а что если бы все было так.

"Мы обручились и мы не расстанемся, но растворяемся время осознано

Только не думай об этом заранее мне оставляя свободу, не более."

2018 год: ночным снайперам исполняется 25 лет. И посему было принято решение замахнуться аж на целый Олимпийский. Мобильный лежал на столе экраном вниз, она нервно кусает губы, терзаясь вопросом: — Набрать или лучше написать? А если не возьмёт или не ответит, буду как дура выглядеть. Г-о-о-о-споди... Рука Арбениной несколько раз порывалась взять сотовый и набрать абонента, которому клялась никогда и ни при каких обстоятельствах не звонить и не писать. Всё-таки отставив гордость и моральные принципы (вредность, разумеется, тоже) на второй план, рокерша, схватив телефон, нашла контакт (который почему-то по-прежнему хранился в её сотовом) и набрала. Первый гудок — и Арбенину как холодной водой окатило: отменить, отключить, выкинуть телефон сейчас же, но гудки шли. — Ну же, Сурганова, чем ты таким великим занята? — женщина явно нервничала и злилась, злилась на себя — за то, что дала слабину, на неё — потому что «ну что, разве нельзя чуть быстрее взять эту чёртову трубку?», да на всех разом. И вот наконец долгожданное: — Динка? — Салют, у меня предложение к тебе. У нас же что-то типа юбилея намечается, вот я приглашаю тебя. — Спасибо, приятно, я обязательно приду посмотреть. — Нет, я прошу тебя выступить со мной. Светлана опешила на секунду: может, она спит и ей всё это чудится, вот она сейчас проснётся, и не будет никакого разговора, так? — Погоди, ты серьёзно или это опять твои шутки? — Я вполне серьёзна. Не хочешь — не нужно, — Диана уже хотела отключиться, но не успела: Света оказалась быстрей: — Я согласна. Больше они не разговаривали, точнее, Диан Сергеевна отключилась, не давая и намёка на дальнейшее продолжение разговора, а ведь Сургановой ужасно хотелось болтать, болтать и слушать её местами хрипловатый голос, звонкий смех, нелепые ругательства с поводом и без. Она ужасно скучала. 04.11.2018. Толпа кричит — она довольна. Диана берёт гитару, разворачиваясь к залу спиной. С первых аккордов она узнала излюбленную песню «Солнце», закричав; включаются прожекторы, и на сцену выходит она — Светлана Сурганова. Неспешной походкой она сходу подхватила мелодию, будто стояла наготове ещё за кулисами, ожидая команды. Наконец они поравнялись, Диана чуть выпрямилась, их взгляды не пересекаются — они вовсе не смотрят друг на друга, увлечённые процессом игры: обе смотрят, как пальцы ловко перемещаются по грифу, играя бой, как плавно двигается смычок и зажимаются тонкие скрипичные струны. Всю песню в зале стояла тишина, дабы не нарушить этот момент, эту тонкую грань, ниточку, которую чуть натяни — и она лопнет. Уже под конец по залу раздались аплодисменты, крики восторга и, разумеется, удивления. Напряжение между обоими стало угасать, Динка кружила по сцене, прыгала на колонки, стоящие на краю сцены, в моментах обнимала Свету, и было в этом что-то родное, до боли знакомое, едва уловимое, понятное лишь им двоим, будто находясь не на сцене, а где-то далеко-далеко. — Родная, — её голос дрогнул, — ты, пожалуйста, пиши, ты, пожалуйста, живи, ты, пожалуйста, люби и знай: я всегда где-то рядом... Зал «взорвался» возгласами и хлопками. Арбенина же слушала внимательно, а после обняла её. И, казалось бы, все песни спеты, важные слова сказаны, но как не хотелось прерывать этот долгожданный момент, но, увы, пришлось. Пройдя вместе по сцене и обратно, Светлана сжала скрипку, поклонилась и уже развернулась уходить. — Стой, — шепчет Динка, подбегая, — не уходи, останься, подожди меня в моей гримёрке. Диана кивнула ей и быстро побежала к началу сцены для продолжения концерта. Света нашла её гримёрку почти сразу и проскользнула внутрь, закрыв за собой дверь. — Спасибо, что пришли на наш юбилей, было клёво, встретимся ещё! — Арбенина машет руками, ловит букеты и параллельно благодарит. Зайдя за кулисы, женщина пятернёй причесала волосы, направляясь к гримёрке: «А если она ушла? Вот я дура наивная, конечно, она ушла!» Стоит перед дверью, не решаясь. Минута, две. Наконец, тяжело вздохнув, Диана Сергеевна закрывает глаза и резко дёргает за дверную ручку, распахивая её. Здесь! Она здесь! Она ждала! — Честно, думала, ты уйдёшь, — она закрывает дверь, проходя вглубь комнатки, облокачивается о стену, сложив руки на груди, — а ты ждала. — Ждала, — кивает и встаёт с кресла. — А почему, собственно, я должна была уходить? Ты же попросила. — Да, но вдруг ты передумала бы и ушла или вовсе не стала бы ждать? Я же не знаю, что у тебя там в голове творится. — Динька, — произносит так ласково, что сердце наполняется щемящей нежностью и болью, — помнишь, я же тебе говорила, что всегда рядом? — Светлана берёт её ладони в свои. — Ни смотря ни на что, при любых обстоятельствах, даже если ты среди ночи вдруг наберёшь мой номер и скажешь: «Светка, приезжай...» — я приеду, обязательно приеду, да хоть опять в Магадан или на самый-самый край земли. Даже если мы 15 лет молчали...