Sin with me

Надин не помнила, в какой именно момент музыка окончательно стихла за её спиной. Возможно, она всё ещё продолжала греметь где-то в глубине скейт-парка, смешиваясь с чужим смехом, разговорами и шумом колёс, но для неё все звуки словно исчезли одновременно с тем мгновением, когда губы Руди коснулись её собственных. Она уходила быстрым шагом, почти не замечая дороги перед собой, машинально обходя редкие фонари и лужи после недавнего дождя, пока сердце продолжало биться с такой силой, будто пыталось вырваться наружу. Воздух казался непривычно холодным, однако раскрасневшееся лицо всё ещё горело, а мысли беспорядочно сменяли одна другую, не позволяя остановиться хоть на одной. Позади остался голос Руди, догонявший её обрывками фраз. Он что-то говорил, торопливо оправдывался, просил выслушать, повторял, что виноват только он, что она ни в чём не виновата, что всему виной выпитый алкоголь и собственная глупость. Но Надин не смогла заставить себя остановиться. Она лишь ускорила шаг, словно между ними внезапно выросла пропасть, которую уже невозможно было преодолеть словами. Она снова и снова возвращалась к тому моменту, словно надеясь обнаружить деталь, которую упустила. Может быть, она неправильно поняла его взгляд? Может, он хотел сказать что-то совершенно другое? Может… нет. Перед глазами слишком отчётливо стояло выражение его лица за секунду до поцелуя — напряжённое, неуверенное, почти испуганное. Так смотрят люди, которые слишком долго молчали и наконец решили сделать шаг, прекрасно понимая, что обратной дороги уже не будет. Она прекрасно помнила и другое — то короткое мгновение, которое теперь безжалостно всплывало в памяти снова и снова. Она не оттолкнула его сразу. Более того, словно растерявшись, поддавшись секундному порыву, сама едва заметно потянулась ему навстречу, прежде чем разум наконец догнал чувства. Это длилось не дольше одного удара сердца, но именно эта секунда теперь не давала ей покоя сильнее всего. Если бы она сразу отступила, всё было бы гораздо проще. Она смогла бы злиться только на Руди. Смогла бы обвинить его в том, что он разрушил их дружбу одним необдуманным поступком. Но вместо этого рядом с обидой поселилось другое чувство — тяжёлое, липкое ощущение собственной вины. Не потому, что она действительно хотела этого поцелуя. Она не хотела. По крайней мере, ей отчаянно хотелось в это верить. Но почему тогда она не остановила его? Было ли это простым замешательством? Или сердце, вопреки здравому смыслу, отреагировало быстрее головы? Эти вопросы не давали ей покоя, и чем дальше она уходила от вечеринки, тем сильнее они разрастались внутри, не оставляя ни единого шанса успокоиться. Руди был рядом с ней практически всю жизнь. Он существовал в её воспоминаниях так же естественно, как дом, в котором прошло детство, как улицы Сентфора, которые они исходили вдоль и поперёк, как бесконечные разговоры обо всём на свете. Она никогда не пыталась представить свою жизнь без него просто потому, что подобная мысль казалась бессмысленной. Он был её лучшим другом. Единственным человеком, рядом с которым ей не приходилось играть какую-либо роль, подбирать слова или думать о том, какое впечатление она производит. Именно поэтому случившееся ощущалось почти предательством… но не предательством друг друга, а предательством той дружбы, которую они оба так бережно хранили долгие годы. Один единственный поцелуй оказался способен разрушить то, что казалось нерушимым. Надин до боли закусила внутреннюю сторону щеки, пытаясь привести мысли в порядок, но они только сильнее путались между собой. Внутри поднималось раздражение, почти мгновенно сменявшееся растерянностью, а затем чувством вины, которое она никак не могла объяснить. Почему именно сейчас? Почему после стольких лет? Неужели всё это время она была настолько слепой, что не замечала очевидного? Или чувства Руди появились совсем недавно? Она перебирала в памяти его взгляды, случайные улыбки, моменты, когда он словно хотел что-то сказать, но каждый раз отступал, и теперь все эти воспоминания приобретали совершенно другой смысл. Будто прошлое незаметно переписалось прямо у неё на глазах. Она тихо выдохнула, прикрыв глаза всего на мгновение, однако этого оказалось достаточно, чтобы память вновь подбросила ей последнюю картину. Руди смотрел на неё виновато. В его глазах не было ни торжества, ни надежды — только испуг от собственного поступка. Он почти сразу начал извиняться, торопливо перекладывая всю ответственность на себя, словно хотел любой ценой защитить её даже сейчас. И именно это причиняло боль ещё сильнее. Она не могла позволить себе ненавидеть его. Не могла сделать вид, что во всём виноват только он. Потому что где-то глубоко внутри честно признавала: они оба оказались заложниками одного короткого мгновения, которое никто из них уже не сможет вернуть назад. Но самым страшным было вовсе не это. Самым страшным было осознание того, что, даже если однажды они смогут сделать вид, будто ничего не произошло, прежними они уже не станут. Она не боялась признаться себе, что растеряна. Она боялась другого — потерять человека, который был рядом с ней почти всю жизнь. И именно эта мысль оказалась куда невыносимее любого поцелуя. Когда впереди наконец показался знакомый дом, Надин сама не заметила, как сбавила шаг. Сердце уже не колотилось так отчаянно, как несколько минут назад, но внутри по-прежнему царил хаос, не позволявший сделать ни одного спокойного вдоха. Свет в окнах первого этажа мягко ложился на дорожку перед крыльцом, создавая обманчивое ощущение уюта, которого сейчас ей отчаянно не хватало. Ещё совсем недавно она бы с облегчением переступила порог собственного дома, надеясь, что привычная обстановка поможет привести мысли в порядок, однако сейчас ей казалось, что даже стены не смогут защитить от бесконечного потока вопросов, который никак не удавалось остановить. Она поднялась по ступенькам, почти машинально достала из кармана ключ и не сразу попала им в замочную скважину. Пальцы дрожали сильнее, чем ей хотелось признавать. Наконец дверь тихо щёлкнула, впуская её внутрь, и Надин сразу почувствовала знакомый запах дома — свежевыстиранного белья, древесины старой мебели и едва уловимого аромата маминой выпечки, который, казалось, навсегда впитался в стены. Обычно этого было достаточно, чтобы напряжение постепенно отпускало, но сегодня ничего не изменилось. Она осторожно закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и на несколько секунд крепко зажмурилась, словно только сейчас позволила себе остановиться. Тишина встретила её неожиданно резко. Не было привычного голоса матери, доносившегося с кухни, не слышалось шагов младшего брата, который редко мог усидеть на месте дольше нескольких минут, не работал телевизор, который отец иногда оставлял включённым перед уходом на смену. Дом казался непривычно пустым, и эта пустота почему-то оказалась почти спасительной. Сейчас Надин совершенно не представляла, как смогла бы посмотреть кому-нибудь в глаза и сделать вид, что с ней всё в порядке. Она медленно прошла в гостиную, машинально снимая куртку на ходу, и только тогда заметила небольшой сложенный лист бумаги, оставленный на журнальном столике. Аккуратный почерк матери невозможно было перепутать ни с чьим другим. «Дорогая, мы у миссис Мартинес, вернёмся ближе к вечеру. На плите ужин, не забудь поесть. Люблю тебя». Надин несколько секунд просто смотрела на записку, словно не сразу поняла смысл написанного, после чего медленно положила её обратно на стол. Где-то глубоко внутри промелькнуло облегчение. Значит, дома никого. Никто не станет расспрашивать, почему она вернулась раньше, почему выглядит такой бледной, почему глаза покраснели, будто она вот-вот расплачется. Сейчас ей не хотелось объяснений. Не хотелось ни сочувствия, ни чужих советов. Ей отчаянно требовалось хотя бы ненадолго остаться наедине с самой собой и попытаться разобраться в том, что произошло несколько минут назад. Но едва эта мысль успела оформиться, как память вновь беспощадно вернула её к вечеру. Перед глазами всплыло виноватое лицо Руди, его сбивчивые слова, попытки остановить её, взять всю ответственность на себя, будто этим можно было отменить случившееся. Надин медленно опустилась на край дивана, устало потерев ладонями лицо. Как бы она ни пыталась убедить себя, что дома ей станет легче, ничего не изменилось. Стоило только остаться в тишине, как воспоминания зазвучали ещё громче, а вопросы, которые она всю дорогу пыталась заглушить, окончательно заполнили голову. Что теперь делать? Завтра они неизбежно увидятся. Может быть, даже раньше. Руди наверняка снова попытается поговорить, снова начнёт извиняться, уверяя, что виноват только он. Но разве после этого станет легче? Разве они смогут снова смеяться над старыми шутками, обсуждать всякие мелочи или беззаботно проводить время вместе, словно этот вечер никогда не существовал? Надин отчаянно хотелось ответить самой себе утвердительно, однако сердце почему-то молчало, оставляя вместо уверенности лишь тяжёлое чувство того, что сегодня закончилась целая глава её жизни. Несколько минут Надин продолжала неподвижно сидеть на диване, бездумно рассматривая лежащую перед ней записку, хотя давно уже перестала различать написанные на ней слова. Голова казалась тяжёлой, словно после бессонной ночи, а плечи неприятно ломило от напряжения, которое она до сих пор не замечала. Глубоко вдохнув, она медленно поднялась на ноги. Сейчас ей хотелось только одного — хоть ненадолго перестать думать. Горячий душ казался единственным спасением, способным хотя бы на время заглушить бесконечный шум собственных мыслей. Ступени привычно поскрипывали под ногами, пока она поднималась на второй этаж. Всё вокруг оставалось таким же, каким было утром: фотографии в рамках на стенах, приоткрытая дверь в комнату брата, любимое растение матери на подоконнике. Дом жил своей обычной жизнью, словно ничего не произошло. И только сама Надин чувствовала, что за какой-то час мир успел необратимо измениться. Оказавшись в своей комнате, она даже не стала включать основной свет. Лишь бросила телефон на кровать, не удостоив его ни единым взглядом, и направилась в ванную, на ходу стягивая с себя одежду, пропахшую вечерним воздухом. Стоило тёплым струям воды коснуться кожи, как она закрыла глаза и позволила себе впервые за весь вечер перестать двигаться. Вода стекала по волосам, по плечам, по рукам, постепенно смывая остатки косметики, запах улицы и ощущение прохладного ветра, однако внутри ничего не менялось. Мысли не исчезали. Наоборот, в этой тишине они звучали ещё отчётливее. Надин раздражённо провела ладонями по лицу, позволяя воде скрыть тяжёлый выдох. Как бы ей ни хотелось оставить этот вечер за порогом собственного дома, память упрямо возвращала её назад, не позволяя ни на секунду почувствовать облегчение. Спустя какое-то время она всё же заставила себя перекрыть воду. В комнате уже успела осесть вечерняя прохлада, и, открыв шкаф, Надин почти не задумываясь переоделась в мягкие домашние шорты и свободную футболку, которая была ей на несколько размеров больше. Обычно подобная одежда приносила ощущение уюта и защищённости, однако сейчас она воспринималась лишь как очередная попытка убедить себя, что всё обязательно наладится. Расчесав ещё влажные волосы и собрав их в небрежный пучок, она на мгновение задержалась у окна. За стеклом постепенно сгущались сумерки. Район жил своей привычной жизнью: где-то неподалёку залаяла собака, по дороге медленно проехала машина, в соседнем доме загорелся свет. Всё казалось удивительно обыденным, и от этого становилось только страннее. Неужели мир действительно способен продолжать существовать так спокойно, когда у кого-то внутри всё переворачивается вверх дном? Тяжело вздохнув, Надин наконец вышла из комнаты и медленно спустилась вниз. Мысли понемногу переставали метаться, уступая место усталости. Сейчас ей казалось, что тишина — единственное, в чём она действительно нуждается. Может быть, стоит выпить горячего чая. Может быть, попробовать почитать книгу или просто лечь спать пораньше, надеясь, что утро принесёт с собой хоть какую-то ясность. Но едва она сделала несколько шагов в сторону кухни, как по дому неожиданно разнёсся глухой стук во входную дверь. Надин замерла. В первое мгновение ей показалось, что она просто ослышалась. Однако спустя пару секунд стук повторился — на этот раз чуть настойчивее. Кто-то определённо знал, что дома есть люди, и не собирался уходить после первой неудачной попытки. Она машинально взглянула на настенные часы. Мама с братом не могли вернуться так быстро. Отец вообще должен был быть на работе до поздней ночи. Неприятное предчувствие медленно сжало грудь. Единственная мысль, промелькнувшая в голове прежде, чем она направилась к двери, заставила сердце снова ускорить свой ритм. «Только бы это был не Руди…» Несколько секунд Надин продолжала неподвижно стоять посреди прихожей, прислушиваясь к тишине, словно надеясь, что незваный гость передумает и уйдёт сам. Однако надежда оказалась недолгой. В дверь снова постучали — уже спокойнее, но настойчивее, будто человек снаружи совершенно не сомневался, что ему всё-таки откроют. Тяжело выдохнув, она направилась к двери. Сердце вновь неприятно ускорило ритм, а в голове помимо воли возникло только одно имя. Руди. Неужели он действительно пришёл? Неужели решил продолжить разговор, которого она так отчаянно пыталась избежать? Ладонь замерла на дверной ручке. Всего на мгновение. Надин сама не понимала, чего сейчас боится сильнее — увидеть его виноватое лицо или, наоборот, осознать, что он так и не пришёл. Она медленно открыла дверь. И почти сразу почувствовала, как напряжение, сковывавшее грудную клетку, немного ослабло. Это был не Руди. Однако облегчение продлилось не дольше секунды. На крыльце, небрежно засунув руки в карманы тёмной куртки, стоял Декс. Его привычно растрёпанные волосы слегка колыхнул вечерний ветер, а в глазах читалось то самое раздражающее спокойствие человека, который чувствует себя хозяином любой ситуации. Он смотрел прямо на Надин с едва заметной усмешкой, словно прекрасно понимал, какую гамму эмоций только что вызвал своим появлением. — Ну надо же, — лениво протянул он, окинув её быстрым взглядом. — А я уже начал думать, что ты решила притвориться, будто дома никого нет. Надин устало прикрыла глаза. Вот только его сейчас ей и не хватало. Почему-то рядом с Дексом ей никогда не удавалось сохранять спокойствие. Он раздражал буквально всем: своей вечной самоуверенностью, этим невозможным спокойствием, привычкой разговаривать так, будто заранее знает, чем закончится любой спор, и, что бесило сильнее всего, неизменно оказывался прав именно тогда, когда ей больше всего хотелось доказать обратное. Казалось, существовало какое-то особое удовольствие, которое он испытывал, выводя её из себя, и, судя по его самодовольной физиономии, сегодняшний вечер не собирался становиться исключением. Вот только и Надин давно перестала молча терпеть его колкости. — Если ты пришёл сказать что-нибудь умное, то можешь сразу разворачиваться, — сухо произнесла она, даже не пытаясь скрыть раздражение. — У меня совершенно нет настроения слушать очередную лекцию. Уголок губ Декса едва заметно дрогнул. — Забавно, — спокойно ответил он. — Я шёл сюда с мыслью сказать почти то же самое. Надин вопросительно вскинула бровь. — Видел тебя сегодня, — продолжил он, словно между прочим. — Видел, как ты разговаривала с Совами. Если память мне не изменяет, речь снова шла о Старом Сентфоре. Он произнёс последние слова так, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся, но Надин мгновенно напряглась. Конечно. Не из-за неё он пришёл. Из-за расследования. Из-за того, что снова решил сунуть нос не в своё дело. — И что с того? — холодно спросила она, скрестив руки на груди. Декс тихо усмехнулся. — А то, что ты снова делаешь именно то, что у тебя получается лучше всего. — И что же? — Лезешь туда, где тебя не должно быть. Надин раздражённо фыркнула. — Надо же. Неужели ты решил о моём благополучии позаботиться? — Не льсти себе. Ответ прозвучал настолько быстро, что она даже не успела вставить новую колкость. — Просто не хочу потом разгребать последствия твоего упрямства. — Тебя никто не просил. — А тебя, насколько я помню, никто не просил разговаривать с людьми… Надин сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, перебивая его. — Может, ты уже перестанешь указывать, что мне делать? Декс даже не шелохнулся. Наоборот, на его лице появилась та самая невозможная улыбка, которую она ненавидела всей душой. — Не перестану. — Какой же ты… — Очаровательный? — Самовлюблённый идиот. — Вот теперь узнаю прежнюю Надин. Он произнёс это почти с удовольствием, и именно это окончательно вывело её из себя. Казалось, Декс нарочно раз за разом бросал ей словесные вызовы, проверяя, через сколько секунд она вспыхнет. И, что раздражало сильнее всего, он каждый раз попадал точно в цель. Она смотрела на него с нескрываемым раздражением, а он отвечал ей совершенно невозмутимым взглядом, будто этот обмен колкостями был для него самой естественной формой общения. И где-то глубоко внутри, несмотря на усталость после всего пережитого вечера, Надин вдруг с удивлением поймала себя на мысли, что именно этот несносный, самоуверенный человек сумел хотя бы ненадолго вытеснить из её головы мысли о Руди. Только вот признаваться в этом она не собиралась ни ему… ни самой себе. Несколько секунд Надин продолжала молча смотреть на него, до конца не понимая, что чувствует. Облегчение, накрывшее её в первое мгновение, когда она убедилась, что на пороге стоит не Руди, исчезло так же быстро, как и появилось. Его место почти сразу заняло другое, ничуть не более приятное чувство. Раздражение. Пожалуй, ни один человек не умел выводить её из себя так быстро, как Декс. Иногда Надин всерьёз казалось, что он просыпается по утрам с единственной целью — испортить ей настроение. Самое ужасное заключалось в том, что самому Дексу это, кажется, доставляло искреннее удовольствие. Он лениво скользнул взглядом по её домашней одежде, задержался на ещё влажных волосах и едва заметно усмехнулся. — Судя по всему, я всё-таки не разбудил тебя. — А ты рассчитывал? — холодно отозвалась Надин. — Не особо. Она уже собиралась спросить, зачем он вообще пришёл, но не успела произнести ни слова. Декс сделал шаг вперёд. Прямо к ней. Надин инстинктивно отступила, скорее от неожиданности, чем осознанно, и этой крошечной заминки оказалось вполне достаточно. Он совершенно спокойно прошёл мимо неё в дом. Просто… вошёл. Будто это был его собственный дом. Будто приглашение являлось совершенно необязательной формальностью. Надин ещё несколько секунд стояла в дверях, не веря собственным глазам. — Ты… Она медленно обернулась. Декс уже оказался в гостиной. Совершенно невозмутимо осмотрелся по сторонам, словно проверяя, действительно ли дома никого нет, после чего, не спрашивая разрешения, и с самым невозмутимым видом опустился на диван. Надин окончательно потеряла терпение. — Ты совсем охренел?! — Иногда. Он поднял на неё спокойный взгляд. — Но сегодня не больше обычного. — Я вообще-то тебя не приглашала! — Знаю. — Тогда какого черта ты делаешь у меня дома? Декс пожал плечами с таким видом, будто ответ был очевиден. — Разговаривать будем. — Нет, не будем. — Будем. — Я сказала — нет! — А я уже зашёл. Он произнёс это настолько спокойно, что на несколько секунд Надин действительно лишилась слов. Она никогда не встречала настолько бесцеремонных людей. Любой другой хотя бы сделал вид, что ждёт приглашения. Любой другой почувствовал бы неловкость. Любой другой извинился бы.Но только не Декс. Казалось, чувство такта просто забыли включить в список его врождённых качеств. — Знаешь… — медленно произнесла Надин, закрывая входную дверь чуть резче, чем собиралась. — Иногда мне кажется, что тебя в детстве вообще не учили элементарной вежливости. — Учили. — И? — Не понравилось. Надин шумно выдохнула, прикрыв глаза. — Господи… какой же ты невозможный. — Спасибо. — Это не был комплимент. — А я решил считать иначе. Он откинулся на спинку дивана так расслабленно, словно находился у себя дома уже не первый час, после чего наконец посмотрел на неё уже без привычной насмешки. — Ладно. А теперь, когда мы закончили обсуждать мои прекрасные манеры… поговорим о том, какого черта ты связалась с Совами и зачем продолжаешь копаться в истории Старого Сентфора. Она медленно подошла ближе, остановившись напротив него и скрестив руки на груди. Взгляд сам собой опустился на его расслабленную позу, после чего Надин демонстративно покачала головой. — Знаешь, что меня поражает больше всего? — Моя неотразимость? — Нет. — Жаль. Она даже не удостоила его ответа взглядом. — Ты ведь действительно считаешь, что можешь прийти ко мне домой, бесцеремонно пройти в гостиную, усесться на мой диван и начать читать мне нравоучения? — Именно так я и сделал. — Это был риторический вопрос! — А прозвучал вполне конкретно. Надин шумно втянула воздух. Иногда ей казалось, что спорить с Дексом — это примерно то же самое, что пытаться переспорить кирпичную стену. Только стена хотя бы молчала. — Слушай внимательно, — медленно произнесла она, стараясь сохранять остатки самообладания. — Ты сейчас в моём доме… — Уже заметил, — перебил он. — Я могу выставить тебя за дверь в любую секунду. — Можешь. — И, поверь, желание это сделать становится всё сильнее. Декс лениво закинул одну руку на спинку дивана и посмотрел на неё снизу вверх с той самой невозможной улыбкой, от которой у Надин начинал дёргаться глаз. — Но ведь пока не выставила. Она ненавидела. Просто ненавидела. То, как спокойно он это сказал. Будто заранее знал, что она этого не сделает. — Не испытывай моё терпение. — Оно у тебя вообще есть? — Было. — А потом появился я? Надин недоверчиво прищурилась. — Ты сейчас серьёзно сказал «появился я»? Декс на секунду задумался, после чего совершенно невозмутимо кивнул. — Да. Звучит достаточно самовлюблённо. Мне нравится. Она громко простонала, запрокинув голову к потолку. — Господи… За какие грехи? — Видимо, за прошлую жизнь. Надин резко перевела взгляд обратно на него. — Всё! Либо ты сейчас объясняешь, зачем припёрся, либо я действительно вышвырну тебя за дверь. И на этот раз, Декс, я совершенно не шучу. Впервые за всё время его улыбка стала чуть менее насмешливой. Он внимательно посмотрел ей в глаза, словно оценивая, сколько раздражения скрывается за каждым словом, после чего медленно выпрямился, упёршись локтями в колени. — Хорошо. Тогда без шуток. Он выдержал короткую паузу. — Повторюсь. Сегодня я видел, как ты разговаривала с Совами. Видел, с каким интересом ты расспрашивала их о Старом Сентфоре. И знаешь, что меня действительно бесит? Надин вопросительно вскинула бровь. — То, что ты опять собираешься сунуть нос туда, где тебя однажды могут просто не найти. Несколько секунд она молча смотрела на него. А потом коротко усмехнулась. — И ради этого спектакля ты без спроса вломился ко мне домой? — Именно. — Ты псих. — Возможно. — Тогда у меня встречный вопрос. Она сделала ещё один шаг вперёд, так что между ними осталось меньше метра. — С каких это пор тебя вообще волнует, что со мной случится? На этот раз улыбка исчезла с лица Декса окончательно. Он не отвёл взгляда. И почему-то не ответил сразу. Декс несколько долгих секунд продолжал молча смотреть на Надин, словно пытался решить, насколько откровенным вообще стоит быть с человеком, который упрямо воспринимал в штыки каждое его слово. Затем он медленно поднялся с дивана, совершенно не торопясь сокращать расстояние между ними. В его движениях не было ни капли суеты или раздражения, напротив, он выглядел настолько спокойно, будто находился у себя дома, а не в гостиной девушки, которая ещё минуту назад всерьёз собиралась выставить его за дверь. Именно эта невозмутимость раздражала Надин сильнее любых язвительных замечаний. Казалось, Декс просто не умел чувствовать неловкость. Он подошёл почти вплотную и остановился, заставив её слегка приподнять голову. Отступать она не собиралась. Если бы сейчас она сделала хотя бы шаг назад, этот самодовольный нахал наверняка записал бы себе ещё одну маленькую победу. — Так с каких пор тебя вообще волнует, что со мной случится? — повторила Надин, не сводя с него взгляда. — Или тебе просто нравится заявляться в чужие дома и рассказывать людям, как им жить? На лице Декса появилась едва заметная усмешка, словно именно такого вопроса он и ждал. — Потому что маленьким девочкам вообще-то положено думать об учёбе, экзаменах и о том, как дожить до конца семестра без хвостов, а не лезть туда, куда не рискнули бы сунуться даже взрослые. Некоторое мгновение Надин молча смотрела на него, а затем негромко рассмеялась. Смех получился коротким и каким-то недоверчивым, будто услышанное оказалось настолько нелепым, что другого ответа просто не существовало. — Маленьким девочкам? Серьёзно? — она демонстративно скрестила руки на груди. — Это всё, что ты смог придумать? Может, ещё скажешь, чтобы я слушалась старших и не переходила дорогу на красный свет? — Если понадобится — скажу. — Господи… Ты действительно невыносим. — Зато последователен. — Нет, Декс. Ты просто патологически уверен, что твоё мнение — единственно правильное. — Пока что жизнь редко доказывала обратное. Надин тяжело вздохнула, закатив глаза к потолку. — Иногда мне кажется, что тебя вообще невозможно переспорить. — Потому что это правда. — Потому что ты невозможный идиот. Улыбка на его лице стала чуть шире, и именно это окончательно вывело её из себя. Он не просто спокойно переносил её раздражение — он словно получал от него искреннее удовольствие. Каждый раз, когда Надин вспыхивала, в его глазах появлялся этот едва уловимый блеск, который говорил красноречивее любых слов: «Ну вот, опять получилось». И, что бесило больше всего, она прекрасно понимала, что снова ведётся на его провокации, но остановиться уже не могла. Декс собирался ответить очередной колкостью, однако неожиданно замолчал. Совершенно некстати память подкинула картину, которую он предпочёл бы сейчас не вспоминать. Перед глазами вновь возник Руди, стоящий всего в нескольких шагах от Надин, его растерянный взгляд, короткое движение вперёд… и поцелуй. Тогда Декс видел лишь несколько секунд этой сцены, но их оказалось более чем достаточно. Он слишком хорошо помнил и собственные слова, брошенные Руди несколькими днями раньше почти в шутку. Тогда он с привычной ухмылкой заметил, что тот, наверное, только и мечтает первым украсть поцелуй Надин, рассчитывая, что соперник вспыхнет и начнёт оправдываться. Руди действительно вспыхнул. А теперь, как оказалось, ещё и сделал именно то, над чем Декс тогда насмехался. Странное чувство неприятно кольнуло где-то внутри. Это была не злость. Скорее раздражение, природу которого он сам не хотел признавать. Его совершенно не должно было волновать, что происходит между этими двумя. Это не его дело. Более того, он сам неоднократно повторял себе, что отношения Надин его не касаются. И всё же перед глазами почему-то снова возникло не лицо Руди, а сама Надин — растерянная, сбитая с толку, убегающая с вечеринки так быстро, словно пыталась скрыться не от человека, а от собственных мыслей. Именно это воспоминание упрямо не желало исчезать. — Что? — подозрительно прищурилась Надин, заметив, как выражение его лица на мгновение изменилось. — Только не говори, что у тебя закончились язвительные комментарии. Декс медленно перевел на неё взгляд, и привычная усмешка почти сразу вернулась на место. — Не дождёшься. — Тогда перестань смотреть на меня так, будто сейчас поставишь в угол. — Если честно, мысль заманчивая. — Попробуй. Она произнесла это почти с вызовом, не отводя глаз. Между ними снова повисло напряжение, однако на этот раз оно ощущалось совсем иначе. Словесная перепалка никуда не исчезла, но под ней словно скрывалось что-то ещё, чему ни один из них пока не собирался давать название. — Упрямая, — тихо усмехнулся Декс, покачав головой. — До невозможности упрямая. — Спасибо. Это семейное. — Нет. Это исключительно твоя заслуга. — А ты, я смотрю, эксперт по моим недостаткам. — Приходится. Кто-то же должен периодически возвращать тебя в реальность. Последняя фраза Декса повисла в воздухе, однако на этот раз Надин почему-то не нашла, что ответить. Обычно колкости рождались сами собой, одна цеплялась за другую, и их словесные перепалки могли продолжаться бесконечно, пока кто-нибудь не уставал первым. Но сейчас всё изменилось настолько неожиданно, что она сама не сразу поняла, в какой именно момент разговор словно потерял прежний ритм. Они продолжали стоять почти вплотную друг к другу, не отводя взглядов. Между ними оставалось всего несколько сантиметров — ровно столько, чтобы не нарушить чужое личное пространство окончательно, но вполне достаточно, чтобы почувствовать чужое дыхание. Надин вдруг поймала себя на мысли, что впервые за всё время их знакомства рассматривает Декса так внимательно. Обычно она замечала только его раздражающую самоуверенную ухмылку, насмешливый взгляд и привычку смотреть на всех так, будто заранее знает исход любого разговора. Теперь же все эти детали неожиданно отошли на второй план. Она только сейчас обратила внимание на тонкую царапину возле подбородка, на выбившуюся тёмную прядь волос, которая упрямо падала ему на лоб, и на глаза, в которых привычная насмешка почему-то стала значительно мягче. Декс тоже не спешил нарушать молчание. Ещё несколько секунд назад ему казалось невероятно забавным наблюдать, как Надин вспыхивает после каждой его фразы, сердится, спорит и пытается любой ценой оставить последнее слово за собой. Он давно привык именно к такой Надин — шумной, вспыльчивой, упрямой до невозможности. Но сейчас она вдруг стала совсем другой. Раскрасневшиеся после горячего душа щёки, ещё влажные волосы, свободная домашняя футболка, в которой она выглядела удивительно хрупкой, и этот взгляд… такой живой, упрямый, полный внутреннего огня, что отвести глаза оказалось неожиданно трудно. Странное чувство медленно разлилось где-то глубоко внутри, заставив его на мгновение забыть, зачем он вообще сюда пришёл. Надин первой заметила, что тишина слишком затянулась. Сердце почему-то забилось быстрее, и это раздражало почти так же сильно, как сам Декс. Она совершенно не понимала, почему продолжает стоять на месте. Почему не сделает шаг назад. Почему до сих пор смотрит ему в глаза, будто пытается найти в них ответ на вопрос, который сама себе никогда не задавала. Ей казалось, что стоит только моргнуть — и наваждение исчезнет. Но оно не исчезало. Декс слегка наклонил голову, продолжая внимательно изучать её лицо. На этот раз в его взгляде не было ни привычной иронии, ни желания задеть очередной колкостью. Только неподдельный интерес, от которого Надин внезапно стало не по себе. — Что? — тихо спросила она, пытаясь вернуть голосу привычную уверенность. — Опять собираешься сказать какую-нибудь глупость? Вместо ответа Декс едва заметно улыбнулся. — Нет. Это короткое слово прозвучало настолько спокойно, что по спине Надин неожиданно пробежали мурашки. Он не двигался. Не сокращал расстояние. Не пытался прикоснуться к ней. Именно поэтому напряжение между ними ощущалось почти осязаемым, словно воздух в комнате стал плотнее. Казалось, достаточно было одному из них сделать хотя бы полшага — и эта странная, необъяснимая искра, вспыхнувшая между двумя упрямцами, превратилась бы в настоящее пламя. Но ни один из них так и не решился пошевелиться. Слишком гордые. Слишком упрямые. И слишком похожие, чтобы уступить первым. Громкий стук в дверь прозвучал настолько неожиданно, что оба одновременно вздрогнули и почти синхронно сделали шаг назад, будто только сейчас осознали, насколько опасно близко друг к другу стояли всё это время. Надин первой пришла в себя. Бросив быстрый взгляд на часы, она почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Мать с братом вполне могли вернуться раньше, а отец иногда тоже приезжал домой раньше окончания смены. Паника мгновенно вытеснила из головы все мысли о Руди, о Старом Сентфоре и даже о самом Дексе. — Черт… Она стремительно посмотрела сначала на входную дверь, потом на совершенно спокойного Декса, который, судя по выражению лица, вообще не понимал, из-за чего она так разволновалась. — Только не говори, что это твои родители, — с лёгкой усмешкой произнёс он, мгновенно догадавшись о причине её растерянности. Надин вместо ответа молча схватила его за запястье. — Быстро. Идём. — Куда именно? — Потом объясню. Не дожидаясь, пока он задаст следующий вопрос, она потянула его за собой через гостиную, лихорадочно перебирая в голове варианты, куда вообще можно спрятать человека, который без спроса заявился к ней домой. Подвал сразу отпадал. На кухне его заметят первым же делом. Подниматься наверх было уже поздно — новый, ещё более настойчивый стук заставил её окончательно отказаться от этой идеи. — Надин, — голос Декса звучал подозрительно спокойно, — ты ведь сейчас действительно пытаешься меня спрятать? Она резко остановилась возле небольшой кладовки под лестницей, распахнула дверь и только после этого обернулась к нему. — Да. Несколько секунд Декс молча смотрел сначала на тёмное помещение, затем на саму Надин, после чего не выдержал и тихо рассмеялся. Это был не издевательский смех и даже не насмешка — скорее искреннее удивление, смешанное с неподдельным удовольствием от происходящего. Кажется, мысль о том, что обычно такая упрямая и несговорчивая Надин сейчас в панике пытается спрятать его от родителей, показалась ему невероятно забавной. — Даже не думай смеяться, — раздражённо процедила она, вновь услышав стук в дверь. — Лучше зайди внутрь и хотя бы раз не усложняй мне жизнь. — Не могу обещать последнее, — всё ещё улыбаясь, ответил Декс, без всякого сопротивления заходя в кладовую. — Но знаешь… наблюдать за тем, как ты теряешь самообладание, оказалось куда интереснее, чем я думал. Надин бросила на него такой взгляд, что любой другой человек предпочёл бы немедленно замолчать. Любой другой… кроме Декса. — Только попробуй издать хоть один звук, — предупредила она, уже собираясь закрыть дверь. — Клянусь, если меня сейчас из-за тебя поймают, следующим местом, где тебя найдут, станет ближайшая мусорка. Его улыбка стала только шире, а сама Надин, тихо простонав себе под нос что-то очень нелестное о некоторых чрезмерно самоуверенных идиотах, захлопнула дверь кладовой. Сделав глубокий вдох, она направилась к входной двери, искренне надеясь, что человек, стоящий на пороге, не успел услышать весь тот хаос, который всего несколько секунд назад творился в доме. Ещё несколько секунд Надин стояла посреди прихожей, пытаясь выровнять дыхание. Сердце колотилось так быстро, что ей казалось, будто его стук слышен даже за входной дверью. Она торопливо пригладила ладонями волосы, бросила быстрый взгляд в сторону кладовой, где прятался Декс, мысленно умоляя его хотя бы сейчас не вытворить ничего глупого, после чего глубоко вдохнула и наконец потянулась к дверной ручке. В голове одна за другой мелькали самые разные мысли. Если это родители, придётся на ходу придумывать, почему она так долго не открывала дверь. Если отец вернулся раньше смены, вопросов станет ещё больше. Если мама… Нет, лучше вообще не представлять, что будет, если она каким-то образом обнаружит в доме незваного гостя. Надин резко распахнула дверь, уже приготовившись натянуть на лицо самое невинное выражение, на которое только была способна. Но все слова застыли где-то в горле. На крыльце стоял Руди. Мир словно на мгновение остановился. Всё облегчение, которое она испытала секунду назад, мгновенно исчезло, уступив место новой волне растерянности. Именно его она меньше всего ожидала увидеть сейчас. Вернее… именно его она подсознательно ждала весь вечер и одновременно боялась этой встречи сильнее всего. Пока она шла домой, пока сидела одна в гостиной, пока пыталась смыть горячей водой воспоминания о случившемся, где-то глубоко внутри не покидала мысль, что Руди обязательно придёт. Он никогда не умел оставлять недосказанность между ними, а после того, что произошло на вечеринке, его появление казалось почти неизбежным. И всё же, когда это действительно случилось, Надин оказалась совершенно к этому не готова. Она молча смотрела на него, чувствуя, как сердце вновь начинает сбиваться с ритма. Перед глазами против воли всплыло то самое мгновение: его виноватый взгляд, поспешные извинения, поцелуй, который разделил их жизнь на «до» и «после». Казалось, прошло уже несколько часов, хотя на самом деле не минуло и вечера. Руди выглядел не лучше неё. От прежней весёлости не осталось и следа. Он стоял на крыльце, засунув руки в карманы куртки, будто не знал, куда их деть, а в его глазах читалась такая смесь вины, тревоги и надежды, что Надин невольно отвела взгляд. Она слишком хорошо знала его, чтобы не понять: он долго собирался с мыслями, прежде чем прийти сюда, и наверняка успел сотню раз прокрутить в голове этот разговор. Тишина затянулась. Никто из них не решался произнести первое слово. Надин вдруг отчётливо осознала одну ужасную деталь. За её спиной, всего в нескольких метрах, в кладовой сидел Декс. От этой мысли кровь буквально отхлынула от лица. «Только не сейчас… Пожалуйста, только не сейчас…» Если Декс выйдет… если он хотя бы кашлянет… если Руди узнает, что всё это время в доме был его заклятый враг, вечер, который и без того превратился в катастрофу, окончательно перестанет поддаваться здравому смыслу. Она судорожно сглотнула, изо всех сил стараясь, чтобы на лице не отразилась охватившая её паника. — Руди… — тихо произнесла она, с трудом заставив себя встретиться с ним взглядом. — Что… что ты здесь делаешь? Руди заметно замялся. Он словно готовил этот разговор всю дорогу до её дома, сотни раз прокручивал его в голове, подбирал нужные слова, но стоило Надин открыть дверь и посмотреть ему в глаза, как все заранее придуманные фразы будто рассыпались. Он нервно провёл ладонью по затылку, отвёл взгляд куда-то в сторону пустой улицы, затем снова посмотрел на неё и тут же неловко усмехнулся, словно сам понимал, насколько глупо сейчас выглядит. — Я… честно говоря… сам не знаю, — тихо признался он, опуская глаза. — То есть знаю… наверное… Просто… Он запнулся, раздражённо выдохнул и снова потер шею, явно злясь на самого себя. — Черт… Я ведь всю дорогу думал, что скажу, как только ты откроешь дверь. Казалось, всё так просто… а сейчас стою перед тобой и понимаю, что не могу связать даже двух слов. Надин молчала. Она впервые видела Руди настолько растерянным. Обычно именно он всегда находил нужные слова, умел разрядить любую неловкость глупой шуткой или нелепым комментарием, но сейчас перед ней стоял совершенно другой человек. Он выглядел так, словно каждое следующее предложение давалось ему с невероятным трудом. — После… после того, что произошло… я не смог просто уйти домой, — наконец продолжил он, слабо покачав головой. — Я пытался. Правда пытался. Думал, что лучше оставить тебя одну, дать тебе время успокоиться, а потом… потом понял, что, если сегодня не приду, просто не смогу уснуть. Он невесело усмехнулся, но улыбка исчезла почти сразу. — Наверное, это была плохая идея… Я пришёл… потому что должен был тебе кое-что сказать. Очень давно должен был. Но, кажется… — он коротко рассмеялся над собственной нерешительностью и опустил взгляд. — Кажется, смелости у меня оказалось гораздо меньше, чем я думал. Он замолчал, крепче сжав пальцы в карманах куртки, словно боялся, что если продолжит говорить прямо сейчас, дороги назад уже не будет. Надин молчала ещё несколько секунд, пытаясь собраться с мыслями. Она прекрасно понимала, что Руди пришёл вовсе не за извинениями. Всё, что он только что сказал, лишь сильнее убедило её в этом. Он собирался признаться. Не сегодня впервые почувствовал это, не поддался минутному порыву на вечеринке, а, судя по всему, носил эти слова в себе уже очень давно. Именно поэтому ей вдруг стало страшно. Она медленно покачала головой, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. — Руди… мне кажется… нам не стоит сейчас об этом говорить. Он заметно напрягся, однако не перебил её. — Сегодня был слишком… странный вечер. Мне самой нужно разобраться в том, что произошло, а сейчас… сейчас я просто не смогу сказать тебе ничего, кроме того, о чём потом, возможно, пожалею. Давай… давай просто немного остынем. Хотя бы до завтра. Последние слова дались ей с трудом. Она прекрасно видела, как вместе с ними понемногу гаснет слабая надежда, ещё недавно читавшаяся в глазах Руди. Он ничего не сказал, лишь едва заметно кивнул, словно заранее ожидал именно такого ответа. Надин уже собиралась добавить что-то ещё, чтобы хоть немного смягчить неловкость, как вдруг боковым зрением уловила едва заметное движение. Она замерла. Возле стены, всего в нескольких шагах стоял Декс. Самодовольно скрестив руки на груди, он молча наблюдал за происходящим, будто совершенно забыл о том, что ещё несколько минут назад она едва ли не силой затолкала его в кладовку. По выражению его лица было невозможно понять, как давно он здесь стоит и сколько успел услышать, но одного взгляда оказалось достаточно, чтобы сердце Надин снова ухнуло куда-то вниз. «Нет…» Она почувствовала, как по спине медленно пробежал холодок. «Ты же обещал…» Декс встретился с ней взглядом и, не произнеся ни слова, едва заметно изогнул бровь. В этом коротком движении читалось столько невозмутимости, что Надин едва не застонала вслух. Казалось, этот человек просто физически не умел воспринимать опасность всерьёз. Самое страшное заключалось в другом. Руди по-прежнему его не видел. Стоя на крыльце, он мог смотреть только на Надин, а Декс находился за открытой дверью так, что его полностью скрывала стена прихожей. Стоило Руди сделать всего один шаг вперёд или просто слегка наклониться, и они неизбежно встретились бы взглядами. Надин судорожно перевела глаза с одного на другого, впервые за весь вечер по-настоящему растерявшись. Она слишком хорошо знала обоих. Если это случится, никакого разговора уже не будет. Всё закончится взаимными оскорблениями в лучшем случае… а в худшем — дракой прямо у неё дома. — Я… — она неожиданно запнулась, совершенно забыв, что собиралась сказать дальше. — То есть… Руди, я… Слова окончательно спутались. Она отчаянно пыталась придумать хоть что-нибудь, лишь бы не дать ему войти в дом, одновременно лихорадочно соображая, как объяснить Дексу, чтобы тот немедленно исчез из прихожей. Но ни один из вариантов не казался возможным. И хуже всего было то, что Декс, кажется, прекрасно понимал причину её паники. Уголок его губ медленно дрогнул в едва заметной, до невозможности самодовольной улыбке. Он явно собирался сделать что-нибудь такое… о чём через минуту пожалеют абсолютно все. Надин не отрывала от Декса умоляющего взгляда, мысленно повторяя лишь одну мысль: «Только молчи. Пожалуйста, хоть раз просто промолчи». Казалось, он прекрасно понимал, о чём она сейчас думает. Их взгляды задержались всего на несколько секунд, и этого оказалось достаточно, чтобы по его лицу медленно расползлась та самая самодовольная улыбка, которую она уже успела возненавидеть всем сердцем. Она едва заметно покачала головой. Нет. Не надо. Не сейчас. Но Декс, разумеется, никогда не отличался способностью вовремя остановиться. Он лениво оттолкнулся плечом от стены, словно только сейчас решил, что стоять на одном месте ему наскучило, и совершенно неспешно направился к прихожей. Ни малейшей поспешности в его движениях не было. Наоборот, создавалось впечатление, будто он намеренно давал Руди время заметить его. — Надин, — негромко произнёс он, не сводя с неё насмешливого взгляда, — кажется, ты забыла представить меня своему гостю. Этих слов оказалось достаточно. Руди нахмурился, не сразу понимая, откуда донёсся незнакомый голос. Он машинально сделал шаг вперёд, заглядывая за приоткрытую дверь, и в следующую секунду застыл как вкопанный. Их взгляды встретились. Несколько мгновений в доме стояла такая тишина, что Надин слышала собственное дыхание. На лице Руди сначала появилось искреннее недоумение, которое почти мгновенно сменилось неверием, а затем чем-то гораздо более опасным. — Ты… Он смотрел исключительно на Декса, будто Надин перестала существовать. — Что он здесь делает? Надин почувствовала, как внутри всё окончательно оборвалось. — Руди, подожди, я сейчас всё объясню… — Правда? — Декс тихо усмехнулся, даже не пытаясь скрыть насмешку. — Мне самому стало интересно. — Замолчи, — сквозь зубы процедила Надин, не поворачивая головы. — Что такое? Разве нельзя зайти к человеку в гости? Руди медленно сжал кулаки. — В гости? Декс беззаботно пожал плечами. — Ну да. Поболтали. Поспорили. Очень… душевно провели вечер. — Декс… В голосе Надин прозвучало предупреждение. Он проигнорировал его так же легко, как и все предыдущие. — Кстати, ты немного опоздал. Ещё минут десять назад здесь было гораздо интереснее. Этого оказалось достаточно. Руди стремительно пересек порог, с такой силой оттолкнув Надин в сторону, что она едва удержалась на ногах, успев ухватиться рукой за край обувной тумбы. — Руди! Но он уже ничего не слышал. В несколько быстрых шагов преодолев расстояние до Декса, он с размаху толкнул его в грудь. Удар оказался настолько сильным, что оба потеряли равновесие и, вцепившись друг в друга, врезались в стену в прихожей, где стояла тумба. Тот с грохотом отъехал в сторону, а стоявшая на ней ваза, качнувшись, с оглушительным звоном разбилась о пол. — Совсем с ума сошли?! — выкрикнула Надин, бросаясь к ним. Но мужчины её уже не слышали. Руди первым попытался ударить Декса, однако тот успел увернуться, перехватил его руку и с кривой усмешкой оттолкнул назад. — Ну наконец-то, — почти весело произнёс он, тяжело дыша. — А я уж решил, что ты сегодня удивишь меня своим самообладанием. — Заткнись! — Неужели? А мне казалось, тебе всегда нравилось слушать правду. — Я сказал — заткнись! Руди снова бросился вперёд, и на этот раз оба рухнули на пол, продолжая отчаянно пытаться повалить друг друга. Декс не прекращал ухмыляться даже теперь, когда с трудом удерживал чужие руки. — Знаешь, Брукс, — выдохнул он, сдерживая очередной рывок соперника, — я, конечно, подозревал, что ты ревнивый… но чтобы настолько… — Да заткнись ты уже! — Успокойтесь! Декс! Руди!!! Остановитесь! Вы сейчас всё разнесёте! Надин в ужасе не знала, как подступиться к парням, пока они не поубивали друг друга. У обоих уже виднелась кровь, но останавливаться они, кажется, даже не собирались. Девушка в панике осмотрелась по сторонам и, не дав себе ни секунды на промедление, метнулась на кухню и схватив со стола вазу с цветами, вытащила их и вернулась назад. Тем временем Декс и Руди уже вовсю кувыркались на полу, поэтому Надин, не задумываясь о последствиях, вылила на них воду, тем самым заставив их подскочить и разойтись в разные стороны.Несколько долгих секунд в гостиной стояла такая тишина, что было слышно лишь тяжёлое дыхание обоих парней и тихий плеск воды, стекающей с их волос на деревянный пол. Руди и Декс одновременно подняли головы, явно не ожидая подобного развития событий, а Надин продолжала крепко сжимать в руках пустую вазу, даже не замечая, что пальцы побелели от напряжения. Она медленно перевела взгляд сначала на одного, потом на другого. Мокрые с головы до ног, тяжело дышащие, с разбитыми губами и рассечёнными костяшками пальцев, они выглядели как два подростка, решивших выяснить отношения самым примитивным способом из всех возможных. И почему-то именно это окончательно вывело её из себя. — Вы… — начала она неожиданно тихо, однако в этом спокойствии было столько злости, что оба невольно насторожились. — Вы вообще нормальные?! Никто не ответил. — Я вас спрашиваю, вы совсем последние мозги растеряли?! Руди виновато отвёл взгляд, а Декс, кажется, впервые за весь вечер не нашёлся, что сказать. — Мне плевать, что вы друг друга терпеть не можете! Плевать, кто из вас прав, а кто виноват! Но вы вломились в мой дом и устроили здесь настоящий бойцовский клуб! Посмотрите вокруг! Она резко махнула рукой в сторону гостиной. Перевёрнутый журнальный столик. Осколки разбитой вазы, сверкавшие на полу. Разбросанные подушки. Следы грязной обуви. Капли крови, смешавшиеся с водой, медленно растекавшиеся по полу. — Вы хоть понимаете, что здесь произошло?! Если бы сейчас домой вернулись мои родители, что, по-вашему, я должна была им сказать? Что два взрослых идиота решили проверить, выдержит ли моя гостиная драку?! Руди шумно выдохнул. — Надин, я… — Нет! — резко перебила она, выставив ладонь вперёд. — Ни слова! Ни один из вас сейчас не откроет рот! Она перевела взгляд на Декса. — И ты тоже! Особенно ты! Даже не думай отпускать очередную идиотскую шуточку, потому что, клянусь, на этот раз я сама выставлю тебя за дверь. Причём не факт, что она будет открыта! Декс уже привычно приоткрыл рот, явно собираясь ответить, но, встретившись с её взглядом, неожиданно передумал. Его улыбка исчезла так же быстро, как появилась. Надин сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, однако злость только сильнее распирала её изнутри. — Я весь вечер пытаюсь разобраться в собственной жизни, а вы оба решили, что сейчас самое подходящее время мериться характерами? Она покачала головой, чувствуя, как внутри постепенно остаётся только усталость. — Вы хоть на секунду подумали обо мне? Нет. Потому что всё это время вы были заняты исключительно собой. — Надин… — Нет, Руди! Я сейчас не хочу вас слушать! — девушка снова подняла руку, и её друг замолчал. — Там есть ванная комната, приведите себя в порядок и свалите нахрен! На её удивление, они ничего не сказали. Первым с места двинулся Декс, последовав в сторону, куда указала хозяйка дома. Руди же остался стоять, осматривая то, во что превратили дом. Надин, всё ещё злясь на всё произошедшее, прошла мимо друга и, оказавшись в ванной комнате, замерла, совсем забыв, что там находится Декс. Он почему-то снял футболку, оголив красиво очерченную мышцами спину, и смывал под водой руки. Его лицо было всё в крови, которая стекала по правой стороне рассечённой брови. — Ты придурок, Декс! Просила же стоять там, где я тебя оставила! Надин демонстративно проигнорировала его улыбку, с такой силой выдернув швабру из-за двери, что та громко стукнулась о кафельный пол. Декс лишь проводил её взглядом, но на этот раз благоразумно промолчал. Кажется, даже он понимал, что после всего произошедшего испытывать терпение хозяйки дома было не самой удачной идеей. Вернувшись в гостиную, Надин с тяжёлым вздохом обвела взглядом царивший вокруг беспорядок. Разбитая ваза, лужи воды, осколки стекла, перевёрнутый столик и разбросанные по полу вещи выглядели так, словно по дому действительно пронёсся небольшой ураган. Она молча поставила швабру к стене, сходила за совком и веником, после чего принялась собирать осколки, старательно обходя взглядом обоих парней. Те, словно провинившиеся школьники, не произнесли ни слова. Руди всё ещё стоял посреди комнаты, виновато рассматривая последствия собственной вспышки, а Декс, уже успевший смыть часть крови с лица, прислонился плечом к дверному косяку и молча наблюдал за тем, как Надин устраняет устроенный ими разгром. — Даже не вздумайте помогать, — холодно бросила она, заметив, как Руди сделал неуверенный шаг вперёд. — Если кто-нибудь из вас сейчас ещё и наступит на стекло, мне придётся везти вас в больницу, а на сегодня с меня уже достаточно. Руди тут же остановился, опустив глаза, а Декс тихо хмыкнул, однако, встретившись с её предупреждающим взглядом, благоразумно оставил своё мнение при себе. Минут через десять гостиная вновь начала приобретать привычный вид. Осколки исчезли, вода была вытерта, столик возвращён на место, а разбросанные подушки заняли свои места на диване. Только несколько тёмных пятен на полу да испачканные кровью салфетки, лежавшие возле мусорного ведра, напоминали о том, что совсем недавно здесь едва не разгорелась настоящая война. Закончив с уборкой, Надин устало выпрямилась, убрала с лица выбившуюся прядь волос и, не глядя на обоих, коротко произнесла: — Сели. Надин тихо вздохнула, опускаясь на край журнального столика с аптечкой в руках, которую она прихватила с кухни. Злость постепенно уступала место усталости, однако отпускать этих двоих без обработки ран она всё равно не собиралась. Как бы сильно они её сейчас ни бесили, кровь продолжала сочиться из разбитых губ и рассечённых бровей, а значит, кто-то всё равно должен был привести их в человеческий вид. — Даже не думайте, что я делаю это потому, что мне вас жалко, — проворчала она, открывая аптечку. — Просто не хочу, чтобы вы потом дружно заработали заражение и снова свалились мне на голову. Ответом ей стало молчание. Они действительно притихли. Руди первым сел на диван, виновато опустив голову, а Декс устроился рядом, оставив между ними приличное расстояние. Ещё каких-то десять минут назад они были готовы перегрызть друг другу глотки, а теперь сидели настолько спокойно, что со стороны происходящее выглядело почти комично. Надин подошла к Руди первой. Осторожно приподняв его подбородок кончиками пальцев, она внимательно осмотрела разбитую губу и небольшую ссадину на скуле. Руди послушно замер, не сводя с неё взгляда. В его глазах больше не было ни злости, ни раздражения — только тихая, почти болезненная вина. — Будет щипать, — негромко предупредила Надин. — После сегодняшнего вечера это уже мелочи, — слабо улыбнулся он. Она ничего не ответила. Лишь осторожно приложила ватный диск к рассечённой губе. Руди едва заметно поморщился, но даже не шелохнулся. Вместо этого он продолжал смотреть только на неё. Так внимательно, что Надин становилось не по себе. Она чувствовала этот взгляд почти физически и поэтому старалась сосредоточиться исключительно на пластыре, бинтах и пузырьках с антисептиком. По коже побежали мурашки, когда она в очередной раз потянулась к его лицу, Руди зашипел, и девушка неосознанно поддалась вперёд, начав медленно дуть на ранку. А когда поняла, что снова близко к нему, сердце невольно ударилось о рёбра, напомнив о их поцелуе. Руди за секунду как будто онемел, его взгляд упал на её губы, а в памяти появились такие яркие и чёткие картинки того, как он целовал их какой-то час назад. Тело снова как-то странно отреагировало на такую близость, которую он ещё никогда в своей жизни не ощущал. Это была потребность снова прикоснуться к ней и почувствовать её тепло, невыносимую мягкость кожи. Их взгляды встретились. И вся та магия, которая была на той вечеринке, в мгновение ока испарилась, когда рядом пошевелился Декс. Надин резко и неуклюже оторвалась от лица Руди и уже хотела сделать шаг назад, однако Руди неожиданно негромко произнёс: — Спасибо… Так тихо, что это слово прозвучало почти как извинение. Надин лишь коротко кивнула и повернулась к Дексу. Он сидел, чуть откинувшись на спинку дивана, и молча наблюдал за происходящим. На этот раз без привычной насмешки. — Теперь ты, — произнесла Надин, чувствуя, как в гостиной почему-то слишком жарко. — Как скажешь. Она подошла ближе и только сейчас заметила, что кровь снова тонкой дорожкой стекла от рассечённой брови к виску. Невольно нахмурившись, Надин наклонилась совсем близко, осторожно убирая со лба тёмную прядь волос, которая постоянно мешала обработать рану. Её пальцы едва коснулись его виска, и Декс неожиданно замер. Будто инстинктивно задержал дыхание. Это длилось всего мгновение, однако Надин почему-то тоже почувствовала неловкость. Она слишком поздно осознала, насколько близко сейчас находится. Настолько, что различала лёгкий запах его шампуня, смешавшийся с металлическим запахом крови, и замечала каждую мелочь — длинные тёмные ресницы, небольшую родинку возле скулы, напряжение в линии челюсти. «Соберись…» Она мысленно одёрнула себя и снова потянулась к ватному диску. — Не дёргайся. — Даже не собирался. Его голос прозвучал непривычно тихо. Пока Надин осторожно обрабатывала рассечение, Декс не сводил с неё глаз. Обычно он обязательно отпустил бы какую-нибудь колкость, воспользовавшись тем, что она оказалась так близко, однако сейчас почему-то молчал. Лишь уголки его губ едва заметно дрогнули, когда она, сама того не заметив, снова поправила непослушную прядь волос, упавшую ему на лоб. Этого короткого движения оказалось достаточно. Руди всё видел. Он сидел напротив, крепче сжимая пальцы, и сам не понимал, почему внутри снова неприятно кольнуло. Это был совершенно обычный жест. Надин просто помогала обработать рану. Она поступила бы так с любым человеком. Он прекрасно это понимал. И всё же отвести взгляд почему-то не получалось. Декс почувствовал нервозность волнами исходящую от человека рядом. На долю секунды их глаза встретились, и в глубине его взгляда вновь мелькнуло что-то до боли знакомое — едва уловимая, почти победная усмешка. Совсем лёгкая. Настолько, что Надин, полностью сосредоточенная на перевязке, даже не обратила на неё внимания. Зато Руди заметил. И стиснул зубы ещё сильнее. Декс намеренно медлил, наслаждаясь моментом. Его пальцы, холодные и чуть шершавые, коснулись кожи у самого виска Надин. Она вздрогнула от неожиданности, и её дыхание на секунду сбилось, превращаясь в короткий, рваный вдох. Ей вдруг показалось, что воздух в комнате стал густым, как патока, и единственное, что она способна сейчас делать — это смотреть в глаза Дексу, не в силах даже моргнуть. В его взгляде, который он на долю секунды отвёл от неё, чтобы бросить короткий, вызывающий вызов сидящему напротив Руди, читалось абсолютное доминирование. — Декс… — выдохнула она, но голос прозвучал глухо, почти как мольба, хотя сама Надин до конца не понимала, о чём именно просит. Он не ответил. Его пальцы, не спеша, заправили непослушную прядь волос ей за ухо, но Декс не убрал руку сразу. Он позволил кончикам пальцев чуть задержаться на её щеке, погладив кожу — мягко, почти интимно, нарочито демонстративно наблюдая за тем, как с каждой секундой всё сильнее мрачнеет лицо Руди. Декс словно поставил невидимую метку, превращая простую помощь в акт открытого присвоения, и Надин, чувствуя на себе этот тяжёлый, искрящийся взгляд двух парней, оказалась заперта в этом пространстве, не в силах отстраниться. Руди шумно, рвано выдохнул, и этот звук заставил Надин наконец отнять руку от лица Декса. Она быстро встала, сделала шаг назад, едва не выронив из дрожащих пальцев окровавленный ватный диск. В комнате стало невыносимо душно. Надин обвела парней растерянным взглядом: Руди сидел, как хищник перед прыжком, его кулаки побелели, а Декс, заметив эту реакцию, лишь лениво откинулся на спинку дивана, и на его губах снова заиграла та самая опасная, провокационная ухмылка. — Вы… закончили? — голос Надин слегка дрогнул, выдавая её с потрохами. — Я — нет. — Декс поднялся с дивана первым. Медленно, по-хозяйски сокращая расстояние между ними. В его тёмных глазах больше не было иронии, только чистый, первобытный голод. — Кажется, мы так и не выяснили, чего хочешь ты, Надин. Руди вскочил следом, моментально оказываясь рядом. Но на этот раз он не бросился с кулаками. Ревность и упрямство в его груди трансформировались во что-то куда более тёмное и горячее. — Надин, — Руди перехватил её за запястье, заставляя повернуться к себе. Его ладонь была горячей, почти обжигающей. — Посмотри на меня. Скажи ему, чтобы он ушёл. Она оказалась зажата между ними. Слева — Руди, пахнущий дождём, родной и внезапно ставший таким желанным, чьи губы она до сих пор помнила на своих. Справа — Декс, хищный, от которого веяло опасностью и запретным искушением. — Я… я не знаю, — выдохнула Надин, чувствуя, как кружится голова. Она не могла понять, как они оказались в этой ситуации и что вообще происходит. Почему они вдруг стали себя странно вести? Ответ крылся в той самой опасной, немой дуэли, которую Руди и Декс вели каждую секунду. Первобытная ярость, которая ещё пару минут назад заставляла их кататься по полу в драке, никуда не исчезла — она лишь сменила направление, превратившись в дикое, лихорадочное соперничество. И призом в этой игре была Надин. Декс первый бросил этот негласный вызов. Когда он коснулся её лица, заправляя прядь волос, он сделал это не только из-за внезапного порыва — он проверял Руди на прочность, прощупывал границы и дразнил, нагло забирая то, что Брукс так ревностно охранял. Декс не привык отступать, и сейчас, видя, как бешено бьётся пульс на шее девушки, он лишь сильнее распалялся. Ему хотелось доказать, что он может подчинить себе эту упрямицу прямо на глазах у её защитника. И Руди принял этот вызов. Перехватив её запястье, он не просто пытался оградить Надин от соперника — внутри него кричало собственничество, обострённое недавним поцелуем на вечеринке. Мысль о том, что Декс может коснуться её губ, вызывала внутри Руди глухой, удушающий гнев. Если Декс считает, что может прийти и забрать Надин, то он глубоко ошибается. Они оба не думали о последствиях. Ни один из них в этот момент не соображал, к чему приведёт эта безумная игра в перетягивание канатов, где канатом была сама Надин. Руди упрямо тянул её на себя, сжимая горячие пальцы на её руке, а Декс делал шаг с другой стороны, сокращая расстояние до минимума. Воздух между ними казался наэлектризованным до предела, и это кольцо неизбежно сужалось, ведя их всех к одной-единственной, необратимой грани безумства. — Что вы делаете?.. — едва слышно выдохнула Надин, пытаясь высвободить запястье из хватки Руди, но пальцы друга держали крепко, подрагивая от переполнявшего его напряжения. Ей никто не ответил. Парни словно оглохли, полностью проигнорировав её вопрос. Они вообще больше не смотрели на неё. Зажав Надин между собой так плотно, что она чувствовала рваный стук обоих сердец, Руди и Декс смотрели исключительно друг другу в глаза. Мрачный, собственнический взгляд лучшего друга сталкивался с ледяным, насмешливым вызовом злейшего врага. Это была чистая, концентрированная дуэль взглядов, в которой ни один не собирался моргать или отступать первым. Надин оказалась лишь хрупкой границей между двумя штормами. А затем Декс разрушил эту тишину. Не разрывая зрительного контакта с Руди, словно демонстрируя ему свой триумф, он резко подался вперёд. Его ладонь легла на затылок Надин, пальцы до боли вплелись в её влажные волосы, и в своей привычной, дерзкой и бескомпромиссной манере Декс впился в её губы жёстким, требовательным поцелуем. Надин судорожно вздохнула, округлив глаза от шока. Поцелуй Декса обжигал, он забирал весь воздух, не оставляя времени на размышления или протест. Руди замер. Пальцы, которыми он только что сжимал руку Надин, ослабли. Он не кинулся на Декса с кулаками, не попытался оттащить его — он просто онемел, парализованный увиденным. По его лицу полоснуло дикое неверие, которое в считанные секунды сменилось тяжёлым, удушающим осознанием. Шок от того, к чему именно вела эта безумная игра, сковал его тело по рукам и ногам, а взгляд намертво пригвоздило к тому, как Декс властно и глубоко целует девушку, которую сам Руди целовал всего час назад. Шок Руди медленно, но необратимо плавился, превращаясь во что-то совершенно иное. Тяжёлое зрелище того, как Декс властно сминает губы Надин, а она, задохнувшись от неожиданности, беспомощно цепляется пальцами за его футболку, подействовало на Руди как детонатор. Внутри него больше не было сокрушительной злости — её вытеснило дикое, лихорадочное желание, которое упрямо заглушало любые остатки здравого смысла. Назад дороги действительно не было. И вместо того чтобы отступить или ударить, Руди сделал шаг вперёд, окончательно стирая все границы. Его дыхание стало хриплым, когда он снова протянул руку к Надин. Пальцы Руди легли на её талию, проскальзывая под подол свободной футболки и сминая горячую кожу. Он почувствовал, как она вздрогнула в руках Декса от этого нового, неожиданного прикосновения, но Декс даже не подумал отстраниться. Напротив, заметив краем глаза движение соперника, Декс лишь крепче перехватил Надин за затылок, углубляя поцелуй и безмолвно принимая Руди в эту запретную, общую игру. Надин оказалась зажата в тиски между жёстким напором Декса и обжигающим, отчаянным теплом Руди. Она тихо, надрывно застонала, когда Руди, не выдержав, прижался к её спине, сминая губами чувствительную кожу на её шее у самого плеча. Адреналин от недавней драки, запах дождя, металла и чистой, концентрированной похоти окончательно вытравил из гостиной весь воздух. Парни действовали без единого слова, соревнуясь и одновременно пугающе синхронно подчиняя себе её тело, пока сама Надин медленно тонула в этой разделённой на троих вспышке безумия. Декс, словно почувствовав этот переход, лишь на мгновение прикрыл глаза. Его дыхание стало тяжёлым, сбивчивым, когда он с неохотой оторвался от её губ. Не теряя времени, он приник к её шее, покрывая кожу жадными, горячими поцелуями, спускаясь всё ниже, туда, где ключица встречается с вырезом футболки. Каждое его движение было собственническим, грубым, лишённым сомнений Надин, задыхаясь от этого напора, распахнула глаза и в полном шоке уставилась на Руди. Тот стоял совсем рядом, почти вплотную, и в его взгляде, ещё секунду назад полном смятения, теперь горело невыносимо тёмное, тягучее желание. Руди не стал повторять натиск Декса. Его движения были почти ритуальными: он осторожно, кончиками пальцев, коснулся подбородка Надин, мягко, но настойчиво поворачивая её лицо к себе. В его глазах читалась немая просьба, смешанная с болезненной решимостью. Он смотрел на неё так, будто она — единственный спасательный круг в этом безумии. — Смотри на меня, — прошептал он, едва касаясь её губ своими. Его поцелуй был полной противоположностью тому, что творил Декс. Мягкий, почти невесомый, полный какой-то отчаянной нежности, он заставил Надин вздрогнуть. Руди целовал её бережно, словно боясь, что она может рассыпаться от одного лишнего движения, и в этом было столько искренности, что у неё перехватило дыхание. Пока Декс продолжал хозяйничать на её теле, оставляя на шее и плече влажные, горячие метки, Руди удерживал её внимание, выстраивая между ними свой, совершенно другой мир. Надин чувствовала, как реальность окончательно теряет очертания. Она была зажата между двумя полюсами: один — разрушительный огонь Декса, другой — мучительная, тягучая нежность Руди. И в этот момент она поняла, что уже не хочет, чтобы кто-то из них останавливался. — …нет, остановитесь, — прошептала Надин, хотя её собственные руки, вместо того чтобы оттолкнуть их, слабо сжались на плечах Декса. Её голос звучал прерывисто, в нём не было настоящей убеждённости — лишь испуганная попытка ухватиться за ускользающую реальность. Они не остановились. Казалось, её слова лишь подстегнули их азарт. Декс, не прекращая целовать её шею, перехватил край её футболки. Одним решительным, властным движением он потянул ткань вверх, и прохладный воздух комнаты коснулся её кожи, мгновенно сменяясь жаром, исходящим от их тел. Футболка полетела на пол, оставив Надин стоять перед ними — беззащитной, но всё ещё зажатой в плотное кольцо мужских тел. Декс, всё ещё прижимаясь губами к её ключице, медленно, дюйм за дюймом, повёл дорожку поцелуев вниз к груди, что прямо сейчас уже была готова встретить его ласку. Стоило провести языком по набухшему соску, как тут же он получил протяжный, нежный стон Надин. — Ты же сама этого хочешь, — прорычал Декс, чуть отстранившись, чтобы взглянуть на неё. В его глазах отражалось пламя, которое не обещало ничего, кроме полной потери контроля. Руди промолчал, лишь сильнее притянул её к себе, сокращая пространство между их телами до нуля. Он чувствовал, как бешено бьётся её сердце, и видел, как расширились её зрачки. Поэтому его большие ладони легли ей на бёдра, большими пальцами стягивая шортики, продолжая поцелуями спускаться по её спине. — Я… — Надин задохнулась от невероятных ощущений, и из её головы вылетели все мысли, когда такие мягкие губы Руди коснулись её поясницы, а руки беспрерывно гладили и сжимали части её тела, отправляя по всем нервам какой-то неописуемый восторг. Декс только усмехнулся и одним лёгким движением снял с себя футболку, привлекая уже ставший жадным взгляд Надин. Она сразу прикоснулась пальчиками к его груди, вызвав у парня усмешку, которую она так не любила, но сейчас что-то происходило, и она почему-то нравилась. Воздух в гостиной окончательно превратился в расплавленное золото. Больше не было разделения на «до» и «после», они действовали как единое целое, ведомые одним удушающим импульсом. Декс, не разрывая их обжигающего зрительного контакта, легко подхватил Надин на руки. Она судорожно выдохнула, инстинктивно обнимая его за шею и пряча лицо в изгибе его плеча. Но не успела она полностью раствориться в его хватке, как Руди вплотную пристроился со спины, надёжно и крепко замыкая кольцо. Его сильные ладони легли Надин на талию, прижимая её к себе и одновременно направляя навстречу Дексу, не давая ни единого шанса отстраниться. Надин оказалась зажата между ними, чувствуя кожей бешеное биение двух сердец. Дрожащими руками она потянулась к обоим: одна её ладонь запуталась в тёмных волосах Декса, удерживая его для глубокого, властного поцелуя, а вторая соскользнула назад, крепко сжимая плечо Руди, который хрипло шептал её имя куда-то в шею, оставляя на коже влажные, горячие следы. Сознание Надин медленно растворялось с каждым движением их умелых рук и губ, даже не заботясь о том, что будет потом. Жар опалил каждый нерв, каждый миллиметр кожи, когда она услышала, как они одновременно застонали, послав по её телу сладкий импульс, который огнём остановился прямо у неё между бёдер. И, оторвавшись от губ Декса, она припала к губам Руди в блаженном неведении, прикусывая и посасывая его язык. Резкий рывок, и её наполнила такая обжигающая нега, что перед глазами вспыхнули и погасли звёзды. Она застонала в рот Руди, пока бёдра Декса мучительно медленно лишали её наполненности. Пальцы Надин оказались в волосах Декса, когда его рот припал к шее, где бешено билась венка, и одновременно с движением бёдер он укусил и тут же провёл языком, заглушая громкий стон. Надин оторвалась от Руди остекленевшим взглядом, смотря на Декса, как он мастерски что-то делает пальцами с её грудью. Она поддалась вперёд, зацепляя внутри себя какую-то точку, отчего, не выдержав напора и блаженства, струившегося по венам, откинула голову на грудь Руди. — Блять… как же хорошо в тебе… — прорычал Декс, ладонями сжимая её талию. Этот хриплый, сорванный голос Декса стал триггером для Руди. Надин чувствовала спиной, как судорожно вздымается его грудь, как бешено и тяжело колотится его сердце. Руди больше не мог оставаться на вторых ролях. Его пальцы, до этого сжимавшие её бёдра, переместились выше, собственнически перехватывая её за талию и перенимая контроль. — Надин… — Руди шумно выдохнул ей в висок, и в этом звуке было столько муки и накопленного голода, что у неё перехватило дыхание. Он резко изменил угол, подавая её тело назад, на себя, заставляя Надин со стоном прогнуться в пояснице. Этот новый, глубокий толчок с его стороны заставил её пальцы мёртвой хваткой впиться в плечи Декса. Теперь они двигались вдвоём, зажав её в тиски своих тел, ломая её и вознося на вершину блаженства одновременно. Декс упрямо и жёстко толкался впереди, не давая ей ни секунды передышки, а Руди сзади задавал глубокий, мучительный ритм, от которого перед глазами Надин всё окончательно поплыло. Она больше не принадлежала себе. Она была проводником для их общей страсти, их дикого соперничества, которое прямо сейчас превратилось в чистую, первобытную гармонию. Гостиная кружилась в полумраке, воздух казался раскалённым до предела. — Смотри на меня, Надин! — Декс перехватил её подбородок, заставляя открыть затуманенные глаза. Его взгляд был диким, сгорающим. — Смотри, кому ты отдаёшься. Но Надин уже не могла выбирать. Она переводила остекленевший, полный слёз экстаза взгляд с тёмных глаз Декса на тяжело дышащего Руди, который как раз в этот момент прижался своими губами к её, забирая её крик. Напряжение внутри неё скрутилось в тугой, звенящий узел, готовый вот-вот взорваться. Каждое движение парней отзывалось в теле оглушительным эхом, приближая их к неминуемому финалу. Они почувствовали это одновременно. Декс глухо зарычал, до упора впечатывая её в Руди, а сам Руди до боли сжал её бёдра, сдерживая последний, самый мощный порыв. Надин сорвалась на высокий, надрывный крик, когда её тело прошила первая, сокрушительная волна оргазма. Навстречу этой пульсации парни одновременно излились глубоко внутрь неё, посылая по нервам Надин финальный, ослепительный разряд. Декс не стал отстраняться. Он потянул всех за собой, крепче прижимая Надин к груди, словно она была его законной добычей, которую он никому не отдаст. Его подбородок покоился на её макушке, а ладонь медленно, успокаивающе оглаживала её подрагивающее бедро. Руди тоже не ушёл. Он опустился на диван рядом с ними, вплотную, и просто обнял Надин со спины, утыкаясь носом в её шею и шумно выдыхая остатки нахлынувшего безумия. Его горячая рука легла поверх руки Декса на её талии, и впервые в жизни пальцы двух заклятых врагов не сжались в кулаки, а переплелись, удерживая девушку между собой. Надин полулежала на них, чувствуя себя абсолютно защищённой в этом коконе из мужских тел, тяжёлых мышц и родных запахов. Из её головы улетучились все вопросы. Не было ни страха, ни мыслей о том, что будет завтра. Всё, что имело значение — это то, как Декс лениво перебирает пальцами её волосы, и как Руди нежно целует её в плечо, согревая своим дыханием. Они не собирались ничего обсуждать. Вражда между парнями не исчезла, но она трансформировалась во что-то совершенно новое, прочное и осязаемое. Зажатая между ними, Надин прикрыла глаза и впервые за долгое время улыбнулась, понимая: они связаны.