Дыши

Ал сидел в кресле около ванны. Он смотрел в одну точку на стене и судорожно сжимал край рубашки в кулаке. Он старался сосредоточиться на оставшемся на воротнике парфюме Михаила, но запах собственного пота уже перебил его и забивал ноздри. Ал не менял верхнюю одежду и не мылся как можно дольше. Сам он этого ещё ни разу не делал с тех пор, как... Ал сжал кулак сильнее и шумно втянул носом воздух. Раздался осторожный стук в дверь и голос из-за неё: — Я слишком долго не слышу потока воды. Ты в порядке? Ал хотел бы сказать «Да» и начать уже обыкновенную процедуру, но тело теперь было против него. Он согнулся пополам, прижался лбом к бесчувственным коленям и громко всхлипнул. Нет. Он не в порядке. И уже никогда не будет. На плечи аккуратно легли ладони. Ал даже не услышал, как он вошёл. — Не открывай глаза. — Михаил привычными движениями обнял Ала и принялся расстёгивать рубашку. Ал дёрнулся и оттолкнул его руки, издав неясный задушенный звук, не в состоянии сказать даже короткое «Нет». Он устал от помощи Михаила. Он устал от своей беспомощности. Выпрямившись, Ал с остервенением расстегнул пуговицы, кажется, даже оторвав одну. Он стянул рубашку с сутулых плеч так, словно она горела, и бросил куда-то, отчаянно вскрикнув. Он немного отдышался от истерики и дрожащей рукой потянулся к боку. Ещё не коснувшись кожи, лишь ощутив кончиками пальцев жар истерзанной плоти, он выдохнул весь оставшийся дух, и слёзы заструились из сомкнутых век. — Алким, — тихо, жалостливо позвал Михаил. — Ал! — закричал он надрывно. Он больше не Алким. Он больше не целый. Остался лишь жалкий кусок. — Алким, — настойчиво повторил Михаил. — Не бойся. — Судя по звукам, он сел напротив Ала. Он положил руки ему на бока и нежно погладил грубые шрамы. И легонько поцеловал в наверняка солёные от слёз и соплей губы. Иногда его слепая любовь заставляла Ала искривлять рот в отвращении, но не теперь. Возможно, теперь только это держало его наплаву. Руки Михаила сместились ниже и... Ал потерял их. Резко вдохнув, Ал широко раскрыл глаза и обгрызенными ногтями вцепился в ладони на бёдрах. Он должен был ощутить их, зрительно и физически, проверить, что они не исчезли, что не исчезли собственные ноги, что спасение не было горячечным сном и пытки не продолжились ампутацией... — Дыши. Ал постепенно возвращался из холодного подвала в тёплые объятия. Михаил прижимался к его лбу своим, и от такой близости Ал слышал его лихорадочные мысли: «Ялюблютебяялюблютебяялюблютебя...» Или это были его собственные? — Дыши со мной. Ал начал ощущать на шее большой палец, выводящий круг на вдох, и на груди ладонь, давящую на выдох. — Пожалуйста, дыши для меня. И Алким дышал.