Руководство по эксплуатации телепатии

      — Яой? Серьёзно?! — удивилась Юн Данби.       Новый кабинет господина Хвана был минимум в два раза больше, чем его старый. Он был светлее, просторнее, в нём дышалось легче. После того, как Данби подписала контракт с Чансопом, доходы его компании возросли. Даже в другое здание переехали.       — Абсолютно. Ты же гениальная писательница, — выпрямился в своём кресле мужчина. — Вспомни «Принца». У тебя отлично получилось. Читатели ждут эротичный текст про двух мужчин именно от тебя.       — Но тот роман был больше детективом, чем гей-драмой, — парировала Юн. — Да и почему именно от меня, если у Вас работает много авторов, которые в этом деле профи: Tommy V, Anna Moon, Notki_citrusa2533, - UI -, Osma Reme, Giniret_M, pencil on fire? — загибала пальцы, перечисляя коллег, которые начали работать в компании после ареста Ero King. — Да у той же госпожи О больше опыта, чем у меня, — всплеснула руками.       Хван взял руки Юн в свои, как бы сделал отец, поддерживающий свою дочь.       — Данби, послушай, ты уже не раз доказывала, какая ты талантливая и способная. «Настоящий мужчина» и «Кульминация в лифте» до сих пор собирают восторженные отзывы читателей, а работам по три года. И ведь это всё гет-романы, а представь, что будет, если ты напишешь слэш, — говорил мужчина, смотря прямо в глаза своей работницы.       Тут Юн задумалась. Сейчас такой жанр довольно популярен. Но дело не в славе — ей просто нравилось писать. Она жила этим. Писать про секс между мужчинами Данби приходилось лишь единожды — в романе «Принц и семь гномов». Для неё это было чем-то вроде как новым, и она боялась, что она может завалить это дело. Однако и с самой эротикой у Юн не сразу вышло, не с первого раза. Данби этому училась. Итог: она дебютировала на семнадцатом месте в стране. К тому же это может послужить хорошим опытом — никогда не знаешь, что пригодится в жизни: умение писать сказки или знание азов мужского секса.       — Хорошо, так и быть, — решительно кивнула Данби. — Я напишу такой слэш-роман, что даже у самых натуральных натуралов будет стоять после прочтения.       Вот эту девушку Хван Чансоп узнал: уверенная, целеустремлённая и яркая. Он улыбнулся ей в ответ на эти слова.

***

      Однако одно дело сказать, что сможешь, и совсем другое, когда на практике ты уже минут пятнадцать пялишься в монитор с открытым Word-ом. На белом фоне ужасно раздражающе моргал текстовый курсор, который Юн уже успела проклясть так, что её словарному запасу позавидовала бы сама Хан Ган.       Писать про парня и девушку ей привычнее проще. Данби знает эмоции пассии, исходя из своих чувств во время таких дел, но ей трудно представить, что будет чувствовать парень, если совать член в его анус. После прочтения порядка десяти сайтов с нужной информацией девушка была уверена, что у неё выйдет хоть что-то настрочить, но всё прочитанное перемешалось в голове: нужна ли клизма для чистки или это повредит микрофлору кишечника, нормальна ли кровь после первого раза или срочно нужно из-за этого обращаться к врачу, это больше больно или приятно?       В какой-то момент в голову Данби пришла идея сначала написать о том, как женщина и мужчина любят друг друга, а затем заменить женщину на человека, противоположного пола, но потом Юн вспомнила, что женская и мужская физиологии отличаются, и будет много несостыковок. Может спросить у Чонсока? И как потом ему в глаза смотреть? Спрашивать такие подробности у своего парня стыдновато. Да и что он может рассказать, если всегда занимал только роли доминанта и актива?       От этих мыслей голова начала казаться слишком тяжёлой. Юн не выдержала и уронила её на стол с громким стуком. О боли девушка и не думала.

***

      — То есть, тебе поручили написать один гей-роман, а ты, написавшая около сотни эротических рассказов за всю свою карьеру, не можешь и строчки выдать? — со смешинкой в голосе спросила Чеён.       В баре как обычно было достаточно людно — не до духоты. Пространство было наполнено тёплым светом, запахом сигарет и алкоголя, играющими в бильярд молодыми людьми; играла приятная джазовая музыка, под которую парочки нежились в объятиях друг друга. Старшая наливала напитки своим подругам: Юн Данби и Кан Чонхэ. Первая оторвала лоб от столешницы, посмотрев на старшую с самым уставшим и опечаленным выражением лица на свете.       — Тебе смешно, а я тут страдаю, — горько выдала писательница.       — От чего? От того, что твоя извращённая голова не может выдать ни одной идеи, несмотря на то, что ты работала цензором и смотрела по пятьдесят порнофильмов в день? — стебала Чеён Данби, на что та бросила исподлобья испепеляющий взгляд на бармейд.       — Онни, перестань, — стала защищать Чонхэ младшую. — Конечно, ей трудно, она ведь начинала писать, беря за основу наши истории.       — Ладно, лучше на-ка, выпей, — налила какой-то напиток в стакан Данби.       Опечаленная Юн, не спрашивая, что за смесь жидкостей оказалась у неё в сосуде, сделала глоток. Во рту появилась странная жгучая горечь, сменившаяся лёгкой кислостью, а в горле перетекла в сладость. Девушка это оценила.       — М, — довольно промычала она, — это так круто. Как называется? — спросила и тут же пожалела, вспомнив, как три года назад Чеён ответила на это словом «оргазм», сладко его протянув.       — А-нал, — улыбнулась старшая после своего ответа.       Всё, как тогда — ничего не поменялось. Честно говоря, после этого Юн хотелось швырнуть стакан прямо в красивое лицо Чеён, но была до того измучена, что даже руку поднять казалось чем-то невозможным.

***

      «Его грудь». Удалила.       «Его ягодицы». Удалила.       «Его член». И опять не то. Вообще не идёт. Данби успела мысленно навести порчу на всё, что попадалось ей на глаза — даже на этот сраный цветочный горшок в углу комнаты.       Она вспомнила все сайты с гей-порно, на которые поступили жалобы в их отдел. Все эти ролики были просто сексом ради секса. Никаких тебе прелюдий и нежностей. Просто бросаются друг на друга, как голодные звери.       Ещё десять секунд и Юн точно взорвётся.       Десять.       Она напечатала «Его ключицы» и вновь стёрла.       Девять.       Ей показалось, что можно начать с чего-то попроще. Например, ласки, но что-то всё равно было не то.       Восемь.       Данби начала потихоньку закипать.       Семь.       Она сжала мышку в руке, пытаясь не сорваться.       Шесть.       Прикусила нижнюю губу, чтобы не вырвалась нецензурная брань.       Пять.       Начала нажимать на кнопку пробела, отстукивая ритм, понятный одной лишь ей.       Четыре.       Держалась.       Три.       Тяжело вздохнула.       Два.       Текстовый курсор переместился на следующую строку.       Один.       — Срань господня!!! — не выдержала разгневанная девушка и одним резким движением скинула всё со стола на пол.       Канцелярские принадлежности издали жалобные звуки пластика, а ноутбук так и остался стоять (цена не позволила над ним поиздеваться), как бы напоминая: «Тебе надо работать. Я всё ещё здесь». Данби начала делать отдышку после взрыва. Но тот гнев всё ещё оставался где-то на донышке души. Писательница подошла к кровати, схватила подушку и, прижав её поплотнее к лицу, стала орать, что есть мочи, часто топая босыми ногами. Оторвавшись от подушки, Данби вновь вздохнула от нехватки воздуха и стала ныть, будто вот-вот начнёт не то что плакать, а рыдать. Она подняла глаза к потолку и вымолвила:       — Господи, помоги мне, прошу!!! — стала хныкать, закрыв глаза.       И ведь Господь Бог услышал Юн.

***

      Голова немного болела от выпитого накануне алкоголя. Встать было трудно, но Данби всё же поднялась. Она увидела Томаса, стоявшего на тумбочке перед кроватью. Остальные, как и он, уже не спали. То, что Данби перестала писать сказки, вовсе не значит, что персонажи отца стали ей ненужными. Пожелав ребятам доброе утро, девушка отправилась на утренние сборы в ванную.       Закрывая дверь на ключ, она встретила свою пожилую соседку. Вежливо с ней поздоровавшись, Данби уже собралась идти, как вдруг услышала кое-что.       «Всегда со мной здоровается. Не то что некоторые».       И это было сказано не чьим-то голосом, а именно голосом соседки. Девушка не поняла, к чему это было сказано вслух и кому. Она обернулась к госпоже Чхве и спросила:       — Вы что-то сказали?       Пенсионерка отрицательно покачала головой и скрылась за дверью своей квартиры.       «Странно», — подумала Данби, но, не придав особого значения, двинулась в путь. Должно быть, у неё от стресса слуховые галлюцинации. Надо бы к врачу через несколько месяцев, когда будет отпуск.       Зайдя в кабинку лифта, она попросила девушку, стоявшую рядом с панелью, на нижний этаж. Было не тесно, но довольно душно.       «Так, шампанское, цветы, конфеты. Вроде ничего не забыл».       Данби удивилась. Кто это размышляет вслух? Кто это такой несоциофобный? Она заметила, что мужчина перед ней стоит с букетом гипсофилов в одной руке и с прижатым к груди бумажным пакетом в другой. Из него выглядывало горлышко бутылки. Юн не видела, чтобы мужчина открывал рот. В итоге опять всё списала на галлюцинации.       «Блин, жопа трусы съела».       А вот это уже верх бесстыдства! Где-то в углу стояла блондинка (на которую как раз смотрела Данби) со странно прижатыми друг к другу ногами. Почему никто не оглянулся на её смелое заявление? Что со всеми сегодня происходит? Почему все резко стали такими бесстрашными?       Наконец лифт спустился, и Данби вышла. Однако она услышала просто смесь всего подряд.       «Я же не забыл ключи?»       «Почему месячные именно сегодня?»       «Кимбап. Не забыть про кимбап».       «Боже, какой у меня живот огромный».       «А что будет, если все люди на планете одновременно чихнут?»       «Надеюсь, под тональником не видно прыща».       «Какой мужчина! Может попробовать познакомиться?»       «Так, триста пятьдесят калорий плюс восемьсот…»       И это всё было слышно рядом, прямо в голове, что ли. Но что самое странное, так это то, что никто рот не открывал, а слова были произнесены вслух.       «Точно к психиатру пора», — подумала Данби. Однако ей нужно в офис к господину Хвану. Для этого надо топать до остановки, чтобы ждать нужный автобус (велосипед она решила бросить на время). Всю дорогу перед ней шла брюнетка в красном брючном костюме. В один момент та резко остановилась, Юн аж прекратила движение от неожиданности.       «Чёрт, мне же в другую сторону. И что теперь делать? Просто развернуться будет неловко. Точно! Достану телефон, сделаю вид, что мне позвонили, и теперь мне нужно в другую сторону».       После этого девушка действительно достала телефон и сделала всё то, что услышала Данби. Тут-то её осенило. «Не может быть!» — подумала она. Разве может сумасшедший предсказывать будущее? Разве могут его галлюцинации совпадать с мыслями людей?       «Может, это?.. Надо проверить», — пронеслось в мыслях Данби.       Она стала идти дальше, оглядываясь в поисках испытуемого. Посмотрев на мужчину с померанским шпицом на поводке, Юн услышала одновременно два предложения, которые еле разобрала.       «Сначала прямо, потом направо», — то, что было сказано (или передано?) довольно низким голосом.       «Скорее бы дойти, скорее бы дойти, скорее бы дойти!!!» — то, что прозвучало писклявым голосом.       Данби удивилась, что она и мысли животных, оказывается, слышит.       Далее на глаза попалась кудрявая женщина с солнечными очками на голове. Её лицо выражало то ли усталость, то ли недовольство всем миром.       «Боже, как же лень ходить, как же лень существовать. Почему в две тысячи двенадцатом всё-таки не случился конец света?».       Юн хихикнула, подумав, что много офисных работников её бы поняли. Данби так и дотопала до остановки. Там она столкнулась с мыслями девушки, которая никак не могла найти пудреницу в своей маленькой сумочке — она была буквально размером с лист формата А5, а по толщине не превышала кошелёк среднестатистического корейца. Женская сумка — удивительная вселенная. После этого у Данби не осталось сомнений — она неизвестно каким образом приобрела способность читать мысли.       В автобусе, на удивление, народу было немного. Раз уж есть способность, то почему бы ей не воспользоваться? Да, это нарушение личного пространства, но не может же Данби вообще не смотреть на людей, верно? Это даже помогло ей отвлечься от мыслей о творческом кризисе. Умение читать мысли само по себе увлекательное занятие.       «Интересно, что будет, если я прямо сейчас заору на весь автобус?»       Юн не поняла, чьи очень важные размышления она прочитала, но хихикнула, представив, как сама закричала бы, а на неё потом смотрели, как на дуру.       Каша из попыток придумать, куда деть козявку из носа, вспомнить, какой сегодня день по календарю австралопитеков, из статистики о количестве смертей от нашествия муравьёв и многого другого начала вызывать лёгкую головную боль, но интереса не поубавила.       Данби обрадовалась, когда, посмотрев на девушку с наушниками в ушах, услышала «Беспечный рыцарь» группы Пошлая Молли, ведь думала, что вряд ли встретит человека, с которым её музыкальные вкусы совпадают. Много ли в Корее людей, которые слушают российских певцов?       Так бы она и продолжила развлекаться, если бы внезапно в глазах вместо блондинистого затылка, на который посмотрела Юн, не появилась картинка обнажённого мускулистого мужчины. Не подумайте, что Данби извращенка. Он сам появился, против её воли — буквально из ниоткуда. После того, как девушка отвела взгляд от незнакомца, качок пропал.       «Ничего себе мысли», — удивилась писательница и, собравшись с мыслями, вновь посмотрела на парня, который сидел на два ряда вперёд. Данби как будто начала смотреть порнофильм от первого лица. Тот, чьи воспоминания или фантазии видела Юн, подошёл к тому мужчине, который привиделся ей ранее. На пару секунд девушка закрыла глаза, чтобы перевести дух, выдохнуть, чтобы успокоиться, и вновь вернула взор на интересного пассажира. Такое нельзя упускать, хоть это и неправильно.

***

      — Знаешь, в чём твоя ошибка? — спросил Феликс в предвкушении жаркой ночи.       — Не уверен, — ответил пока что спокойный Чанбин.       Ёнбок лишь улыбнулся уголком губ, повернул мускулистое тело на сто восемьдесят градусов и прижался к нему, впечатывая в зеркало на стене.       — Тогда я постараюсь тебе объяснить. Ты знаешь стоп-слово, — прошептал Феликс, взяв руки Чанбина и подняв их повыше.       Эту комнату арендуют специально для такого времяпровождения. Здесь практически всё пространство освещает красный неон, одна стена обвешана зеркалами, а другая — разнообразной атрибутикой. На любой вкус и цвет.       Ненадолго отошедший Феликс вернулся с плёткой. Чанбин, видевший Ли в отражении, сглотнул, зная, что сейчас будет. Ёнбок взял в свободную руку бахрому и сделал такое движение, будто и поправляет и показывает одновременно. Он замахнулся и ударил Чанбина плёткой по спине. Тот вздрогнул и ахнул, закрыв глаза.       — Открой глаза. Я не разрешал их закрывать, — приказал Феликс.       Открыв глаза, Со увидел в отражении лицо, которое не выражало жалость, только наслаждение от доминирования. Феликс повторил действие, но уже более грубо. Удары становились сильнее, звуки после них — громче, температура в комнате — выше. Первая царапина появилась где-то на пятнадцатом ударе. От неё Чанбин вскрикнул. Чем сильнее и дольше его били, тем больше он ощущал жар в теле, тем больше он заводился от того, что им наслаждаются, что его используют для удовольствия. Может Со и похож на того, кто должен сейчас быть на месте Феликса, но он предпочитает отдаваться кому-то, чем самому брать.       Сила ударов достигла апогея. Каждый взмах плёткой со свистом оставлял раны на коже мужчины. Каждый раз Чанбин вздрагивал. Каждая новая царапина заставляла шипеть — сначала от боли, а затем от эйфории, вызванной этой болью.       Феликс же был в восторге от этой игры. Видеть то, как кто-то ломается под его ударами, казалось чем-то потрясающим и заводящим. Спина — белый холст, плётка — кисть, кровавые следы — картина, а Ли ощущал себя во всём этом настоящим художником. Он заметил на виске Чанбина испарину и ухмыльнулся, зная, что как бы ни был готов Со, им всегда движет страх.       — Больно? — шепнул на ухо.       Конечно, больно, и он это прекрасно знал, но хотел услышать от самого Чанбина. Тот вдохнул и ответил:       — Невыносимо.       Феликс натянул плётку на шее парня, и он начал дышать глубже.       — Играться с одной лишь плёткой — слишком скучно, верно? — натянул сильнее, но Чанбин молчал, — Отвечай! — громко повелел Ли.       Голова кружилась, но старший собрал оставшиеся крупицы силы и прошептал:       — Скучно.       Большего Ёнбоку и не надо для следующих действий: он оттащил Чанбина от зеркала и швырнул его на застеленную красным одеялом кровать, отчего Со зашипел, ведь на спине свежие раны. Пока у старшего ещё не прошла эйфория от удушья, Ли снял с крючка на стене наручники и сам залез на постель. Он перекинул цепь через перекладину на изголовье кровати и окольцевал запястья Чанбина чёрным мехом, а ключ выкинул на столик, стоявший рядом. Феликс стал любоваться своим творением: обездвиженный старший лежал топлес в красном освещении. На торсе ещё были видны багровые следы прошлой игры. Скоро к ним прибавятся совсем свежие.       — Красивые, правда? — сказал, оседлав бёдра Чанбина.       Он кивнул, пока блондин проводил пальцами по оставленным им же пятнам. На том столике стояли толстые белые свечи. Феликс взял одну из них и покрутил в руках, внимательно их осматривая.       — Как я уже говорил, с одной плёткой скучно.       Он отложил свечку буквально на пару секунд, только чтобы вытащить ремень из чёрных штанов старшего. Закрывать рот теми банальными кляпами выйдет неинтересно. Ремня как раз хватило на два оборота, чтобы закрепить на последнем отверстии. Чанбин всё это время боялся издать какой-либо звук, поэтому, молча, не без интереса наблюдал за действиями младшего.       — Издашь хоть один писк — закончу и без стоп-слова. Понял? — предупредил басом Феликс, на что мужчина под ним кивнул со страхом в глазах.       Эту сладкую пытку не хотелось прекращать, поэтому Чанбин выбрал молчанку. Он смотрел, как Ёнбок чиркнул зажигалкой и зажёг ей фитиль свечи. Зажигалка отправилась туда же, куда и ключ от наручников, а перевёрнутая свеча вознеслась над торсом Чанбина. Буквально меньше, чем через минуту, упала первая капля воска, которая обожгла впадину между ключицами. Старший очень тихо вздохнул, нахмурив брови. Следующая капля упала аккурат на левый сосок, что было больнее и ощутимее, но Чанбин держался. Чем дольше горела свеча, тем чаще она капала. Феликс, казалось, обжёг всё, что только можно, ни одного живого места не оставил. Уронив одну каплю на место под пупком, он перевернул свечу обратно, давая понять, что пора переходить к более интересной части.       Ёнбок подул на фитиль, потушив его. Отложив ставшую ненужной вещь в сторону, он опёрся руками по обе стороны от поясницы старшего, взглянув прямо в его глаза, прикрытые тяжёлыми веками. Взгляд не выражал усталость, а показывал экстаз. Это заставило младшего вновь хищно улыбнуться. Он стал гладить пах Чанбина через штаны. Со сглотнул, ведь Феликс сразу же расстегнул молнию его брюк и опустил их с боксерами до бёдер. Взяв в маленькую ладошку полувставший член, младший стал надрачивать его. Несмотря на все действия Феликса, Чанбин старался быть тихим, ведь знал, что всё может закончиться, даже не начавшись.       Не медля ни секунды, блондин собрал руками свои белоснежные волосы и, стянув с запястья резинку, завязал в небрежный пучок, который делал Ёнбока ещё привлекательнее. Феликс пересел ниже на ногах Чанбина и опустился лицом к паху, внимательно наблюдая за эмоциями старшего. Тот застыл в предвкушении, что заставило Феликса вновь ухмыльнуться. Он высунул язык и коснулся отверстия. Затем опустился к основанию, провёл языком по всей длине и обхватил губами кончик. Стал обсасывать, причмокивая. Чанбин пытался свести бёдра и уже собирался застонать в ремень, но вовремя вспомнил наказание младшего. Тем временем Феликс начал насаживаться на всю длину — он особо не любил церемониться, поэтому пробирался к сладкому быстро.       Каждый минет от Феликса казался Чанбину чем-то восхитительным: сначала поднимал ввысь, а потом опускал на самые глубины. Особенно сейчас, когда он не может ничего сказать, сделать, у него онемели обе руки, и им вертят, как хотят.       К разочарованию Чанбина, блондин выпустил изо рта член. Старший захотел застонать от досады, как почувствовал, что с него стягивают брюки с бельём. Не успел он широко раскрыть глаза от удивления, как Феликс снял низ и с себя, потянулся к столику и взял с него ключик. Тот самый, от наручников, которыми сейчас прикован старший к кровати. Ёнбок отстегнул только одну сторону, после чего Чанбин уронил затёкшие руки на покрывало и стал их разминать. Не дав толком этого сделать, Феликс обвил запястье Со и поднёс к своему рту. Именно в этот момент старший понял, чего хотел Ёнбок, когда тот причмокивая начал сосать указательный и средний пальцы, обильно смачивая их слюной. Наспех всё сделав, Феликс, сев на поясницу, завёл руку Чанбина себе за спину и приставил слюнявые пальцы ко входу. Уже не было сил терпеть.       Старший стал ждать разрешения двигаться, когда Феликс сел, опрокинув голову назад. В прошлый раз за то, что вошёл глубже без позволения, он получил укус в надплечье. Не то чтобы Чанбин был против, но разочаровывать или злить Ли он не хотел, поэтому немного расстроился.       — Ох, давай, только побыстрее растяни, а то я кончу раньше, чем ты в меня вставишь, — прошептал Феликс с закрытыми глазами.       Чанбин чувствовал, как сжимаются горячие стенки вокруг его пальцев каждый раз, когда он входит. Блондин стал дышать чаще, когда стал насаживаться. Со разводил пальцы, надавливал на простату, царапал ногтями стенки. Когда третий палец стал свободно проходить, Чанбин вытащил пальцы по приказу Феликса. Тот вознёсся над ним, оперевшись рукой о изголовье.       — Не смей кончить раньше или позже меня. Сделаем это вместе.       Ёнбок смотрел слишком глубоко, в самые потаённые уголки души. Это и заставляло подчиняться его воле. Чанбин кивнул, помня о запрете. Феликс нашарил анусом член старшего и стал тереться, дразня Чанбина. Тот хотел сжать в руках бёдра младшего, посадить его на себя и начать вдалбливаться в это идеальное тело, но разрешения на это не было, а рот зафиксирован в закрытом состоянии импровизированным кляпом.       Наконец Феликс сел на ствол старшего, медленно опускаясь до основания. Да, всухую и без презерватива (да, это опасно, но что делать, если это лучше любого афродизиака). Его заводило трахаться без защиты, ему нравилось, когда семя оказывалось внутри него.       От естественной смазки и растяжки Чанбин легко вошёл. Феликс застонал от чувства заполненности. Как там ему говорили? «Чем длиннее и толще, тем лучше»? И, чёрт возьми, это действительно так. Ёнбоку всегда нравились большие размеры, и член Чанбина идеально ему подходил. Немного привыкнув, Феликс откинулся, выставляя руки назад, чтобы упереться в постель, и начал двигаться. Ритм был неравномерным, но ведь это только начало, разминка. Ёнбок подмахивал бёдрами, массируя стенки. Он нашёл нужный ритм и стал насаживаться под него. Чанбин послушно лежал, не смея коснуться парня, оседлавшего его, хотя очень хотелось. Грудь Феликса вздымалась от тяжёлого дыхания, с его губ срывались рваные вздохи и низкие стоны, а по шее начал течь пот — истинное произведение искусства.       Внезапно Феликс заскучал: он тут вкалывает до седьмого пота, а Чанбин лежит, даже не трогая его. Так не пойдёт. Ёнбок наклонился вперёд, переплёл свою правую руку с левой рукой Чанбина, на которой висели наручники, тихо позвякивая от любого движения. Вторая рука старшего была перемещена на стоявший член Феликса. Со и без слов понял, что надо делать.       Честно говоря, он никогда не понимал, почему младшему нравится без латекса и смазки, после этого ведь сам жалуется, что всё ссаднит и зудит, но всё равно отказывается. Быть может, у него аллергия? Почему тогда не говорил об этом?       Следующий толчок вышел довольно резким и сильным, поскольку Феликсу хотелось быстрее дойти до разрядки. Чем дольше, тем громче, даже кровать начала биться изголовьем о стену. Хорошо, что в комнатах в этом отеле хорошая шумоизоляция.       Двойная стимуляция помогала Феликсу быстрее дойти до конца. Они оба стонали и получали кайф. Чанбин старался держаться, чтобы не кончить раньше положенного.       — Хён…       Чанбин не сразу услышал, что к нему обратились.       — Я сейчас…       А смысл договаривать, если и так понятно, что «сейчас».       — Давай, заполни меня до краёв.       Уже через секунду они одновременно излились. Феликс выжал последние капли из Чанбина и, аккуратно поднимаясь на уставших ногах с члена, упал рядом со старшим. В комнате, что минуту назад сдерживала звуки в себе, теперь было слышно лишь то, как двое парней тяжело дышали.

***

      Ёнбок обнимал Чанбина за шею. Они нежились в объятиях друг друга, лёжа под одеялом.       — Это была замечательная ночь, — сказал младший, поглаживая грудь Со, привстал и взглянул в глаза напротив. — А тебе понравилось?       — Как мне могло не понравиться? — ответил вопросом Чанбин, заправив парню выбившуюся из растрепавшегося пучка прядь белых волос.       — Мне показалось, я был жестковат с тобой, — лёг на грудь, как раз в то место, где органическая машина отбивала ритм.       — Правильно, тебе показалось. Всё было великолепно. Особенно ты, — ухмыльнулся Чанбин.       На это Феликс отразил выражение лица старшего и оседлал его.       — Может, тогда второй раунд?       И как Чанбин мог ему отказать? Они слились в страстном поцелуе. Пока за пределами этого отеля была гробовая ночная тишина, разбавляемая стрекотом сверчков и звуками редко проезжающих машин, в номере сто сорок три двое парней пробовали на вкус губы друг друга уже в тысячный раз. Хотя казалось, что в первый.

***

      — Господин Хван?       Чансоп застыл, читая текст, который ему утром прислала Данби. Она не соврала, когда говорила, что встанет даже у натуралов до мозга костей. У него сработало.       — Господин Хван!!!       Мужчина дёрнулся, проморгался и выдал многозначное «а?».       — Я уже минут тридцать тут сижу и спрашиваю: «Это сносно?» Как написано? Ну, то, что я утром Вам прислала.       «Сносно»? Да он чуть не кончил от одного описания обездвиживания. Но говорить об этом, чтобы позориться перед Юн, будто он пубертатный подросток, который впервые посмотрел порно, как-то не хотелось, поэтому ответил однозначно.       — Да, для первого раза неплохо.       Он старался сказать это как можно равнодушнее, хотя сам пытался прикрыть папкой бугорок в штанах.       В душе Данби ликовала. Она ведь проехала кучу остановок за этим парнем, чтобы увидеть его воспоминания той ночи. Пусть она и пропустила свою остановку и была отчитана начальником, но эта поездка того стоила. Данби потратила на первую главу «Противоположности притягиваются» целый день, сидя за компьютером в офисе господина Хвана, а потом просидела в своей спальне до полуночи и отправила на проверку Чансопу. Жаль, что она не смогла узнать, что на самом деле он думает о её романе, ведь способность исчезла на следующее утро, но оно и к лучшему. Вряд ли бы Данби выдержала столько ненужного ей мусора от совершенно незнакомых ей людей.