Нам придется умереть.

Какуче Хитто медленно шёл по плохо освещённому коридору. Шаги заглушал толстый ворс ковра, а небольшие лампы на стенах давали ровно столько света, чтобы различать происходящее в двух шагах впереди. Какуче добрался до двери, выкрашенной в чёрный цвет, и, глубоко вдохнув, постучал. Ответа, как всегда, не последовало, поэтому мужчина просто толкнул дверь и вошёл. В кабинете было ещё темнее, чем в коридоре. За массивным дубовым столом в своём кресле, словно на троне, восседал Манджиро Сано. Пепельные волосы закрывали ему глаза, но даже так можно было понять: взгляд главы абсолютно пуст. Сано медленно поднял голову и посмотрел Какуче прямо в глаза. Он ждал — ждал вестей, которые принесёт ему верный помощник, единственный, на кого можно было положиться в сложившейся ситуации. Какуче, отбросив с глаз мешающую чёлку, нервно сжал кулаки. Он не хотел признаваться даже себе, что Сано его пугал. Пугал настолько, что оставаться с ним наедине Хитто не желал, но выбирать не всегда приходилось. Как, например, сейчас. Это дело было доверено сугубо ему и пока должно было держаться в тайне от остальных членов «Бонтена». Какуче знал: Санзу или Риндо убили бы любого, лишь бы выслужиться перед Майки, лишь бы получить персональное задание. Манджиро Сано был хоть и жестоким, но мудрым командиром, что признавали все. Он подбирал подчинённым задания по их способностям, что неизменно приносило хорошие результаты и вело к прогрессу. Поняв, что глава уже достаточно долго ждёт ответа, Какуче, будто сбросив оцепенение, подал голос, разрезав тишину кабинета: — Как вы и просили, я нашёл хакера. Его работу оценивают по достоинству… — Какуче замолк, подбирая правильные слова, — …в наших кругах. Также я узнал, имеет ли этот человек хоть какие-то связи с легавыми и государством в целом. Никаких. Абсолютно чист. Манджиро удовлетворённо кивнул и выдавил улыбку. Его тонкие губы будто сопротивлялись этому движению, но всё же приподнялись вверх. Какуче тем временем достал папку из внутреннего кармана пиджака и, медленно приблизившись к столу, положил её перед Сано. Майки опустил взгляд на первую страницу, где в верхнем углу красовалась фотография ещё совсем молодой девушки. — Она не японка, — сухо констатировал Сано. Какуче, готовый к такому повороту, тут же произнёс: — Американка. В Японии не имеет никаких связей и, главное, привязанностей. Манджиро снова удовлетворённо кивнул. Хитто же продолжил: — Её семья переехала в Мексику лет восемнадцать назад. Отец был военным, мать занималась воспитанием дочки. В общем, обычная, ничем не примечательная американская семья. Лет пять назад родители погибли в автокатастрофе. Причина, по которой она переехала именно в Японию, не выявлена. Закончив доклад, Какуче тихо выдохнул. Сано медленно листал досье, изредка останавливаясь на заинтересовавших его фактах. — Значит, Челси Говард… — он замолчал, снова внимательно вчитываясь в биографию. — Думаешь, она та, кто нам нужен? Думаешь, справится с задачей и не испугается всего, с чем ей придётся столкнуться? Теперь Майки улыбался по-настоящему. Какуче уверенно посмотрел на главу и сказал: — Ей нечего терять. У неё нет постоянной работы. Она одна в чужой стране, никому до неё нет дела. Так что да, думаю, справится. Ну а если нет — я нашёл ещё нескольких. Манджиро, внимательно выслушав слова Хитто, медленно кивнул, соглашаясь с его умозаключениями. — Знаешь, что меня смущает, Какуче? Почему она переехала на другой конец света? Какуче задумался, вспоминая досье девушки, но не смог припомнить ничего, что могло бы ответить на этот вопрос. Поэтому он лишь пожал плечами. — Что ж… — Манджиро откинулся на спинку кресла. — На этот вопрос нам, пожалуй, ответит сама мисс Говард. Пригласи её на собеседование. Только сделай всё официально: звонок туда-сюда, — лениво проговорил мужчина. — Завтра же всё исполню. Я свободен? — Да, можешь идти, — пробормотал Сано, снова утратив всякий интерес к происходящему. Та маленькая искра жизни, что на миг зажглась в его глазах, погасла так же быстро, как и появилась. Перед Какуче снова предстал абсолютно пустой и безжизненный глава величайшей преступной группировки двадцать первого века.

***

Челси уже минут десять пялилась на потухший экран телефона. Звонок, так резко поменявший ход её размеренной жизни, пугал и воодушевлял одновременно. Работа — наконец-то настоящая, полноценная работа, а не редкие заказы, благодаря которым она могла поддерживать жизнь и не сдохнуть от холода и голода в каком-нибудь пустом переулке Токио. Сейчас ей это нужно было больше всего, но услугами профессиональных хакеров пользовались крайне редко, а официальная работа не совсем подходила девушке. Так что звонок из некой организации «Бонтен», где ей предстояло работать неофициально, пришёлся как нельзя кстати. Челси, уже давно утратившая веру в то, что хоть что-то в её жизни может наладиться, не могла поверить своему счастью. Но было и то, что напрягало её до крайности: она никогда раньше не слышала об этой организации и даже не представляла, зачем им мог понадобиться хакер. Череду её мыслей прервал Даррен, появившийся на пороге комнаты. Парень в привычном жесте плюхнулся на пуфик у её кровати и весело проговорил: — Ну чё, Челс, договорила? Девушка медленно кивнула и посмотрела в ясные глаза друга. Даррен тут же считал её, как открытую книгу, — сказывались почти два года, прожитые бок о бок. — Чё, опять эти угрожают? Челси вздрогнула от неприятных эмоций, мгновенно охвативших её после того, как друг упомянул её коллекторов. — Нет. Мне работу предложили… — проговорила Челси и снова посмотрела на друга, на лице которого сначала появилось облегчение, а потом — чистая радость. — Да ну… И как? Будешь соглашаться? — Сказали завтра приехать на собеседование в «Скрэмбл», который в Сибуе… — Афигеть… — это было единственное, что смог произнести Даррен. Челси попыталась выдавить улыбку. И правда, от такого предложения отказываться было нельзя — и девушка это понимала как никто другой. Полтора года, что она проживала на территории Японии, были для неё борьбой. Борьбой с бедностью, и единственное, что ещё помогало ей не утонуть, — поддержка и помощь Даррена. Он по связям находил ей подработку, приютил в собственной квартире, где они ютились вдвоём на небольшой жилплощади, а также кормил её, а иногда даже давал деньги. Последние же два месяца в жизни Челси были полным мраком: работы не было совсем, и снова Даррен, как рыцарь в сверкающих доспехах, не дал ей умереть с голоду. Но пользоваться постоянно его добротой Челси уже не могла и была готова к любой работе. Ее и без того критическое положение омрачалось ещё и напоминаниями из прошлого. Ошибки, которые она допустила, преследовали её здесь и сейчас — а именно люди, требующие вернуть долг. Почти все заработанные деньги Говард отправляла им, молясь, чтобы этот кошмар, в который превратилась её жизнь, поскорее закончился. Но она знала: даже расплатившись с ними, кое-что останется с ней навсегда. Кое-что, от чего Челси не убежит никогда. Однако сейчас у неё появился шанс — минимальный, но шанс — справиться хотя бы с этим. Челси выпрямилась, отбросила назад мешающие волосы и внимательно посмотрела на сияющего, как начищенная монета, Даррена. — Ты знаешь что-нибудь о «Бонтене»? Её вопрос застал его врасплох. Даррен глубоко задумался, Челси даже показалось, что она слышит, как работают шестерёнки у него в голове. После минутного затишья Даррен медленно покачал головой. Челси от досады чуть не заскулила — она надеялась, что Даррен, знающий о Токио и его жителях, казалось бы, всё, ответит на её вопросы. — Это они предложили тебе работу? — Да. — Челси снова ушла в свои мысли. — Я очень хочу согласиться, но то, что даже ты ничего о них не слышал, меня напрягает… — Я могу поспрашивать у знакомых. Вдруг кто-то что-то слышал, — тут же предложил парень, желая хоть как-то помочь подруге. Челси на его слова лишь хитро улыбнулась и потянулась к ноутбуку, лежащему на прикроватной тумбочке. — Позволь сначала я задействую свои ресурсы, — лучезарно улыбнулась она Даррену и уткнулась в ноут. Даррен обожал наблюдать за ней, когда Челси начинала работать. Она как будто оживала: пелена грусти, всегда заволакивающая её глаза, исчезала, и сама Челси будто становилась веселее. Даррен положил голову на ладони и начал следить за девушкой. Челси снова отбросила пряди непослушных пепельно-белых волос, прищурила зелёные глаза — знак того, что она о чём-то задумалась, — и начала быстро печатать. Следующие несколько минут в комнате слышался только звук щёлкающих клавиш. А потом Челси обречённо вздохнула, разворачивая экран ноутбука к другу. В интернете по запросу о «Бонтене» результатов не было. — Зараза, — обречённо выдохнул Даррен. — Что теперь? Мои связи? Челси лишь покачала головой. — Когда нет информации в общем доступе, где её надо искать? — Э-э-э… Где? — В теневой части интернета, — ликующе сказала Челси. — Мы погружаемся в даркнет! Даррен приблизился поближе к экрану, пока Челси снова начала оживлённо печатать. Десять минут поисков привели к нужному результату. От радости Челси даже вскочила на ноги и чуть ли не начала приплясывать. — Есть! Нашла! — Ну не томи! Что там? — нетерпеливо вскрикнул парень. Челси снова подхватила ноутбук и, положив его на колени, начала читать: — «Бонтен» — организация, занимающаяся предоставлением профессиональной охраны для бизнесменов. — Челси оторвалась от экрана и в растерянности посмотрела на друга. — Они что, типа головорезы? — Не похоже, — Даррен тоже внимательно ознакомился с написанным текстом. — Тут нет вообще никакой информации… Погоди, тут фотография основателей или членов? — он ткнул пальцем в небольшую рамочку внизу. — Тыкни-ка. Челси послушалась, и после недолгой загрузки перед ними предстало фото, на котором были изображены восемь мужчин в дорогих костюмах. — Ни фига себе красавчики… — удивлённо пробормотал Даррен, пробегая взглядом по каждому из них, пока его взгляд не остановился на двух крайних. — Это же Ран и Риндо Хайтани! — воскликнул он, показывая на статных мужчин с выкрашенными в лиловый и фиолетовый волосами. — Они владеют одним из самых дорогих клубов в городе — «Грязный рай». Теперь Даррен выглядел по-настоящему удивлённым. Челси тоже смотрела на этих двоих. Даже через фотографию от них исходила какая-то опасность, но какая именно — Челси объяснить не могла. — Зачем такой организации понадобились услуги хакера? — Челси говорила медленно, надеясь найти ответ на свой вопрос. — О них даже на этой стороне интернета нет никакой толком информации. Вся она защищена. Значит, на них работает команда профессиональных программистов. Это ещё больше вгоняет в тупик. Зачем им я? По сути, самоучка, если они могут нанять кого-то более квалифицированного? Чем больше у девушки появлялось вопросов, тем меньше она находила ответов. Полностью запутавшись, она откинулась на подушку и уставилась в потолок, пытаясь привести мысли в порядок. Теперь она ещё меньше была уверена, что хочет в это ввязываться. «Будто и так проблем не хватает… Но мне нужна работа, а они, видимо, могут неплохо заплатить… Чёрт… Я совсем запуталась…» В голове тут же всплыл звонок недельной давности, где от неё снова и снова требовали денег, угрожая и запугивая. Челси не могла сказать, что боялась: страх давно прошёл, сменившись полным принятием и апатией. Кроме своей жизни, терять ей было нечего, и она знала: её жизнь они не отнимут. Она нужна была им живой, чтобы высосать из неё абсолютно всё. Её долг превышал уже миллион долларов — таких денег она заработать не могла, разве что ограбила бы банк, но на это она бы не решилась даже с пушкой у виска. Поэтому ей оставалось только отдать себя в рабство и расплачиваться за детскую наивность и веру в людей. Из потока гнетущих мыслей её снова вытянул Даррен. — Ну что, решила, Челс? — Я поеду на собеседование, — уверенно проговорила девушка. Даррен на это лишь сочувственно вздохнул — он как никто другой знал, с чем каждый день борется Челси Говард.

***

На следующий день Челси стояла у подножия небоскрёба, задирая голову так высоко, что начинало кружиться. Здание уходило в серое токийское небо, и его верхние этажи тонули в низких облаках, словно исполинский монолит, воздвигнутый богами и забытый людьми. Стеклянные панели фасада отражали суетливую жизнь огромного города, но сами оставались холодными и неприступными. Челси нервно сглотнула — она никогда не работала в таких местах. Её мир всегда был миром тёмных углов, дешёвых интернет-кафе и полупустых квартир, а не этих сверкающих башен, где за каждым окном, наверное, сидят люди в идеально выглаженных костюмах и пьют дорогой кофе. Она перевела взгляд на своё отражение в стеклянной двери. Пиджак сидел хорошо — Даррен одолжил ей свой, пришлось подвернуть рукава, но в целом смотрелось прилично. Брюки тоже были его, чуть широковаты в бёдрах, но ремень спасал положение. Челси поправила воротник белой рубашки, одёрнула пиджак и глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в пальцах. Воздух пах бензином и выхлопными газами, но где-то на фоне угадывался тонкий аромат цветов из уличных клумб — странный контраст с её внутренним хаосом. Она уже собиралась войти, когда сбоку раздались шаги. Челси резко обернулась и увидела мужчину, который приближался к ней с лёгкой, почти дружелюбной улыбкой. Он был высок — выше неё на целую голову, — и его фигура в чёрном костюме казалась неестественно прямой, словно армейская выправка въелась в позвоночник намертво. Прямые чёрные волосы были гладко зачёсаны, открывая высокий лоб и острые скулы. Но самым пугающим оказался шрам — широкий, неровный, он перечеркивал правую половину лица от виска до подбородка, пересекая бровь и оставляя после себя белёсый рубец, который при движении мышц становился ещё заметнее. Челси невольно отшатнулась, но мужчина, заметив её реакцию, лишь шире улыбнулся — улыбка была тёплой, даже мягкой, и от этого контраста между пугающей внешностью и доброжелательностью становилось только страннее. — Мисс Говард? — спросил он на безупречном английском с лёгким японским акцентом. — Я Какуче Хитто. Рад с вами познакомиться. Челси моргнула, пытаясь совладать с голосом. Английский — родной, и это внезапно успокоило её сильнее, чем она ожидала. — Здравствуйте, — выдавила она, стараясь улыбнуться в ответ. Какуче кивнул и жестом указал на вход в здание. — Прошу за мной. Я провожу вас. Он не стал дожидаться её ответа, просто развернулся и направился к вращающимся дверям. Челси поспешила за ним, чувствуя, как липкий страх медленно отпускает грудь, уступая место любопытству. Внутри вестибюля было светло и стерильно: белый мраморный пол, высокие колонны, покрытые золотистой патиной, и строгие охранники в униформе у стоек. Люди в дорогих костюмах сновали туда-сюда, у каждого в руке был кофе в бумажном стаканчике, каждый выглядел занятым и важным. Челси чувствовала себя чужеродным элементом — как грязное пятно на белоснежной скатерти. Они прошли через турникеты, и Какуче приложил пропуск к считывателю. Пока они шли к лифтам, он заговорил снова, чуть понизив голос: — Хочу сразу сказать: это я нашёл ваше резюме. Или, точнее, ваш след в сети. У меня есть свои каналы, и, когда встал вопрос о поиске специалиста, я вспомнил ваше имя. Челси нахмурилась. — Моё имя? Но я… Я не оставляла публичных резюме. Какуче усмехнулся, и от этой усмешки шрам на его лице чуть дрогнул. — В нашем мире публичные резюме ничего не стоят. Я поговорил с вашими бывшими заказчиками, теми, кто действительно работает в теневом секторе. Все они отзывались о вас в превосходных тонах. Работа выполнена качественно, в срок, без лишних вопросов. Именно это мы ценим больше всего. Челси почувствовала, как щёки чуть теплеют от неожиданного комплимента. Она никогда не считала себя гениальным хакером — просто делала то, что умела, и старалась не подводить. Но услышать такое было приятно. Лифт бесшумно открыл двери, и они вошли внутрь. Какуче нажал кнопку с цифрой «40». Челси взглянула на него. — А подробнее о том, чем занимается ваша организация, я узнаю…? — Наверху, — мягко ответил Какуче. — Глава сам расскажет всё, что сочтёт нужным. Я всего лишь связующее звено. Он помолчал мгновение, а потом неожиданно улыбнулся — чуть лукаво, будто вспомнил что-то забавное. — Кстати, я пытался найти вашу фотографию для личного дела. И знаете, что? Это почти невозможно. Вам удалось оставить в сети только одно изображение — паспортное фото, и то сильно сжатое и низкого качества. Вы специально скрываетесь? Челси напряглась, но постаралась ответить легко: — Я просто… не люблю фотографироваться. И не вижу смысла выкладывать свою внешность в открытый доступ. Какуче понимающе кивнул. — Многие в нашем деле так делают. Но вы особенно хороши — даже я с трудом вас нашёл. И это, поверьте, комплимент. Лифт мягко остановился, двери разъехались. Они вышли в просторный холл, залитый ярким светом. Челси моргнула — после полумрака кабины глаза резануло белизной стен и глянцем полированного пола. Здесь работали люди: за длинными столами с компьютерами сидели мужчины и женщины в строгой офисной одежде, кто-то говорил по телефону, кто-то стучал по клавиатуре, стрелки часов на стене показывали ровно десять. Челси замешкалась, оглядываясь. Это не походило на штаб криминальной организации — скорее на обычную корпорацию средней руки. Она хотела спросить об этом Какуче, но он уже двинулся вперёд по длинному коридору, отделанному светлым деревом. Челси пришлось догонять его, почти бежать, чтобы не отстать. Они остановились у ещё одной двери — массивной, из тёмного дерева, с бронзовой ручкой и табличкой, на которой японскими иероглифами было выбито: «Манджиро Сано». Какуче даже не постучал — просто приложил ключ-карту к замку, и дверь беззвучно открылась. — Прошу, — сказал он, жестом приглашая её войти. Челси шагнула за порог — и мир вокруг неё исчез. В кабинете царил почти абсолютный мрак. Единственным источником света был старомодный торшер с зелёным абажуром, стоящий в углу, и его тусклый жёлтый луч падал на центр комнаты, выхватывая из темноты массивный дубовый стол. Шторы на панорамном окне, которое должно было открывать вид на весь город, были наглухо задвинуты чёрной тканью блэк-аут. Челси невольно удивилась. «Зачем тогда арендовать офис на верхнем этаже небоскрёба, если отказываться от панорамы? Для понтов? Или ради того, чтобы никто снаружи не видел, что происходит внутри?» Она перевела взгляд в центр комнаты и замерла. За столом, в широком кресле с высокой спинкой, сидел мужчина. Его пепельно-белые волосы, средней длины и прямые, падали на лицо, скрывая глаза, но Челси почему-то чувствовала его взгляд на себе — тяжёлый, изучающий, почти осязаемый. Её сердце пропустило удар, когда она поняла, что в кабинете есть ещё пятеро. Они стояли вдоль стен, сидели на кожаных диванах, опирались на подоконник — все внимательно смотрели на неё. Челси успела заметить их всех: мужчина с длинными белыми волосами, с каллиграфической татуировкой на выбритом виске; мужчина с ярко-розовыми длинными волосами и шрамами, тянущимися у уголков губ, который лениво улыбался, обнажая зубы; мужчина с черными, зализанными назад волосами и холодным, как лёд, взглядом; и два брата Хайтани, которых она узнала по вчерашней фотографии — один с лиловыми волосами, другой с фиолетовыми, оба в идеально сидящих костюмах. Ран Хайтани, тот, что с лиловым отливом, смотрел на неё с особым вниманием, и его глаза, хищные и цепкие, скользили по её лицу, по фигуре, по тому, как она нервно сжимает край пиджака. Челси охватил животный страх — холодный, липкий, от которого немеют пальцы. Она узнала их. Это были те самые люди с фото. И эта комната, эти хищники, эта темнота — всё кричало о том, что она переступила черту, за которой нет возврата. Какуче тем временем спокойно шагнул вперёд и, не оборачиваясь на Челси, представил её: — Мисс Челси Говард, хакер-аналитик, специалист по информационной безопасности и удалённому проникновению. Я ручаюсь за её квалификацию, господа. Он подвёл её к столу и чуть отступил. — Глава, — обратился он к пепельноволосому мужчине, — позвольте представить вам мисс Говард. Это Манджиро Сано. Челси, собрав всю свою волю в кулак, глубоко вздохнула и, вспомнив японские традиции, попыталась поклониться. Она наклонилась, согнув спину под прямым углом. — Очень приятно, — произнесла она тихо, стараясь не допустить дрожи в голосе. Но не успела она выпрямиться, как услышала насмешливый, чуть хрипловатый голос. Он принадлежал мужчине с розовыми волосами и шрамами у губ. — Не стоит, — сказал он по-английски, но с сильным акцентом. — Мы уже давно отошли от этих церемоний. Да и в вашей культуре это не принято, ведь так, мисс Говард? Челси замерла, потом медленно выпрямилась и неуверенно кивнула. Она почувствовала, что все взгляды по-прежнему прикованы к ней, но это был первый шаг к хоть какому-то контролю над ситуацией. Мужчина за столом — Сано — чуть приподнял голову, и его глаза, тёмные и пустые, как две бездонные пропасти, встретились с её. Челси показалось, что на мгновение она увидела там что-то похожее на искру интереса, но искра тут же погасла. — Садитесь, — сказал он тихо, почти лениво, и его голос, низкий и бархатистый, обволакивал пространство словно туман. Челси опустилась на стул перед столом — ноги у неё были ватными, и она чуть не промахнулась мимо сиденья. Она постаралась выпрямить спину и сложить руки на коленях, чтобы не выдать дрожь. Сано откинулся на спинку кресла, и его длинные пальцы легли на столешницу, переплетаясь. — Рад, что вы согласились с нами встретиться, мисс Говард, — продолжал он, и его голос звучал почти дружелюбно, но в нём сквозила сталь. — Полагаю, вам интересно, зачем такой организации, как наша, понадобился хакер? Челси сглотнула. Она чувствовала на себе взгляды остальных — особенно пронзительный взгляд того, с лиловыми волосами, который всё ещё не сводил с неё глаз. Но она заставила себя сосредоточиться на главе. — Да, — произнесла она на удивление твёрдо, — очень интересно. Сано чуть склонил голову набок, будто разглядывая редкое насекомое. — Мы нуждаемся в человеке, который сможет проникать в базы данных государственных учреждений — министерств, полиции, налоговых служб — и стирать любую информацию, связанную с нами. Любое упоминание «Бонтена», любые финансовые следы, любые оперативные записи. Кроме того, мы хотим, чтобы вы взламывали серверы наших конкурентов — находили информацию о сделках, контактах, планах. Всё, что может дать нам преимущество. Челси слушала его, и в груди разрастался холод. Она не дура — она понимала, что обычная охранная фирма не занимается взломом госархивов. Это был уже не просто теневой бизнес — это была преступная организация самого высокого уровня. «Во что я, чёрт возьми, вляпалась?» — пронеслось у неё в голове. — «Это же якудза, мать вашу? Или что-то похлеще?» Она почувствовала, как ладони покрываются ледяным потом, но внешне сохранила каменное спокойствие. Выражение лица не дрогнуло — этому её научили годы жизни на грани. Когда Сано закончил, в кабинете повисла тишина. Челси выдохнула, собираясь с мыслями, и, неожиданно для самой себя, спросила прямо: — То есть, вы — преступная организация? На мгновение в комнате воцарилась абсолютная, почти осязаемая тишина. Челси слышала только собственное сердце, гулко бьющееся в висках. Мужчины вокруг неё застыли — никто не шелохнулся, никто не моргнул. А потом Сано медленно, едва заметно, кивнул. — Да, — сказал он просто, без тени колебания. Челси показалось, что воздух в комнате сгустился, стал тяжёлым, как свинец. Лёгкие сжались, и она почувствовала, как не хватает кислорода. Она втянула носом воздух, но он не приносил облегчения — только запах дорогого дерева, табака и чего-то металлического, почти кровавого. Сано, будто не замечая её состояния, продолжил: — Ваша зарплата, если вы согласитесь, будет составлять… — он назвал цифру. Сумма была настолько огромной, что Челси на мгновение забыла, как дышать. Глаза её расширились, и она невольно приоткрыла рот. С такими деньгами она сможет расплатиться по долгам. Сможет вытащить себя из ямы, в которую скатывалась последние годы. Сможет вздохнуть свободно. Но цена… «Но цена — снова преступный мир. Снова быть пешкой в чужой игре. Снова рисковать жизнью, только теперь уже не за гроши, а за миллионы». Сано, видимо, заметил её колебания, потому что добавил мягко: — Вы можете подумать. Ответ не обязателен прямо сейчас. Возьмите время. Челси едва не усмехнулась вслух. «Время? Да вы меня отсюда живой не выпустите, я теперь знаю, кто вы и чем занимаетесь. Это билет в один конец — либо я соглашаюсь, либо меня уберут». Она подняла глаза на Сано. Встретилась с его пустым, бездонным взглядом и поняла: выбора нет. Есть только этот путь. — Я согласна, — сказала она, и голос её прозвучал ровно, без единой ноты сомнения. Где-то сбоку раздался лёгкий, почти весёлый смешок. Челси покосилась — это был розоволосый мужчина со шрамами. — Да ну надо же, — протянул он елейно, — а она умеет удивлять. Мне нравится. Никто не обратил на него внимания. Сано чуть приподнял бровь, но его лицо осталось бесстрастным. — Я рад это слышать, — сказал он и протянул через стол свою руку. Ладонь у него была худой, с длинными пальцами, но в этом жесте чувствовалась непререкаемая власть. — Тогда — рукопожатие в знак соглашения? Челси посмотрела на его руку, но не торопилась пожимать её. Она задержала взгляд на его лице, потом медленно и твёрдо произнесла: — При одном условии. Мужчины в комнате напряглись. Челси кожей ощутила, как атмосфера стала колючей, как иглы сосредоточились на ней. Сано не опустил руки, лишь чуть склонил голову: — Я весь во внимании, мисс Говард. — Если что-то пойдёт не так — я не хочу пойти на дно вместе с вами. Я требую, чтобы о моей работе на «Бонтен» не осталось никакой информации. Никаких фотографий, никаких личных данных, никаких цифровых следов. В случае провала меня не существует. Снова тишина. А потом тот же розоволосый мужчина снова заговорил, на этот раз с лёгкой усмешкой: — Ого, у нашей мисс Говард есть зубки. И она умеет ими кусать. Мне всё больше нравится. На его слова снова никто не отреагировал. Сано смотрел на Челси долго, будто взвешивая её слова на невидимых весах. Затем уголки его губ дрогнули — едва заметно, но Челси успела заметить. — Принимается, — сказал он. И тогда она вложила свою ладонь в его. Пальцы Сано сомкнулись вокруг её кисти, и она почувствовала, какой неожиданной силой обладает это худое тело. Он сжал её руку крепче, чем она ожидала, и резко потянул к себе, заставляя её податься вперёд, почти перегнуться через стол. Его лицо оказалось близко — слишком близко. Челси видела каждую трещинку на его губах, каждый оттенок его тёмных глаз. Он заговорил почти шёпотом, но голос звучал как сталь: — Вы же понимаете, мисс Говард, что полученная вами информация должна остаться здесь. Никто снаружи не должен узнать ни слова. Никто. Челси не отвела взгляда. Она заглянула в его пустые глаза и сказала холодно, даже жёстко: — Я понимаю. Сано медленно отпустил её руку и откинулся обратно в кресло, снова становясь безразличной статуей. — С этого дня вы — часть «Бонтена», — объявил он. Челси медленно выпрямилась, возвращая себе осанку. Она оглядела комнату, скользнула взглядом по лицам всех шестерых мужчин. Они смотрели на неё, как хищники на попавшую в западню добычу — плотоядно, с интересом, с предвкушением. Она знала этот взгляд. Она видела его раньше, у других людей, в других местах. И знала, как на него реагировать — не показывать страха, не опускать глаз, держать спину прямой. Но когда её взгляд случайно столкнулся с глазами Рана Хайтани, она замерла. Он не просто смотрел — он изучал. Его пронзительные, цвета тёмного вина глаза впивались в неё, сканируя каждую черту, каждый жест, каждое дыхание. Что-то было в этом взгляде — не угроза, но что-то более тревожное: пристальное внимание, которое пробирало до костей. Челси не выдержала — опустила глаза первой, почувствовав, как жар заливает щёки. «Этот человек опасен», — промелькнуло в голове. — «Опасен иначе, чем остальные». Она постаралась выбросить эту мысль. Сейчас было не до того. Она только что продала свою свободу преступному синдикату, и это был обратный билет в ад, из которого она когда-то с таким трудом выбралась. Но другого пути у неё не было. Челси подняла голову и встретилась взглядом с Сано. — Я приступаю завтра, — сказала она и, не дожидаясь разрешения, развернулась к выходу. Какуче молча открыл перед ней дверь, и она вышла в яркий коридор, оставляя позади мрак, хищников и судьбу, которой она только что подписала себе приговор.