Крыша

-Для чего это все? Вопрос растворился в воздухе, оставшись незамеченным. Двое сидели на краю крыши старого заброшенного завода. Закатное солнце лишь слегка согревало спины, но ветер, зябкий, порывистый, доводил до дрожи. - Надень. Замерзнешь, - черная кожаная куртка небрежно опустилась на плечи Мистраля. Он хотел отказаться, однако взглянул на Грока и почему-то передумал. Некогда крупная фигура американца сейчас казалась крошечным жалким комком, и от это этого вида становилось еще холоднее. Поежившись, рыжий укутался в теплую после чужого тела ткань и посмотрел вниз, где шумели кронами молодые деревца. Чирикали птицы, трещали ветки под лапами невидимых из-за листьев зверей, но ни один звук не смел нарушить тишину наверху. - Потому что я не знаю, сколько у меня осталось времени. На темно-синем небе уже давно проступил яркий полумесяц. Россыпи крошечных звезд заполнили горизонт, и ни один фонарь не смел затмить их яркое ночное представление. Раньше эти двое часто приходили сюда. Грок любил рассказывать про звезды. Про каждую – сотни фактов. В такие моменты из грубого и ворчливого он превращался в увлеченного ребенка, который перечитал десятки энциклопедий и готов был поделиться знаниями со всем миром. Сегодня он тоже смотрел на них, но тусклые графитовые глаза словно не видели красоты неба. Они ловили лишь бесконечную черную пустоту, холодную, безжизненную, неосязаемую. - Потому что так моя жизнь не будет напрасной. «Потому что на том свете земные блага не нужны». Он не хотел рассказывать Мистралю то, что гложило его долгие месяцы. Просто надевал маску грубого бестактного хулигана, чтоб от него все отвязались. И это почти сработало, но француз все равно возвращался. Поговорить или просто посидеть рядом. Поначалу он пытался выяснить все в своей привычной манере: куча вопросов, яркие эмоции, жесты и тысяча мелких, но создающих дополнительных шум движений. Сейчас же он спрашивал тихо. Уже не верил в ответ, лишь продолжал надеяться, что однажды сможет его услышать от самого Грока. Каким бы он ни был, даже если это будут последние слова. - Ты изменился, - в ярко-зеленых глазах мелькнуло нечто, похожее на жалость, но Мистраль просто отвернулся. Не хотел показывать, потому что знал, что она уничтожает еще больше. Перед ним не тот, кому нужны розовые сопли сострадания, но тот, кому нужна поддержка. И дать ее Мистраль пока не мог. Его картина мира была куда проще, куда ярче. Но даже на вечном небесном светиле по имени Солнце есть темные пятна. Шрамы, которые принято не показывать и не замечать. Каждое поражение давало о себе знать, но становилось лишь еще одной возможностью, которой обязательно нужно воспользоваться. «Я же вижу, как ты медленно горишь. Еще немного, и от тебя не останется ничего». -Такой же, каким был всегда. «Лишь тень, что продолжает ходить по земле на потеху публике». -Как скажешь, напарник. «Опять врешь». Тишина воцарилась вновь. Тяжелая, густая, с сотней слов, которые боялись быть сказанными и услышанными. Рассветное солнце выглянуло из-за горизонта и лениво осветило заросшую территорию завода. Яркие лучи словно из вредности ударили в глаза, напоминая, сколько уже прошло времени. Мистраль поморщился, приложив ладонь ко лбу на манер козырька, а Грок так и остался сидеть, глядя на желтый полукруг за горизонтом. - Пошли домой, - француз аккуратно толкнул друга в плечо. Тот молча кивнул и с шумным вздохом поднялся. «Так ли внутри он выглядит сейчас?» Стены и потолки некогда наполненных шумом и жизнью заводских помещений уже давно облупились. Унылый серый бетон лишь изредка покрывался рябью зеленой краски или одинокими выцветшими граффити, но это нисколько не помогало. Мусор, грязь, плесень и удушающий запах сырости, от которого не спасал даже сквозняк, залетающий в разбитые окна. - Напиши хоть, когда дома будешь, - Мистраль помахал рукой на прощанье, и они разошлись в разные стороны. Грок действительно написал через несколько часов. Всего одно слово, и на этом в эфире воцарилось молчание. Ни новостей, ни случайных историй после очередной попойки в баре. Ни даже сухого одинокого «привет». В окнах по вечерам не горел свет. Не было слышно музыки. Мистраль сам нашел Грока через две недели на все той же крыше. Он просто накрыл друга принесенным пледом и сел рядом. Это стало для него новым вечерним ритуалом. Порой он даже не оставался на ночь, был рядом пару часов и уходил, то и дело оглядываясь назад. И от каждого взгляда в груди разливалась жгучая разрывающая боль. А с ним и ощущение, что время утекает из рук, как мелкий песок. Точка невозврата рядом, а он так и не нашел способ все исправить.