Red Flag

Они всё ещё сидели за столом, когда Блэр, наконец потушив сигарету, лениво повернулась к Кире. — Кира, ты разбираешься в алкоголе? — Не то чтобы очень. Вино от виски отличить в состоянии. Фантом заметил, как уголки губ Блэр дрогнули. Заметил и то, как Розали, до этого молчавшая слишком невинно, скользнула взглядом от Киры к нему. Вот, значит, к чему она вела. Его собственная улыбка появилась почти сама собой. Он понял, какую игру они ему предложили. Понял и то, почему. На одно короткое мгновение в голове проскользнула неприятная мысль что возможно, его интерес к Кире был заметнее, чем он хотел. Возможно, эта девчонка уже слишком часто заставляла его задерживать взгляд, менять планы и говорить глупости, которые он не собирался объяснять даже самому себе. Ему не нравилось, когда другие замечали его слабые места. Хотя слабостью он это, конечно, не считал. Он вообще не привык считать слабостью женщин. Женщины приходили, уходили, оставались в его постели, в его клубах, но никогда в его голове. Все за этим столом прекрасно знали, каким он был. Знали, что Фантом редко задерживался дольше, чем ему было интересно. Но Кира была другой проблемой. Слишком живой. Слишком упрямой. Слишком чистой, чтобы хотелось испачкать. И, как назло, слишком быстро начинающей понимать правила города, в котором хорошие девочки либо ломались, либо становились куда опаснее, чем сами ожидали. А игра, которую предлагала Розали, была слишком хорошей возможностью проверить её зубки. — Правила простые, — сказала Блэр, подаваясь вперёд и подпирая подбородок ладонью. Её взгляд медленно скользнул к губам Киры. — Только с небольшим нюансом. Глоток делает другой человек, а ты пробуешь алкоголь уже из его рта. Кира замерла. Но Фантому понравилось, как быстро она это скрыла. Не идеально, нет. Щёки выдали её раньше, чем она успела надеть на лицо раздражение. Но всё же она старалась. И это было почти трогательно. — Я за, — тут же заявил Коул, развалившись на стуле. — Только с Томми я сосаться не буду. Фантом медленно повернул к нему голову. Господи, как же он уже надоел. На лице Коула не было ни капли страха, только пьяная наглость и довольная улыбка человека, который считал себя слишком своим, чтобы получать за язык. Фантом мог бы напомнить ему, насколько это неверное ощущение. Но в следующий момент Кира подняла глаза. — Томми? — переспросила она. Она произнесла это имя осторожно, будто пробовала его на вкус. В нём было удивление. И Фантом вдруг почувствовал раздражающе острое удовольствие от того, что она услышала это имя именно сейчас. Он чуть склонил голову. — Фантом, — спокойно сказал он. — Моё настоящее имя, Кира. Том. Фан-том. Он специально растянул последние слоги, почти насмешливо, но смотрел только на неё. Шок на её лице читался легко. Явно не ожидала. Явно не думала, что за этим прозвищем вообще осталось что-то человеческое. Фантом не знал, почему ему понравилось это выражение так сильно. Может, потому что ему захотелось услышать это имя из её рта снова, но уже не так. Не в удивлении а, возможно, сорванным голосом или сбитым дыханием… Так, чтобы её губы обвивали каждый слог, будто он сам заставил её запомнить, кому именно она принадлежит хотя бы в эту секунду. Предложенная игра держала Киру в напряжении. Внутри неё явно боролись осторожность и странный азарт, которого она сама, кажется, не ожидала. — Ну? Кира медленно выдохнула. — Я согласна. Фантом едва заметно приподнял бровь. Надо же. Коул первым сделал большой глоток. Блэр не заставила себя ждать. Она наклонилась к нему, сжала пальцами его подбородок и поцеловала так уверенно, будто делала это исключительно для зрителей. Фантом наблюдал без особого интереса.По крайней мере, за ними. Коул и Блэр его не волновали. Куда больше его занимала Кира. То, как она смотрела на них. Не отворачивалась. Она смотрела внимательно, даже с упоением, и этот взгляд заставил внутри Фантома что-то хищно шевельнуться. Интересно, о чём она думает? Боится? Представляет, что скоро на месте Блэр будет она? И Как она среагирует, когда он поцелует её? Зажмётся, как испуганная святоша или вдруг раскроется так же, как Блэр? Будет ли тянуться ближе, запускать свои тонкие, чистые, не заляпанные кровью руки ему на плечи, цепляться за воротник, пытаться доказать, что тоже умеет играть? Или замкнётся ещё сильнее, испугается собственного желания и начнёт искать глазами дверь? Фантом видел странный блеск в её глазах. Всё же эта девочка не была такой простой, какой пыталась казаться. Кира вдруг перевела взгляд на него. Он не отвернулся. Ему и незачем было. Пусть смотрит. Пусть понимает, что он замечает каждое её движение. В её глазах проблеснуло что-то тёмное, вязкое, почти опасное. Может, это было желание? Фантом едва не усмехнулся. Ну конечно. Его хотели многие. В этом не было ничего нового, ничего удивительного. Но почему-то именно сейчас ему хотелось, чтобы Кира хотела его сильнее остальных. Он не знал, чего хотел больше: смутить её или разжечь. — Ещё месяц здесь, — сказал он, лениво откидываясь на спинку дивана, — и ты станешь по-настоящему опасной. Кира прищурилась. — Я не собираюсь здесь задерживаться на месяц. Когда очередь наконец дошла до них, румянец на её щеках стал заметнее. Нежный, почти небрежный, такой лёгкий, что другой бы не уловил его в этом свете софитов. Но Фантом уловил. Мафиози, привыкший чувствовать к женщинам в основном голод, уже не впервые ловил себя на том, что с Кирой всё работало неправильно. Да, он хотел её. Хотел раздеть, сломать её напускную святость, заставить забыть о приличиях, но кроме этого было ещё что-то. Ему хотелось спрятать её. Скрыть от всего мира. От Морвейна. От тех, кто не имел права даже думать о ней так, как думал он. Собственническое, циничное желание съедало его изнутри, и Фантом ненавидел то, что оно было направлено не только на её тело. Он всегда был собственником. Это был его первый инстинкт. После него обычно приходила агрессия. Но с ней эта агрессия была направлена не на неё. Как же его бесила её беззащитность. Эта нелепая внутренняя чистота, которую она пыталась прикрыть сарказмом и злостью. Это желание защитить её наивный, упрямый мир от того, что прятал в себе Морвейн. От того, чем был он сам. Ещё сегодня утром на ринге он почти сорвался. Почти коснулся её больше, чем следовало. Почти объяснил ей куда понятливее, как работает криминальная эстрада и почему рядом с ним лучше не делать вид, что она ничего не чувствует. Но это было бы не то. С Кирой ему хотелось другого. Чтобы она сама потянулась к нему как к последнему вдоху. Фантом видел, сколько в ней нервов. Он ведь убил человека перед ней. Разбил машину. Приставил нож к горлу на прошлой встрече. Уже дал ей достаточно причин держаться от него как можно дальше. И всё же она сидела здесь. Он поднял бокал и сделал глоток бурбона. Жидкость обожгла горло, разлилась густым теплом, но сейчас его будоражил не вкус алкоголя. Его будоражило предвкушение того, что он сейчас может получить. Фантом поставил бокал на стол и протянул руку. Татуированные пальцы легли на её скулу. Он сделал это медленно, почти спокойно, но в каждом движении было слишком много власти, чтобы это можно было принять за нежность. Большой палец скользнул выше, коснулся уголка её губ, задержался там на секунду, а потом надавил чуть сильнее, заставляя её разомкнуть рот. Её запах ударил первым. Свежесть. Тонкий аромат дешёвого парфюма и под ним живое тепло кожи. Он поцеловал её. Он даже не стал убеждать себя, что это всего лишь поцелуй. Он попытался убедить себя в другом: что это проверка. Что он просто смотрит, сколько выдержит эта девочка, как быстро испугается, где пройдёт её граница. Но ложь рассыпалась почти сразу. Это был первый шаг.Первый настоящий шаг к тому, чтобы заполучить её полностью. И, чёрт возьми, каким же сладким он оказался. Его язык толкнулся глубже, требовательно, почти жадно. Бурбон всё ещё жёг язык, но когда он поцеловал её, вкус алкоголя почти сразу стал второстепенным. Кира напряглась под его рукой, пальцы её вцепились в край дивана, и на одно мгновение Фантом решил, что сейчас она отстранится. Но потом Кира ответила.Её губы дрогнули под его губами. Его язык толкнулся глубже, уже не столько по правилам игры, сколько вопреки им. Требовательно. Жадно. Без той аккуратности, которую он ещё мог бы изобразить, если бы хотел. Фантом почувствовал, как её дыхание сбивается ему в рот, как губы раскрываются чуть сильнее, как тело, вместо того чтобы отстраниться, на какую-то опасную секунду подаётся ближе. Где-то рядом Коул присвистнул. Блэр тихо рассмеялась. Фантом почти не слышал. Он оторвался резко.Ещё немного, и всем в этом борделе пришлось бы выколоть глаза за то, что они увидели бы дальше. Кира открыла глаза, и на одно мгновение он увидел в них то самое выражение, ради которого, возможно, стоило начинать эту игру. Чтобы как-то разбавить повисшее между ними напряжение, он чуть склонил голову и спросил: — Понравилось? Его голос звучал спокойно. Кира смотрела на него слишком прямо. Щёки у неё горели, губы были влажными от бурбона и его поцелуя. — Да, — сказала она. — А тебе? Фантом медленно откинулся назад, возвращая себе привычную ленивую позу, хотя тело всё ещё требовало совсем другого. — Мне зайдёт больше, когда ты развяжешься. Он сказал это легко, почти насмешливо, будто речь шла только о правилах игры. Полуправда. Ему действительно хотелось, чтобы она стала свободнее, смелее, грязнее, честнее в своём желании. Но этим всё не ограничивалось. Ему хотелось углубить поцелуй снова. Взять больше. Увидеть, как далеко она позволит ему зайти, прежде чем вспомнит, что должна избегать его. Фантом провёл языком по губе, всё ещё чувствуя на ней её вкус, и мысленно усмехнулся. Фантом закинул её ногу себе на колено, и разговор за столом постепенно вернулся в прежнее русло. Блэр что-то лениво комментировала, Коул снова отпускал свои неуместные шутки, а его ладонь всё это время спокойно лежала на бедре Киры. По-собственнически. Обычно он не позволял себе таких жестов. Не потому, что стеснялся, а потому что в этом не было необходимости. Любая шлюха после первого же использования скорее начала бы его раздражать, чем задержала бы внимание. Но с Кирой всё почему-то работало иначе. Ему не нужно было никого держать рядом, чтобы остальные поняли: лучше не трогать. Но сейчас хотелось именно этого. И “это’’ начинало его раздражать. Кира наконец перевела разговор на тему, ради которой пришла. Фантом почти с сожалением отметил, как быстро она смогла собрать себя обратно. А потом попыталась уйти. Фантом усмехается и поднимается следом. — Я провожу тебя. — Не надо. — Это не было предложением. Кира бросает на него раздражённый взгляд, но всё же не спорит. Фантом кладёт руку ей на талию и выводит её из зала, всё ещё сохраняя на лице ленивое спокойствие. Выходя из бара, он замечает Кайдена и Айзека, которые всё ещё ждут её неподалёку. И в голове не может не прокрутиться мысль о том, как изрядно его уже начинают бесить эти Биба и Боба, постоянно слоняющиеся за ней, как щенки. Какими бы сопляками они ни казались, Фантом всё равно чувствует: внутри у них есть стержень. Если понадобится, они действительно попытаются её защитить. И это единственное почему они еще здесь. У выхода взгляд Кайдена, до этого немного расфокусированный, вдруг находит Киру. Цепляется за неё сразу и Фантому это не нравится. Кира делает шаг вперёд, явно собираясь подойти к ним, но Фантом не даёт ей уйти так просто. Он резко разворачивает её к себе, и она успевает только сбито вдохнуть, прежде чем его рука ложится ей на лицо, удерживая крепко, почти грубо. Резко впиваетсья в ее губы. Без той ленивой игры, которая была за столом. Он как будто делает заявление. Немного безрассудное. Возможно, совсем не то, что он собирался сделать ещё пару минут назад. Но сейчас, когда Кайден смотрит на неё так, будто имеет на это право, Фантом понимает только одно. Пора показать, чьё прикосновение всё ещё горит на её коже. Он чувствует, как на них смотрят. Кайден. Айзек. Люди у входа. Кто-то из тех, кто курит у стены. Кто-то из охраны, делая вид, что ничего не замечает. Ему плевать. Кира сопротивляется всего несколько секунд. Её ладони упираются ему в грудь, будто она собирается оттолкнуть его но потом её пальцы сжимаются на ткани его рубашки. Тянется к нему, ловит его напор, на секунду перестаёт быть той девочкой, которая собиралась просто уйти к своим защитникам. Фантом чувствует это и усмехается прямо в поцелуй. Неужели она тоже не насытилась? Эта мысль проходит по нему горячо, неприятно, почти болезненно. Он сжимает её крепче, на мгновение притягивая ближе, чем следует. В её ответе слишком много злости, слишком много жара и слишком мало настоящего сопротивления, чтобы он мог сделать вид, будто не заметил. Кира первая приходит в себя. Она резко отталкивает его, тяжело дыша. На лице у неё злость, растерянность и что-то ещё, что она, кажется, сама не хочет понимать. Фантом отпускает её. То, что он хотел, он уже получил. Она уходит к парням. Кайден встречает её первым, что-то спрашивает, но Кира не сразу отвечает. Айзек переводит взгляд с неё на Фантома, и в этом взгляде читается слишком много понимания для человека, который должен был бы просто молчать. Фантом медленно улыбается. Он смотрит, как троица уходит прочь от бара, как Кира держится прямо, но всё равно ни разу не оборачивается. И от этого его улыбка становится только шире. Но в следующий раз, Фантом был уверен, ей будет куда сложнее вспомнить, почему она вообще должна была уходить.

***