. Но трещинки множились. Они появлялись на висках, на шее, под лопатками. Они были безболезненными, но от них исходило какое-то странное, гнетущее чувство. Моя идеальная оболочка давала сбой. — У тебя под глазами круги, — как-то заметил Марс, и в его голосе я услышала не тревогу, а какую-то странную, злую радость. — Ты что, не спишь? — Не твое дело, — огрызнулась я, чувствуя, как внутри поднимается злость. Луна стала приходить ко мне реже. Я замечала, как она переглядывается с Титаном. Я презирала этот взгляд — сочувствующий, жалостливый. Я не нуждалась в жалости. Мой характер становился все более невыносимым. Я была раздражена на всех, и люди начали это чувствовать. Я перестала быть милой и капризной — я стала токсичной. — Земля, ты ведешь себя как ребенок, — сказал мне однажды Венера. Его красные глаза больше не смотрели на меня с обожанием. В них была холодная усталость. — Ты не замечаешь, что ты делаешь? Ты отталкиваешь всех. — Мне плевать! — закричала я, и в этот момент дернулась так сильно, что трещина на виске расползлась глубже, заходя за линию волос. — Если вы не можете меня любить такой, какая я есть, то идите все к черту! Я вас не просила быть рядом! Они ушли, все. Даже Луна, дом опустел. Я осталась одна в своей огромной, идеальной комнате. Только я и мое отражение, которое теперь было испорчено сеткой тонких, как паутина, трещин. Они ползли по лицу, обезображивая его. Боль, которой не было раньше, теперь стала моей постоянной спутницей. Ноющая, глубокая, она шла откуда-то изнутри, оттуда, где когда-то бурлила жизнь. Глава 3. Стеклянный дом В последнее время я видела себя только в отражениях темных витрин. Выходить на улицу было больно — больно видеть, как люди отводят взгляд, как прежде восхищенные лица теперь кривятся в гримасе брезгливости. Я, Земля, стала изгоем. — Я слышала, она больна, — шептались у меня за спиной. — Просто карма, — отвечал другой голос. — Она слишком много о себе воображала. Я поднимала капюшон и ускоряла шаг, чувствуя, как трещины на лбу пульсируют и чешутся. Моя гордость все еще была при мне, но она висела на мне рваным, грязным плащом. Однажды, проходя мимо кафе, где мы когда-то собирались всей компанией, я увидела их. Они сидели за большим столом. Марс и Венера, которые когда-то дрались за мое внимание, теперь сидели рядом, тихо переговариваясь. Луна смеялась, закрывая рот ладошкой, а Титан, мой презираемый «спутник», держал ее за руку. Я стояла на другой стороне улицы, и дождь, начавшийся внезапно, стекал по моему лицу, смешиваясь со слезами. Я поняла, что у меня нет ничего. Все то, что я считала своим — любовь, внимание, власть — было лишь иллюзией, которую я создала благодаря своей красоте и обаянию. Как только оболочка треснула, мир просто перестал существовать для меня. Я подошла к стеклянной витрине. Мое отражение было ужасным. Кожа, бледная как мел, была испещрена глубокими трещинами, из которых сочился голубоватый, холодный свет. Зеленая и синяя пряди волос стали тусклыми и безжизненными. Но последняя прядь — белая, все еще была на месте. Я понимала, что если я сломаюсь окончательно, если позволю себе исчезнуть — все это кончится. Но что-то внутри меня, какая-то дикая, первобытная искра, не давала мне уйти. Глава 4. Пустота Прошло еще несколько месяцев. Я жила в своем огромном доме, из которого исчезли все вещи. Только я и голые стены. Я не ела, не спала, я просто существовала, пока моя кожа медленно превращалась в камень. Марс и Венера иногда присылали деньги на карту — из чувства вины или сочувствия, я не знала. Я не тратила их. Они лежали мертвым грузом. Однажды в дверь позвонили. Я, шаркая тапками, пошла открывать. На пороге стояли Марс и Венера. Они выглядели хорошо. Счастливыми. В руках у Марса был букет. — Это тебе, — сказал он, протягивая его мне. — Мы… подумали, что тебе нужно это. Чтобы напомнить тебе о красоте. Я взяла букет. Белые розы. Они были такими совершенными, такими живыми. Я посмотрела на Марса. На Венеру. Я видела их глаза, и в них я не видела любви. Только жалость. Только холодное, удушающее чувство вины, которое они пытались утопить этим букетом. — Спасибо, — прошептала я, прижимая цветы к груди, к тому месту, где когда-то, возможно, было сердце. — Они красивые. Венера хотел сказать что-то еще, но я захлопнула дверь. Я не дала им войти. Я не хотела, чтобы они видели, что со мной стало на самом деле. Я была пуста. Я подошла к мусорному ведру. Букет, который должен был стать символом утраченной надежды, тяжело упал на дно. Я повернулась и пошла в свою комнату. Я легла на кровать, уставившись в потолок, чувствуя, как трещины на моей руке, словно вены, пульсируют голубоватым светом. Я была пуста. Я была забыта. И я знала — это не конец. Это только начало моего долгого, медленного исчезновения. Глава 5. Прощай, идеальная Годы шли. Трещины покрыли все мое тело. Я больше не выходила из дома. Заказы приносил робот-курьер, оставляя коробки у порога. Я перестала смотреть в зеркала. Я просто лежала и смотрела, как голубой свет, исходящий из моих трещин, окрашивает стены комнаты в ночи. Однажды я не услышала звонок. Курьер ушел. Я не поела два дня, но не чувствовала голода. Мне казалось, что я растворяюсь. Я закрыла глаза и попыталась представить себя прежней — красивой, сияющей, любимой. Но память подводила меня. Я помнила только холодные взгляды, только оставленную пустоту. Я подошла к зеркалу, которое висело в коридоре, затянутое пыльной тканью. Я резко сдернула ее. На меня смотрело чудовище. Трещины на лице сложились в причудливый узор, напоминающий карту материков. Кожа превратилась в серый камень. Только глаза остались прежними — голубыми, как океан. И в них больше не было ни гордости, ни эгоизма. Только пустота. Но в этой пустоте мелькнула искра — искра понимания. Я не была жертвой, я сама разрушила себя. Своей гордыней, своей свободой, которую я использовала во зло. Своим эгоизмом. Я заслужила эту пустоту. Я отошла от зеркала и легла на пол. Голубой свет, который исходил из моих трещин, стал медленно угасать. Я закрыла глаза и представила, как океан смывает меня, как ветер развеивает мои волосы, как я становлюсь частью той самой природы, которую я так любила использовать в своих целях. Я заслужила это. Я приняла это. Голубой свет погас. Комната погрузилась в полную темноту. В последний раз, прежде чем исчезнуть, я прошептала в пустоту: — Прощайте... Я была слишком горда, чтобы быть счастливой. И тишина стала моим единственным ответом.