The Extremely Unnecessary Intervention Tour

1. Гонка вышла плохой сама по себе. Не чрезмерно ужасной, но и не заслуживала отдельной статьи, за исключением момента колеса-к-колесу, который любили повторять комментаторы в слоумо и обсуждать соперничество, которого и не существовало вовсе. Кими видел повтор один раз в паддоке и тут же почувствовал, как сердце ушло в пятки. Макс поехал по внутренней. Джордж не захотел уступать. Там был контакт. Не повлиявший на гонку, но достаточный для азарта, злости и защиты. А это означает, что комната после гонки станет невыносимой. Когда Кими вошел, то атмосфера уже была не уютная. Джордж сидел на одной стороне дивана вытянутый стрункой, с нетронутой бутылкой воды в руках. Макс, на другой стороне дивана, раскинулся, не сводя взгляда с повтора с непонятным выражением лица, которое обычно означало что скоро кого-то словесно унизят. Кими отреагировал сразу же. — Честно, я думаю, что маршалы всё преувеличили, — выпалил он до того, как они смогли начать разговор. — Если посмотреть с этого угла, то разница в сцеплении странная, и четвертый угол всех кошмарил весь уик-энд... Оба мужчины косо посмотрели на Кими, ничего не отвечая. И это, каким-то образом, заставило Кими нервничать больше. — Ну, технически, — отчаянно продолжил он. — это просто гоночный инцидент. Что часто случается. В гонках очень часто, я имею в виду. Джордж медленно моргнул. Макс выглядел так, словно старался не засмеяться. А Кими продолжал. — И медиа точно будут преувеличивать, но интернет всегда все преувеличивает, поэтому вам не стоит– — Кими, — голос Джорджа остановил его бормотание. — Дыши. — Я и так дышу. — Ты говоришь так, будто минируешь бомбу, — говорит Макс, наклоняя голову. Это обидело Кими, ведь, по больше части, это — правда. Он пытался разминировать потенциальную бомбу. Тишина вернулась, но в этот раз менее строгая. На экран опять вывели повтор. Джордж вздохнул первый: — Ты повернулся раньше, чем я ожидал. Макс пожал плечами. — Ты затормозил раньше, чем обычно. — Потому что ты меня пихал кругом ранее. — Это другое. — Нет, это то же самое. И они просто... Разговаривали об этом. Никакого взрыва, которого так ожидал увидеть Кими. Никаких криков, которые Кими ожидал. Никаких старых воспоминаний, которых Кими ожидал. Только два гонщика, обсуждающие гоночный инцидент с такой усталостью, которая исходила из пережитого опыта и долгой карьеры. Кими сидел с тремя закрытыми пачками еды, которые были взяты для отвлечения внимания, и думал, не вымышленный ли весь этот кризис. 2. Кими ошибся, когда открыл Твиттер, ведь первое, что он увидел утром — заголовки. «ДЖОРДЖ РАССЕЛ ОТВЕЧАЕТ НА ВОПРОСЫ ПРО МАКСА ФЕРСТАППЕНА» — О господи, — прошептал Кими, садясь на матрас. Даже цитата выглядела хуже без контекста. Что-то про агрессию, риск, принятие решений. Ответы превратились в поле боя. Кими чувствовал, как катастрофа появлялась на глазах. И, как обычно, взял все в свои руки. В начале Джордж.

Джордж

Кими

привет. видел статью. наверное ты не это имел в виду

И потом Макс.

Макс

Кими

медиа всегда все путает кстати. забудь о них

Прошло около сорока секунд, прежде чем Джордж ответил.

Джордж

Кими. Все нормально. Это не убеждало. Так что вместо ответа, Кими открыл чат с Максом. И Макс уже ответил.

Макс

Мы уже поговорили. Кими остановился. Перечитал. И снова перечитал. Уже поговорили. Не «Что они написали?» Не «Как обычно» Не «Мне все равно» Уже поговорили. Как бы, лично. Как бы, прямо. Как бы, типа эмоционально зрелые взрослые. Кими смотрел на экран в искреннем замешательстве. Это когда они такое начали? 3. Гоночная стратегия в этот раз — ужасная. Все в паддоке знали. Все смотрящие знали. И через несколько часов, все фанаты Формулы-1 узнают тоже. Не те шины поставили не в то время, а потом пит-стоп вышел с опозданием, который чуть не отправил возможный подиум на тот свет. Когда Макс выбрался из машины, то выражение его лица было достаточно опасным, что инженеры подходили осторожно. Кими видел, как Джордж идет к гаражу Ред Булл и сразу же подумал «Только не это». Он двинулся до того, как успел подумать. Джордж едва ли успел отреагировать, прежде чем Кими выскочил перед ним, как сторожевая собака. — Привет, — медленно сказал Джордж. — Тебе наверное не стоит туда идти. Сейчас. Джордж замер. — Почему нет? — Потому что Макс злой. — Да. Я уже понял. — И когда Макс злой, — медленно начал Кими. — Он говорит всякое. — Кими... — И когда ты злишься, то отвечаешь так же, и делаешь еще хуже, а потом появляются статьи на Sky Sports, и мне нужно выслушивать про них от Тото три недели минимум– — Кими, — Джордж выглядел встревоженно и удивленно одновременно. — Я несу ему еды, — Джордж поднял маленький пластиковый пакет. — Он пропустил обед. Он пропускает его, когда устает. Кими глаз не сводил с пакета. А потом с Джорджа. И потом опять с пакета. — А. Джордж смягчился, и это заставило Кими чувствовать себя нелепо. — Ты знаешь, что мы можем поговорить без каких-либо проблем, да? Кими открыл рот, чтобы выразить свое негодование, ведь, разумеется, он знал. И тут же закрыл его, клацая зубами с глуповатым видом, ведь, ну, он правда не знал. 4. Когда ужин со спонсорами начался, Кими принял тот факт, что уйдет он отсюда изможденный. Даже рассадка выглядела преднамеренной. Макс на одном конце стола. Джордж прямо напротив него. Тот, кто это организовывал, явно рассчитывал на драму. Кими тут же принял меры. Каждый раз, когда разговор сводился к ним двоим, то Кими врывался, словно адвокат. Он менял темы на рекордной скорости, втягивал Шарля в обсуждения, что было необязательно, и спрашивал случайные вопросы, только чтобы заполнить тишину. В какой-то момент Джордж открыл рот, и Кими его перебил, сказав: — Вы знали, что на Оскара напала чайка вчера? Джордж моргнул. Макс странно взглянул. — Эм, хорошо... Это как-то связано? — спросил Джордж. — Да нет, — признался Кими. Спустя три курса, Кими пробыл в уборной ровно четыре минуты. А когда вернулся, то катастрофа уже выжидала. Макс и Джордж сидели одни. Разговаривая. Не натянуто, не неловко. Просто разговаривали. Джордж остановился посреди своего рассказа, улыбаясь вопреки себе, пока Макс спорил насчет деталей так легко, будто уже знал концовку. Кими чуть не взорвался. Они выглядели так по-дружески. Как-то даже ближе. Макс заметил его первым. — Выглядишь травмированным, — заявил он. Кими сел за стол осторожно. — Услышал какие-то непристойности в уборной? — пошутил Джордж, и что-то промелькнуло в его глазах, когда Макс фыркнул. — Нет, — отрицал Кими. — Я ушел на четыре минуты. — И? — Я оставил вас всего на четыре минуты. 5. В начале Кими думал, что тишина — это плохо. Ведь крики хотя бы очевидные. Крики — это эмоции. Энергия. Что-то нерешенное, но живое. Тишину тяжелее читать, тяжелее заполнить. И недавно Макс и Джордж совсем перестали друг другу дерзить. Никакого сарказма в интервью. Никаких замечаний на встречах GPDA. Никаких остринок, спрятанных под видом шуток. Только эта странная, осторожная тишина. Кими тут же ее возненавидел. Худшая часть — что никого это больше не заботит. После трех гонок подряд и задержки рейса, они втроем оказались в личном самолете Макса на пути в Бахрейн. Все устали. Свет в кабине был приглушен, инженеры в разбросанных вокруг креслах спали. Макс сидел у окна. Джордж на другом конце ряда. И Кими между ними, напряженный от предчувствия. Они объективно сидели ужасно. Первые двадцать минут никто не говорил. Кими мог почувствовать всю неловкость, исходящую из кабины. Так что он попытался все починить. Он говорил о гонке. И квалификации. И износе шин. И что-то, что сказал Тото ранее. Что угодно. Всё что угодно. Джордж время от времени хмыкал в ответ, не вовлекаясь в разговор. Макс отвечал предложением. И тишина возвращалась. Кими отчаивался больше и больше. — Вы видели видео, где Шарль падает с самоката? Пауза. — Нет, — сказал Джордж. — Забавно получилось. Другая пауза. Кими хотелось кричать. Как они оба делали атмосферу такой неудобной? В конце концов, усталость на него навалилась. Предложения выходили медленнее. Перед глазами начало всё размываться. Последняя вещь, которую он запомнил — как Макс говорит ему наконец-то заснуть. Он так и сделал. Когда он проснулся спустя пару часов, то кабина оказалась темной и тихой, за исключением шума двигателей. На одно мгновение Кими забыл, где находится. А потом услышал голоса. Мягкий шепот. Джордж и Макс. Кими не сдвинулся ни на дюйм. Джордж слегка наклонился к Максу, говоря достаточно тихо, чтобы разговор не доходил полностью, размывался. Макс отвечал так же тихо. Никакого напряжения, притворства, а только усталость и маленький разговор посреди ночи. Словно они попали в такой ритм, в каком им не приходилось думать. Кими не смог разобрать большинство слов. Но он услышал, как Джордж один раз засмеялся. Маленький и искренний хихик. Макс тут же продолжил историю, которую рассказывал, словно целился в этот самый звук. Что-то запутало Кими больше, чем любые крики раньше. Ведь внезапно, какой ужас, он понял: Может, тишина никогда и не была пустой? Может, он просто не знал, как на них выглядит спокойствие. +1 Спринт прошел катастрофически плохо. Грязный старт. Штраф. Послегоночное интервью, которое уже распространялось по интернету до того, как Кими ушел обратно в паддок. Он видел достаточно заголовков на телефоне, чтобы суметь представить, какое бедствие грядет. Джордж выглядел таким яростным на интервью. Макс со своим опасным и плоским выражением лица снова. Идеально. Просто фантастика. Кими тут же начал готовиться к обороне. Шаг первый: Найти Макса до того, как ситуация обострится. Шаг второй: Удостовериться, что Джордж остыл первым. Шаг третий: Предотвратить любой их разговор, который неизбежно начнется. Когда он пришел в гараж Ред Булл и комнату Макса, то уже имел три возможные темы для разговора в голове. Он открыл дверь, не постучав. И остановился, как вкопанный. Джордж уже пришел. Не ругаясь. Не напрягаясь. Он сидел, опираясь на шкафчик, гоночный костюм остался болтаться на бедрах, и лениво перекатывал бутылку из руки в руку. Макс сидел напротив него на диване. Телевизор показывал картинку без звука. Никто из них не удивился появлению Кими. Кими пялился. Джордж посмотрел на него первый: — Почему ты выглядишь так напуганно? — Я думал, что вы поссоритесь. — Мы поссорились, — согласился Джордж. — Минут пять назад, — добавил Макс. — А сейчас? Макс пожал плечами. — Сейчас не ссоримся. — А. Кими ненавидел, как глупо это прозвучало. И тишина вернулась. Но в этот раз, стоя в дверном проеме, Кими наконец понял, что упускал весь сезон. Тишина не была хрупкой. Это была не обида, едва ли склеенная изолентой и игнорированием, это была близость. Комфорт. Джордж поддел ступню Макса своей. — Ты уже ел? — Нет. — Ты опять обед пропустил? — Я был занят. — Да ты просто дулся, — поправил Джордж. Макс закатил глаза, но без злости. И внезапно, каждый момент за прошедшие несколько месяцев проявились в голове Кими за раз. Комната после гонки. Гараж. Ужин. Ночные разговоры в самолете. Ничто из этого не было на грани краха. Они уже перестраивались. Медленно. Лично. Без нужды в Кими, который мог держать все вместе. Макс наконец поднял на него взгляд. — Ты можешь перестать нервничать каждый раз, когда мы в одной комнате, кстати. Джордж тут же засмеялся, словно это — продолжение разговора, который видимо был про него. Кими застыл на месте. — Я не нервничаю, — вяло ответил он. — Ты остановил меня перед гаражом Ред Булл, потому что думал, что мы подеремся, — напомнил ему Джордж. — Это было один раз. — Ты сел между нами на ужине, — услужливо добавил Макс. — И продолжал менять тему разговора каждые тридцать секунд, — сказал Джордж. — Ты буквально брал еду на всякий случай после гонки, — подчеркнул Макс. Кими почувствовал дрожь, бегающую вдоль позвоночника. — Вы всё заметили? Они обменялись взглядом. И именно это заставило что-то щелкнуть в голове. Не прерикания. Не мягкость. Даже не тот факт, что они в одной комнате сейчас. Этот взгляд. Привычный. Инстинктивный. Образованный после стольких лет знакомства друг с другом. Джордж улыбнулся первый: — Кими. — Что? — Ты не наш брачный консультант. Макс фыркнул. Кими тут же закрыл лицо руками. — О боже.