Как дурманящий душу яд, как на свежую рану йод

Это был один тех обычных вечеров, когда Дотторе снова предпочел отдыху работу. Он потратил несколько недель на изучение ранее неизвестной биохимической реакции, однако так и не получил желаемых результатов, и это начинало утомлять. В своих исследованиях он всегда был упрямым, а потому привычно отложил отдых на потом. И откладывал его так долго, что одним из таких обычных вечеров просто заснул за столом в своей лаборатории. Дверь осталась незапертой, и произошло то, чего Зандик очень надеялся избежать - к нему пришел Панталоне. - Ох, мой дорогой друг, ты совсем себя не бережешь! - громко проговорил он, рассчитывая разбудить ученого, но тот даже не пошевелился. Тогда Феофан коснулся его руки, но и это ничего не дало. Тяжело вздохнув, Делец принялся массировать плечи Дотторе. - Увеличить температуру... На два градуса... - пробормотал ученый сквозь сон. - Затем... Он встрепенулся, резко выпрямился, и в его руке сверкнул скальпель, только что лежавший в металлическом лотке для использованных элементов. - Что ты здесь делаешь? - недовольно спросил он, осознав, кто именно стал причиной его пробуждения. - Пришел убедиться, что ты не умер от голода и обезвоживания, позабыв обо всем на свете, кроме своих исследований, конечно, - Панталоне покачал головой и мягко улыбнулся. - Тебе нужно отдохнуть, впрочем, ты и сам это прекрасно знаешь. - Я в порядке. - Нет, и когда ты это говоришь, это звучит особенно глупо. - Я знаю свое тело. Я могу продолжать работать. - О, в самом деле? Мне кажется, некоторым аспектам ты уделяешь преступно мало внимания... - В этом нет необходимости. - По крайней мере не отрицай, что тебе пора отдохнуть. Пойдем. - Ты слишком назойлив... - проворчал Дотторе, но все же поднялся из-за стола, чтобы последовать за Панталоне. Только стоило ему сделать пару шагов, как голова закружилась, и ему пришлось остановиться. Делец поддержал его за плечо. После этого Зандик уже не отрицал, что ему пора сделать перерыв, и позволил Феофану увести себя в жилую часть исследовательского комплекса. Он не ожидал, что Делец приведет его в свои комнаты, но для разнообразия решил не спорить: раз уж Панталоне воспылал вдруг дружескими чувствами и жаждет о нем позаботиться, пусть старается. Вдруг правда сделает что-то полезное? Как оказалось, начать предстояло с водных процедур. Что ж, глупо было бы возражать, спине Дотторе отдых в горячей ванне определенно пошел бы на пользу. Мужчина без всякого стеснения разделся и погрузился в воду, в которою Феофан только что добавил морскую соль и смесь эфирных масел. - Ох, столько шрамов... - усевшийся на бортик ванны Делец вздохнул и в очередной раз покачал головой. - Под маской тоже шрамы? Знаешь, ты сейчас выглядишь довольно-таки глупо: полностью обнаженный, но в этой ужасно громоздкой маске... - Я и забыл, что ты никогда не видел моего лица, - превратившийся на время почти что в пациента доктор закатил глаза, только под маской этого все равно не было видно. - Ну что же, наслаждайся. Он открыл лицо - верхняя его часть в самом деле представляла собой мешанину из шрамов, многие из рубцов были грубыми и мешали нормальному сокращению мимических мышц. Но по крайней мере Дотторе удалось сохранить брови, а веки оказались почти нетронутыми. Его красные глаза, впрочем, сейчас смотрели на Панталоне без всякого выражения и оставались неподвижными. - Впечатляет... - негромко проговорил Феофан, но не отвернулся, а соскользнул с бортика ванны, присел на корточки и дотронулся до виска Зандика кончиками пальцев. - Но я не верю, что ты стесняешься своих шрамов. Рубцы до сих пор причиняют тебе боль, а маска каким-то образом ее облегчает? - Так и есть, - мужчина попытался отвернуться, но Панталоне снова дотронулся до его лица, скользнул подушечками пальцев по щеке и слегка надавил на нижнюю челюсть, заставляя повернуться обратно. - Это прекрасно, Зандик, - восхищенно произнес он, понизив голос. - Каждый из этих шрамов великолепен. И вот здесь... И этот тоже... Чуткие пальцы заскользили вниз, следуя за тонкой линией длинного шрама, тянувшегося из-за уха к ямочке между ключицами. Потом они осторожно исследовали шрам, расположившийся параллельно грудине, должно быть, одна из ипостасей Дотторе для чего-то вскрывала грудную клетку этого тела. От этой мысли Феофану стало неуютно, но его рука смело опустилась к животу и ниже. - Нет, - Зандик перехватил его запястье и сжал так сильно, что мужчина охнул от резкой боли. - Почему? Тебе нужно расслабиться... - Я не отрицаю. Но не так. - Что ж, по крайней мере, ты не отрицаешь, но... Все-таки... Почему? - Это бессмысленно. - О, разве? - Это бессмысленно. Ты только зря потратишь свое и мое время. - Ты так уверен? - Мое тело не отзывается на твои прикосновения, и это естественная реакция. Нормальная. - Хочешь сказать, что это я не нормален? - Так и есть. Это твое желание противоестественно. - Если ты так уверен, что твое тело не будет реагировать на мою ласку, зачем же ты так крепко держишь меня за руку? Отпусти, тебе ведь нечего опасаться. - Ты прав. Я знаю свое тело. У тебя ничего не получится, но ты можешь попытаться, если тебе так уж сильно этого хочется. Через несколько минут они уже лежали в постели в спальне Панталоне, и Дотторе никак не мог сообразить, как они там оказались. И еще как вышло так, что он лежал на спине, а Феофан сидел верхом на его бедрах. - Ты был несколько самоуверен, друг мой, но я тебя прощаю, - на Дельце не осталось ничего, кроме очков. Его кожу тоже покрывали шрамы, но на них не было никакого смысла смотреть, ведь Зандик помнил их расположение наизусть. Большая часть этих шрамов и появилась его стараниями - одна экспериментальная операция за другой, бесчисленные попытки удержать жизнь в этом хрупком теле. Это были хорошие, очень аккуратные шрамы, не то что рубцы на его теле. - Чего ты хочешь? - Какой... Неожиданный вопрос! - Ты меня понял. Не превращай это в фарс. - Это? Ммм, что - это? Нашу восхитительную близость, я полагаю? Я хочу тебя, это очевидно. - Не только. - Не только. Для начала я хочу узнать вкус твоих губ, а потом... - он наклонился и поймал нижнюю губу Дотторе своими, потом слегка прихватил ее зубами и чуть оттянул, задержал на мгновение и отпустил. После этого он мягко, но настойчиво надавил на снова сомкнувшиеся губы языком... Первый поцелуй получился несколько неловким и сумбурным, но очень долгим. - Ты должен бросить курить. - О, ты нашел новый аргумент! Нет. Ты же знаешь, что я не могу. - Это убьет тебя. - Это что, беспокойство? Проявление заботы в такой интимный момент? Я тронут. - Не хочу тратить время на лечение того, кто не соблюдает мои предписания. - А я уже было понадеялся... Ох, Зандик, сколько лет ты не целовался? - Я не знаю. - В самом деле? Или просто не хочешь говорить? - Я правда не знаю. - Ничего, я... Помогу тебе наверстать упущенное. Но сперва губы коснулись не губ, а очередного шрама - на плече, на виске, под ключицей, на переносице, на ребрах, рядом с внешним уголком глаза... И таких поцелуев было очень много. Дотторе довольно долго не решался поддаться новым ощущениям, но тело, которое, как ему казалось, он знал очень хорошо, все же захотело большего. И когда он впервые не смог сдержать стон, Панталоне наконец позволил их губам снова соединиться. Вскоре соединились и их тела. Еще через несколько минут Зандик повернулся, подмяв Феофана под себя, вдавил его руки в подушку и впервые поцеловал его сам, он целовал жадно и грубо, часто кусая губы, но оказалось, что так даже лучше. Теперь их тела двигались в одном ритме, и это тоже было хорошо, это было восхитительно. - У меня были такие планы на эту ночь, но ты, кажется, решил вымотать меня сразу... - Панталоне успел уже несколько раз излиться, и теперь животы обоих были липкими и очень горячими, но Дотторе пока так и не смог расслабиться и позволить блаженству взять над собой верх. - Зандик, тебе не нужно бояться этой части себя. Правда не нужно. Страсть не сделает тебя уязвимым. - Замолчи. Заткнись, - его бедра теперь двигались быстрее и резче, но не было похоже на то, что он скоро сможет все-таки себя отпустить. - О, ну надо же... Кстати говоря, у тебя будет возможность заставить меня ненадолго замолчать, ты знаешь, я очень хочу узнать вкус не только твоей кожи и твоих восхитительно жадных губ, но и... - стоило Панталоне проговорить это, как Дотторе вдруг замер, стиснув его в объятиях до боли, резко дернул бедрами и хрипло застонал, выдыхая и наконец-то поддаваясь накатившему горячей волной блаженству. - Ооо, так вот с чего мне следовало начать! Ничего, мы обязательно... - но поцелуй, как Зандик успел выяснить чуть раньше, тоже был отличным способом заставить Феофана замолчать. Дотторе ускользнул из спальни Панталоне ночью, не потревожив его сон. Он только оделся и привел себя в порядок - и сразу же заперся в своей лаборатории. Сложно было сказать, чего ему хотелось больше: завершить свое исследование или избежать встречи с мужчиной, который стал его любовником, хотя подобное прежде никогда не казалось привлекательным. Как следовало ожидать, стоило ученому ненадолго вернуться в жилую часть исследовательского комплекса, как Делец его сразу же нашел. И каким-то образом успел поймать его в свои объятия. Но он не сказал ни слова, только нежно коснулся шрама на шее, уверенно скользя ладонями по телу Дотторе и опускаясь все ниже. - Что ты делаешь? - раздраженно проворчал Зандик. - О? Ты разве не знаешь? - Прекрати. - Нет. - Это бессмысленно. - Той ночью ты тоже так считал? - Да. - В самом деле? - Да. Особи мужского и женского пола совокупляются для размножения. Совокупление двух мужчин не имеет смысла. - И удовольствие не может стать его смыслом? - ...нет. - В таком случае мне остается только уйти, - Панталоне вздохнул и отстранился, но Дотторе поймал его за руки и стиснул запястья своими ледяными пальцами. Он держал очень крепко. Он не признал свое поражение вслух, но позволил Феофану усадить себя в кресло. Теперь Делец расстегивал на нем одежду, снова и снова касаясь губами открывавшихся шрамов. Поцелуи и руки опускались все ниже и ниже. - Нет, - Зандик судорожно вздохнул и снова вцепился в запястье любовника. Да, глупо было бы отрицать, что Панталоне все-таки стал им. - Почему же? - Это ненормально. Я могу еще понять, когда так ласкать хочет женщина, но ты... - Именно потому, что мы оба мужчины, я смогу дать тебе гораздо больше удовольствия, чем любая из женщин, ведь я знаю эти ощущения, а они нет. - И все равно, это странно... - Просто позволь мне показать тебе... И той ночью Панталоне не только узнал вкус, который мечтал ощутить на своих губах, но и дал Дотторе попробовать себя. Правда, это было немного неловко, но все равно восхитительно. Следующей ночью был проведен новый маленький эксперимент: теперь Зандику предстояло испробовать пальцы своего любовника, и хотя он прекрасно знал устройство своего тела, он был ошеломлен тем, какие яркие ощущения могут подарить такие простые и в общем-то довольно нелепые движения. Как бы то ни было, это было умопомрачительно хорошо. Постепенно Панталоне помог Дотторе узнать о его теле все, о чем тот прежде не догадывался, и научил его находить равное блаженство и в том, чтобы взять своего любовника, и в том, чтобы отдаться ему. Теперь они великолепно дополняли друг друга и могли дарить друг другу наслаждение самыми разными способами. Осталась лишь одна мелочь... - Ты никогда не говоришь, что хочешь меня. - Ты и так это чувствуешь. Всегда знаешь, когда я тебя хочу. - Да. И все же я хотел бы это хоть раз услышать, Зандик. Считай это маленькой блажью... - Я люблю тебя. - Ты... Нет. Нет, больше ничего не говори... - Глупый... С другой стороны, слова действительно не всегда так уж и необходимы.