Внутри меня тайга

      В тайге простые законы. Законы же людей в городах – сложнее и бессмысленнее. Тонка не сразу их понимает, не сразу видит в них смысл, в них приходится вникать очень долго. Звери воруют еду друг у друга – это честно, слабый сам виноват, раз не защитил и не спрятал. Человек украл у человека – виноват укравший, раз взял чужое. Звери убивают друг друга, ведь тот, кто сильнее, тот и прав, кто голоднее, тот злее. Но если человек убивает человека, то это не ради еды и не ради выживания, это почему-то ради удовольствия.       Отец ее к такому не готовил. Не научил как жить в мире, где сильный человек убивает слабых.       Тонка себя слабой не считает, она ходит по тайге бок о бок с медведями и волками, но почему-то холодные мурашки бегают по ее загривку только при мысли о том человеке, пахнущем кожей, кровью, лекарством. Он забрал ее нож, он почти ее забрал, но другой – Виктор – пришел, и он был сильнее.       Виктор – почти как хозяин тайги в человеческом облике. Он не боится Белову, он не боится угроз. Кажется, он никого не боится. И Тонка долго смотрит в его глаза, стараясь найти хоть один капкан, который встревожит ее, но в глазах Виктора – спокойствие и тихая уверенность. Рядом с ним спокойно. И пускай он тоже пахнет кровью и опасностью, сигаретами и чем-то резким, Тонка все равно хочет остаться рядом с ним – если он будет рядом, то никто уже не будет опасностью. И тогда можно будет охотиться вместе на любого хищника, будь то человек или зверь в человеческом облике.       Когда все закончится, то можно будет уйти вместе в тайгу. Если бы они были хищниками, то сразу выбрали бы друг друга в пару. Сильные особи должны держаться вместе.       И, кажется, они выбирают друг друга даже в человеческом облике. Виктор приезжает раз за разом, крадет ее, но каждый раз возвращает. И однажды она просит уйти вместе. Он уезжает, не ответив, но отвечают его глаза – не медведя, а почему-то битого пса. И Тонка понимает, что у людей все сложнее, и капканы не металлические, а душевные.             В тайге жить проще, хоть и тяжелее. И однажды Виктор из своего капкана выберется. Пускай даже перекусив себе лапу. Она его подождет.