Межмрак

Их вещи всё ещё оставались там. И Минхо не мог никуда от них убежать. После той выходки с Соном, его пусть и не наказали, но сделали так, чтобы он желал получить наказание, ведь приказ был один – не выходить из комнаты. А ему очень хотелось. На второй день умертвляющей тишины Минхо не выдержал и закурил прямо в комнате, когда контролирующий его солдат не позволил покинуть корпус. И Минхо злился, выходил из себя, крошил в комнате то, что ещё мог. Понимал, что это не его вина, и всё равно злился. На третий день до него дошло: он злился не на бедного парнишку, который едва старше двадцати лет, а на себя. Мыслей с каждой секундой становилось всё больше, словно они норовили свести его с ума за минимальное количество времени. Минхо не было тяжело, когда на Землю обрушилась вечная тьма, он не боялся, когда встретил первого зараженного. Но терять близких оказалось для него труднее всего. Потому что он не умел привязываться так, чтобы осторожно. Если он позволяет человеку войти в его жизнь, то уже с концами. И за этого человека он готов умереть. Может, поэтому Джей попросил, чтобы именно Минхо добил его? Потому что он тоже доверил бы свою жизнь Минхо. И он это сделал, пусть и таким изощренным образом. Сигаретный дым плотным облаком выходил через небольшое решетчатое окно. Сквозь него пробивались редкие лунные лучи, оповещая про начало самого безопасного времени суток. Никто так и не понял, почему бледноликие не сходили с ума в ночное время. Но методом проб и ошибок, ценой многих жизней, удалось выяснить, что даже в лунное время бледноликий может стать агрессивным, если его коснуться. Затягиваясь в очередной раз, Минхо пытался вспомнить всё, что им удалось узнать про зараженных за этот год. Первое: у них отсутствует кровообращение из-за непосредственного отсутствия крови в их телах. То есть её буквально нет. Но чудовища всё ещё могли вести определенную жизнедеятельность. Минхо едва ли мог приписать себя к знатокам человеческой анатомии, но даже он знал некоторые азы, чтобы прийти к логическому выводу о том, что подобное – нетипично. Как тело может продолжать двигаться и не замерзать намертво, если его ничего не греет? Ни солнце, ни кровь. Второе: нечто, что спровоцировало эпидемию, по некоторым данным, а так же слухам, пришло из Сибири вместе с первыми зараженными, где в том момент как раз по неизвестным причинам взорвалась исследовательская база. Следовательно, сейчас все силы КСВ уходят на то, чтобы туда добраться, доставить всю необходимую аппаратуру для исследований и организовать единую систему контроля и наблюдения, чтобы найти причины заражению, и как следствие по возможности создать антидот. Третье – поскольку крови у них нет, ликвидировать цель можно только с помощью массивных повреждений, что физически выводит тело из строя. За последний месяц только их подразделение потратило столько патронов, сколько тратила армия США до апокалипсиса за год. Но с ответами, что они получили, пришли и вопросы. Например, почему погасло солнце? Связаны ли события между собой? И если так, то есть ли у человечества шанс? Отсутствие солнечных лучей уже успело нанести урон. Теперь даже в тех местах, где раньше температура могла достигать сорока градусов по Цельсию, сейчас царит мороз. Не меньше по человечеству ударило и отсутствие еды. Из-за прекращения процесса фотосинтеза люди остались без большей части культур, ограничиваясь лишь некоторыми, которые приспособлены к теплицам в тех условиях, в которых они были. И, наверное, самое неприятное для Минхо – отсутствие электроэнергии. Если раньше можно было обойтись несколькими солнечными панелями, то сейчас на одну единицу энергии нужны были десятки. Исследовательская группа КСВ сумела выяснить, что солнце не пропало насовсем, а по какой-то причине скрылось за вечной завесой из неизвестной пыли, покрывая всю Землю полумраком. Это было логичным выводом, учитывая, что их планета не выжила бы и пары месяцев без солнца, и как следствие превратилась бы в огромный кусок льда. В итоге всем, чем они довольствовались, были генераторы на топливе. Учитывая то, то доступа к новому не было, цена за бензин могла стоить чьей-то жизнью. А потому даже для похода в душ у них были строгие графики и только для тех, кто бывал на миссиях. Те, кто продолжали работать из базы, либо мылись в два раза реже других, либо имели высокий чин, который открывал им доступ ко всем человеческим благам. Докурив третью сигарету, Минхо ещё некоторое время стоял неподвижно, всматриваясь в очертания луны, после чего закрыл шторы поплотнее, лишая себя любого намека на свет. В темноте думалось лучше. В темноте он видел каждый свой страх воочию. Руки ещё помнили, каким горячим был металл чужого жетона, который он тайно носит под плотной тканью армейской кофты. Минхо подобрался к кровати, которая до сих пор хранила тепло Джея, словно он отлучился на десять минут. Ему так и не хватило смелости что-то здесь поменять. Даже постельное белье осталось таким же помятым, каким его оставил друг в то злосчастное утро. Минхо ненавидит это место ровно настолько, насколько любит. Каждый предмет здесь одновременно душил и дарил новые вдохи. В такие моменты он особенно сильно ненавидел свою живучесть. Возможно, было бы лучше, если бы вместо Джея или остальных умер он сам. Тогда бы ему не пришлось справляться с этой поглощающей чернотой на сердце. Взгляд даже в этой темноте снова цепляется за тайник, лежащий на прикроватной тумбочке. Не было никакого смысла его прятать: сюда всё равно никто не заходит, словно обходя его комнату десятой дорогой. Даже какие-либо шаги за дверью исчезли. Никто не хотел нарываться на неприятности. Сон замял то дело, но очевидно не забыл. Такие, как он, не забывают. Они делают вид, что простили, что они выше этого, только ради того, чтобы через время ударить посильнее. Элемент неожиданности. Минхо уже видел подобное. За свои тридцать четыре года можно многое поведать в армии. И таких личностей он выучил от А до Я: эгоистичные, которые ради своей выгоды готовы переломать кости каждому, разрушить целые судьбы. Так, как они разрушили его отца. А теперь, когда всплыла информация о базе, Минхо только ещё больше нацелился на то, чтобы вывести их всех на чистую воду, кто бы за этим ни стоял. КСВ – структура большая, система вырабатывалась годами, шлифовалась и корректировалась. И в каждой системе есть лазейки. Есть дыры, которые ничем не перекроешь, и это для Минхо идеальный шанс перекроить систему изнутри, добраться и сломать иерархию, что словно гнилой каркас заставляла всю пирамиду шататься. В прошлой жизни Минхо был спасателем. Военный поисково-спасательный отряд. И судьба, видимо, посчитала это веселым и по иронии судьбы сделала его тем, кто теперь добивает. Ликвидатор. Так называли ручных псов КСВ, надрессированных уничтожать всё, что им прикажут. Словно бездушные машины. Минхо ненавидел это всей своей душой. Ненавидел то, что они сделали с ним, с чем заставили столкнуться и во что превратили его слабости. Он был просто оружием. И в такие моменты потеря близких ощущается особенно сильно. Ведь он не имеет права иметь дорогих ему людей. Это против природы таких, как он. Но он ослушался, поверил, что в этот раз всё может быть по-другому. И прогадал. Теперь здесь нет места чувствам. Только холодный расчет. Он спасёт эту систему. Даже если для этого её придётся разрушить. Ещё раз взглянув на вырезки из газеты, Минхо принялся продумывать план. Ему нужно было действовать. Пусть не напрямую, пусть не сегодня. Прожигая взглядом заголовок, шестеренки внутри упорно работают, пытаясь найти пути. Что ж, не зря он вчера вспомнил про Хан Джисона. На данный момент он – его единственный ключ к разгадке, что же случилось с его отцом и почему это так тщательно пытаются скрыть. Значит ему нужно попасть туда, где информация не просто не утаивается, но и выносится на поверхность. Група 101. Специальный отряд, сформированный для подробного исследования базы в Сибири и поиске связи с катаклизмами, а так же их задача состоит в поиске антидота. Очевидно, предприятие закрытое для обычного рядового. Но Минхо не обычный рядовой. Значит, ещё какие-то тузы в рукаве у него припаслись. Осталось только найти, куда их применить. *** Начать пришлось с малого. Первую неделю Минхо был тише воды. Нужно было залечь на дно, чтобы не привлекать лишнее внимание после инцидента с избиением собственного командира. Благо, дело на него не завели, потому что Сон хоть и тщеславный, но не дурак, лезть на рожон против своего ликвидатора не будет. Знает, что не потянет. А ещё знает, что такие, как Минхо, здесь незаменимы. После смерти его отряда, у подразделения появились трудности с организацией следующих вылазок. Людей катастрофически не хватало. Он смиренно ходил на все занятия, выполнял все указания, тихо обедал со всеми. В общем, не высовывался от слова совсем. Но это не значит, что он ничего не делал. Он наблюдал. Кто с кем сидит в столовой, кто кого выбирает в партнеры на общих тренировках. В это же время как нельзя кстати встаёт вопрос перераспределения Минхо в другой отряд. Вместо того, чтобы отсиживаться, он решил действовать. После обеда, когда все обычно сидели по своим комнатам или тренировались, он направился прямиком к человеку, которого до этого видел лишь раз, — сержанту Дэвиду Муру, дежурному по кадровому учёту. На вид грозный, холодный, но на деле хороший мужик. Когда Минхо вошёл в его кабинет после негромкого “Войдите”, мужчина, завидев Ли, едва заметно напрягся, но и этого хватило, чтобы определиться с тактикой против него. Минхо остановился у входа, сохраняя дистанцию между ним и рабочим столом сержанта, словно показывая, что на него никто не давит, но и из виду не упускает. Шумно выдохнув, Мур буркнул “Вольно” и на секунду отвел взгляд, делая небольшую ментальную передышку. Словно готовится к схватке. Он знает, что вытворил Минхо пару дней назад. Все знают. И оттого опасаются ещё больше. – Зачем пожаловали, Минхо? – мужчина демонстративно снял очки, намекая, что не настроен на этот разговор. – Мой отряд погиб, – ледяным тоном отвечает Минхо. Лицо не выражает ни одну эмоцию, пока глаза горели жаждой мести и справедливости. Атмосфера в кабинете тут же мрачнеет. Дэвид с опаской смотрит на Минхо, наверное, думает, что тот пришел поквитаться со всеми сразу. Минхо считывает то мгновенное и принимает решение немного расслабиться, сделать вид горюющего человека. – Слушайте, я остался единственным выжившим. Моих товарищей больше нет. А информация по поводу перевода в другой отряд так и не пришла. – Ах, ты об этом, – по тому, как резко опускаются плечи Дэвида, можно с уверенностью сказать, что он действительно ожидал худшего, чем это. Перспектива перевода Минхо в другой отряд его не радовала, ведь солдатом он был непростым, со своими заскоками, с твёрдым характером и непоколебимой упертостью. А это означало трудности в коммуникации. Прикрыв глаза, Мур схватился пальцами за переносицу, раздумывая о чем-то. Видно, что решение дается ему с трудом. Минхо решил воспользоваться этим и вырулить ситуацию в свою пользу. – Разве вам не нужны ликвидаторы моего уровня в локациях посерьезнее, чем более-менее безопасный Оксфорд? – голос звучит ровно настолько, чтобы не выдать заинтересованность. Сержант взглянул на него мельком и тут же увёл взгляд, но даже этого хватило, чтобы Минхо увидел: он понял. Понял, на что ему намекают. Минхо продолжает стоять неподвижно, выжидает паузу, предоставляя человеку время задуматься над этим всерьез. Предложение заманчивое, и потому ответ следует не сразу. – Посерьезнее? – взгляд снова возвращается на Минхо, теперь более стойкий и сосредоточенный. – Я слышал, что КСВ отправил специальный отряд в, по их мнению, эпицентр заразы. Туда, откуда всё началось, – он выдерживает паузу, сканируя каждую реакцию на чужом морщинистом лице, замечает, что Мур выстроил стену, а значит, Минхо попал прямо в точку. Откинув голову немного вбок, наконец добавляет: – Кальдера. В кабинете повисла тишина. Звенящая, удушающая. Мур недоверчиво оглядывает Минхо, прикидывая в голове, как много может говорить, и в моменте застывает, прокручивая одну и ту же мысль, вылетевшую из чужих уст. В его глазах блеснуло кое-что, что Минхо давно научился замечать среди других эмоций. Страх. Так на него смотрели командиры еще в самом начале межмрака, изучая рапорты с результатами групп по зачистке, видя возле его имени трехзначное число ликвидированных. Так на него когда-то смотрела и собственная мать, видя, как из милого мальчика армия превратила его в безжалостного монстра. И так теперь смотрел на него сержант. Словно лань, которая наконец осознала, кто перед ней стоит. Не добыча. А самая настоящая смерть. – У меня нет того, что тебе нужно, – в конце-концов отвечает Мур, принимая внутреннее поражение. Стена внезапно рухнула, и сопротивление спало. Третий закон Ньютона: то, на что ты давишь, давит на тебя в ответ. – Откуда вы знаете, что мне нужно? – всё тот же безэмоциональный тон. Словно ему наскучил этот разговор. Взгляд ни на секунду не отрывается от сержанта. – Не знаю, зачем, но ты хочешь попасть в спец отряд 101. Только я мало чем могу тебе помочь. Этим занимаюсь не я. Повисло молчание. Мур ожидал, что, после услышанного, Минхо отстанет, но тот даже не шелохнулся. Будто и не слышал чужих слов. Между ними снова повисло наэлектризованное напряжение. Дэвид решает ответить ему таким же пустым тяготящим взглядом. Словно говорит: посмотри, я тебя больше не боюсь. Но Минхо это не останавливает. Каким-то образом он манипулирует атмосферой, что та становится всё тяжелее с каждой секундой. – Но я могу сказать тебе имя того, кто может, – мужчина многозначительно взглянул на Минхо, и он понял. Понял и выжидающе выгнул бровь. – Сон не стал открывать на тебя дело, потому что появился человек, помешавший ему это сделать. Но в следующий раз этот человек уже может не помочь. Минхо недоверчиво сузил глаза. Впервые его застали врасплох. Неужели Мур намекал на… – Помоги ему привести систему в порядок. …себя. – И тогда он поможет тебе. Снова. Это сделка. Каждый рискует чем-то своим и преследует собственные цели. Заложники иерархии, хрупкие звенья в цепочке подчинения в поиске своего места. Догадавшись о мотивах сержанта, Минхо впервые за всё время позволил себе усмехнуться. Дэвид расценил реакцию как опасную, но виду не подал. Он ждал ответа. – И что же нужно от меня этому человеку? – признаться, Минхо действительно заинтересовался. Ещё день назад он думал, что ныряет в эту войну один. Но механизм оказался гораздо слабее, чем он ожидал, раз первый же человек просит его о таком. Значит, процесс уже запущен. Причем давно. Ему не составит никакого труда найти такие же звенья, как он сам, и построить собственную цепочку. Идеальная роль для ликвидатора. Найти ошибку и устранить её. – Знаешь, как легко иногда можно решить что-то с помощью простой бумажки? – буднично говорит Мур, поднимаясь со своего стула. Он поворачивается к окну, спиной к Минхо, сцепив руки за собой. – Например, отклонить жалобу на солдата. Или перекрыть кислород неугодным одной лишь подписью об отказе, обрекая целые подразделения на верную смерть, ведь никто не протянул им руку помощи. Но была бы в этом нужна, если бы там, наверху, сидел правильный человек? – он наконец-то поворачивается к Минхо, позволяя увидеть на своем лице легкую улыбку. Минхо не дурак. Мотивация Мура не была чем-то оригинальным в армии, а особенно теперь, когда единственная структура с армейским порядком на Земле это КСВ. Но он не осуждал. Был ли Мур действительно лучшим кандидатом на роль командира, нежели тот же Сон? Он не уверен. Но, в общем-то, почему ему должно быть не плевать? Как там говорят: на каждого ублюдка найдётся ублюдок посильнее. Поэтому Минхо просто кивнул, давая тому сигнал продолжать. – Если ты хочешь попасть в 101 отряд, то так тому и быть. Я, конечно, не могу зачислить тебя туда, но знаю того, кто может. Имя Томас Кроу тебе знакомо? Смутно, но да, Минхо знал, что это за человек. Знал, потому что даже встречал его однажды, в самом начале апокалипсиса. Тогда военные силы были объединены в единое оружие по борьбе с первыми зараженными, и делегировал их как раз Кроу. И когда встал вопрос о создании подразделений, он был именно тем, кто выносил последний вердикт о том, кто будет непосредственно с КСВ, а кто присоединится к аффилированным подразделениям. Потому что он был там не через связи. Он и был связями. А значит, его место нагрето подкупами и взятками. Имя само по себе мало что ему давало, но работать было с чем. Уже решив, что это всё, что он получит от Мура, Минхо уже развернулся, чтобы уйти, когда его остановил чужой голос. – Подожди. Возьми кое-что, – он роется в стопках из бумаг, документов и рапортов, и в конечном итоге протягивает Минхо небольшой документ. Судя по тому, что чернила не успели выцвести, документ был относительно новым. Нахмурившись, Минхо принялся изучать его. Бегло просмотрев его, Минхо понимает, что в его руках лежит официальный отказ от предоставления новых людей. Спустившись ниже, взгляд цепляется за одно единственное значимое число: 101. Речь шла о том самом отряде Хан Джисона. Значит, они запрашивали о подкреплении. Это значительно облегчало Минхо задачу. Но, судя по тому, как на него смотрел Мур, дело было не только в этом. Прочитав документ дважды, Минхо так и не находит ничего стоящего. – Посмотри внимательнее. На первый взгляд не примечательная деталь, – он заговорщически шепчет, подходя ближе. Становится рядом с Минхо и пальцем ведет по листку, останавливаясь на одном конкретном месте. Подпись. – Что я должен здесь увидеть? – всё ещё не понимает Минхо, и оттого начинает внутренне закипать. Он и так потратил слишком много сил, чтобы сохранять трезвость ума, учитывая последние события. – Взгляните, господин Ли, на того, кто именно подписал этот документ! – сейчас Дэвид больше напоминал сумасшедшего ученого, а не рядового сержанта. Ну конечно. На бумаге немного кривым почерком красовались инициалы: Томас К. Глаза расширяются от осознания. Так вот зачем Мур дал ему этот кусок бумаги. На первый взгляд очередной проходной документ. Но на деле –отличный инструмент давления. Покидая пыльный кабинет, Минхо снова и снова перечитывал документ, в голове уже рисуя свои следующие действия. Что ж, это будет легче, чем он думал. *** Оксфорд практически не изменился с тех пор, как Минхо последний раз был здесь. Всё такая же архитектура, правда, с каждым месяцем здания былого университета выглядели всё более поношено. Где-то обвалилась кирпичная кладка, а в некоторых стенах и вовсе встречались дыры. Минхо быстрым шагом следовал за провожающим его военным. Здесь просто так не погуляешь. Главное здание КСВ строго охранялось, и, даже имея пропуск, ходить одному здесь было запрещено. Официальная версия его прибытия: обращение о переводе, поступившее в качестве рекомендации от Мура. Размен был довольно простым: Дэвид помогает ему попасть в отряд, а взамен просит стать его личным информатором. Он, словно стервятник, должен добывать информацию изнутри и передавать ее сержанту. Таким образом они не только будут поддерживать их образовавшуюся рабочую связь, но и станут гарантами друг для друга на случай, если что-то пойдет не так. На словах просто, а на деле… А на деле Минхо нужно будет продумать безопасные пути передачи информации. Если попадется один из них, он обязательно потянет за собой второго, хочет того или нет. За размышлениями он не заметил, как они преодолели огромное количество коридоров и этажей, чтобы оказаться возле заветной двери. – Кабинет господина Кроу. Я обязан буду проводить вас обратно, но если меня здесь не окажется, вы должны будете покинуть здание сами и обязательно предоставить охране у выхода обратный пропуск от господина Кроу. Не дождавшись ответа, солдат тут же развернулся и ушёл в неизвестном направлении. Что ж, не то, чтобы Минхо не терпелось потратить драгоценные минуты на бесполезное общение. Просканировав массивную деревянную дверь ростом с двух Минхо, он собрался с мыслями и коротко постучал. Этого хватило, чтобы мгновенно услышать хриплое “Войдите”. В кабинете его встретило непривычно яркое освещение. Обычно, в его подразделении на электричестве экономили, пытаясь сохранить как можно больше, предпочитая свету горячую воду. Вот как жили здесь. На широкую ногу. Этот контраст почему-то вызвал у Минхо недовольное фырканье в собственной голове. Благо, ему хватило ума научиться контролировать каждую мышцу на лице, сохраняя вечное беспристрастие. Ни к чему людям знать, о чём он думает. Томас Кроу сидел сгорбившись над рабочим столом и что-то писал. По данным Минхо, мужчине было не больше пятидесяти, но даже в таких тепличных условиях апокалипсис сказался и на нём. Мешки под глазами встречали человека раньше, чем он сам, а глубокие морщины добавляли к возрасту ещё лет десять, не меньше. – Обычно ко мне заходят сразу с делом, – мужчина наконец-то прерывает тишину, но взгляд от бумаг так и не отрывает. Так и не услышав ответа, он медленно поднимает голову, и происходит миллисекундная заминка. Но даже её хватает, чтобы понять – он узнал его. Тяжело не узнать человека, чьи показатели ставили в пример даже здесь. Он помнит их самую первую встречу, там, в зоне ликвидации, когда из всего перепуганного народу на него смотрели эти холодные глаза, наводящие ужас. – Господин Минхо. Не ожидал вас здесь увидеть. – Вы помните меня? – всё так же отстраненно спрашивает Минхо. Хотя, признаться, координатор его удивил. – Трудно не помнить того, кто в одиночку справился с целым оврагом первых зараженных и спас тридцать детей, проведя спецоперацию по эвакуации школы. Нам нужно благодарить Бога за таких людей, как вы, господин Ли. Так чем же я могу вам помочь? – Кроу, словно наконец-то по-настоящему заинтересовавшись, откладывает очки в сторону, полностью сосредотачиваясь на солдате. – Ситуация складывается не в лучшую сторону для вас, не так ли, господин Кроу? – как ни в чём не бывало начинает Минхо, садясь напротив сбитого с толку мужчины. Мягкое кожаное кресло отвлекает всего на секунду своей невероятной удобностью. Он же привык сидеть на твердых табуретках или вовсе на сырой холодной земле. – Прошу прощения? – плечи координатора заметно напряглись, хотя по выражению лица и не скажешь. Ну, не удивительно, учитывая, сколько лет опыта у этого человека за спиной. Когда ты координируешь большие процессы в условиях апокалипсиса, такому навыку хочешь не хочешь а научишься. Жизнь не спрашивает, хочешь ли ты этого или нет, в восторге ли ты от того, во что превращается твоя личность под грузом ответственности за сотни тысяч жизней. Поэтому Минхо понимал его. Это было отличным фундаментом для последующего давления. – Человечество уже целый год сражается за свое существование. Людей гибнет всё больше. Это, должно быть, очень давит на вас, – его голос эхом разлетается по просторному кабинету. Минхо, положив ногу на ногу, удобно разлегся на кресле, пока его взгляд продолжает цепляться за то, как от нервов чужой лоб покрывается потом. – Я понимаю. На вашем месте я бы тоже думал о том, как сохранить побольше солдат для рядовых миссий, – к словам присоединилась редкая жестикуляция, создавая впечатление, словно это Кроу пришел к Минхо, а не наоборот. – Но отказать Хан Джисону? Неужели вы ни капли не заинтересованы в том, чтобы мы наконец добрались до правды? – в его глазах блестит наигранная обеспокоенность. В ответ на это лицо координатора начинает краснеть от злости, он уже открывает рот, чтобы заговорить, когда его снова перебивает Минхо: – Или подождите. Вы сделали это нарочно? Удивленное выражение его лица вперемешку с шокированным тоном делают своё дело. Кроу, словно рыба, то открывает рот, то закрывает, не найдя что сказать. Минхо застал его врасплох. В конце концов тот сдается и шумно выдыхает, принимая поражение. – Чего вы хотите? Победная улыбка расцветает на вечно мрачном безэмоциональном лице. Теперь можно перейти к следующему этапу – переговоры. Сбросив с себя образ, Минхо садится ровно, выпрямив спину, и привычно смотрит на мужчину с ничем иным, как холодной пустотой во взгляде. – Я знаю, что вы отклонили просьбу Хан Джисона о передаче подкрепления. Не буду спрашивать почему, нужно же оставить вам хоть толику чести. Я не собираюсь вас о чём-то просить, а поставлю перед фактом. Кандидата лучше вы вряд ли найдёте. Вы сами сказали, что о таких бойцах как я остается только молиться. – Вы хотите, чтобы я отправил вас туда в качестве подкрепления? Мне казалось, вы не из этих, – презрительно выплевывает Томас. – “Из этих”? – Суицидников, что сами лезут на рожон и играют со смертью. Зачем вам это, господин Минхо? Я знаю вас достаточно, чтобы сказать, что вы не из тех, кто преследует великие цели. Никогда не поверю в то, что вам интересна вся эта история с исследованием заражения. Вы были созданы для того, чтобы убивать, – говорит так просто, словно он действительно знает о Минхо больше, чем кажется на первый взгляд. – Так почему же вы пошли на такой шаг, как угрозы координатору КСВ? Каков ваш мотив? – Не уверен, что это вас касается, – мгновенно отрезает Минхо ледяным тоном. И это срабатывает – Кроу тут же тушуется, убавив пыл. – Ну так что? Мы договоримся о чём-то, или мне придется примкнуть к плану Б? – Плану Б? – по чужому взгляду нельзя сказать, хочет ли он на самом деле узнать, в чём заключается план. – Тот, где я иду к Хан Джихуну с рапортом о том, что Томас Кроу замышляет дезертирство внутри структуры, пытаясь подставить и тем самым отправить на верную смерть его единственного сына Хан Джисона. – А ты, видимо, зря времени не терял. Подготовился, – скалится мужчина. – Это даже похвально. Не думали перевестись сюда, в Оксфорд? Вы были бы очень полезны. – Не сомневаюсь. Ну так что? Он сомневается. А ещё очень напуган. Как бы ни пытался скрыть эмоции, его руки мелко подрагивали под столом – Минхо понял это по исходящей от него вибрации. Но раз не согласился сразу, значит на него давило что-то сверху. – Неужели есть нечто, что пугает вас сильнее, чем расправа Хан Джихуна? – искренне удивляется Минхо, снова по-свойски откидываясь на спинку кресла, и мгновенно расслабляется. Он почти у цели. Аргумент сработал безотказно. Услышав о расправе, Томас в ужасе посмотрел на него, забыв выстроить стену. Бинго. – Хорошо. Я сделаю то, что вы хотите. Но, если об этом кто-то узнает, я потяну вас за собой, имейте это в виду, – координатор раздраженно схватил чистый лист и начал писать на нём распоряжение о переводе Ли Минхо в 101 спец группу. – Я на другое и не рассчитывал от такого высокопоставленного человека, – улыбка расплывается на его лице, создавая впечатление опасного хищника, наконец поймавшего добычу. Ведь не зря Минхо всегда называли нечеловеком. *** Поезд встретил его невероятной сыростью и морозом. Несмотря на то, что небольшой вагончик хорошо отапливали, этого всё равно было недостаточно для того, чтобы убрать это мерзкое ощущение зыбкости и дрожи по всему телу. Его отправили экстренным рейсом, поэтому и транспорт был соответственный. В сопровождение ему поставили только военного врача и ещё одного рядового солдата, отвечающего за передачу необходимой информации лично командиру Хан Джисону. Ехали они ожидаемо медленно. Врач пытался разговорить Минхо, но тот лишь редко кивал и возвращал свой взор в окно, наблюдая, как планета замерзает всё сильнее. Почти везде лежал блестящий под лунным светом снег. Если здесь было холодно, то даже тяжело представить, какая температура будет в Сибири. Минхо пусть и привык к холоду, всё равно предпочитал тепло. Многие, услышав это, всегда удивлялись. Ведь такой суровый и безэмоциональный с виду человек холод должен любить больше жары. Может, так оно и было раньше, пока лето не начало напоминать северный полюс. Это благодаря Джею Минхо тянулся к теплу. И теперь, вспомнив о том, что Джея больше нет по его вине, возненавидел себя за это. За то, что не отказался от горячего чая с привкусом металла и гари и что провёл параллель с тем, какие ощущения дарила ему дружба с ним. Люди правильно говорят – он создан во льду, а значит в нём и должен умереть. На половине пути Минхо умудрился уснуть. Постоянная смена часовых поясов немного сбивала, пусть и дня как такого у них больше не существует. Проснулся перед самым прибытием абсолютно побитым и более уставшим, чем был до этого. Он даже не запомнил, как они добрались до временной базы отряда. Снаружи это был небольшой двухэтажный особняк, наверняка принадлежавший до этого какому-то богатому человеку. Соскочив со снегохода, на котором они мчались с самого “вокзала”, Минхо даже не удосужился осмотреть местность. Веки с каждой секундой становились всё тяжелее. Едва они успели дойти до входной двери, как из неё вышел мужчина невысокого роста, но очень крепкого телосложения. Одет он был в тонкую на вид водолазку, и едва ли она могла похвастаться хорошим обогревом. Но кто он такой, чтобы судить? – Рядовой Брайан Смит, честь имею, – парнишка рядом стал в стойку, отдавая честь. Минхо же этого делать не стал. Они уже давно не в армии. – Вольно, – махнул рукой мужчина и сразу перевел взгляд на Минхо. – Вы, я так понимаю, Ли Минхо? – Верно, – он протянул руку для рукопожатия и тут же почувствовал, как чужая крепкая ладонь обхватила его собственную. – Меня зовут Бан Кристофер Чан. Можно просто Чан, – несмотря на грозный вид, парень оказался достаточно дружелюбным. – Прошу прощения, господин Бан. Мне приказали передать письмо командиру Хан Джисону, – Брайан снова заговорил, пытаясь скрыть дрожащий голос. – Отдашь его мне, я передам. – Простите, но я могу вручить только лично господину Хану. – Послушай, я его… – начал Чан, но его тут же перебила появившаяся из-за спины персона. – Всё нормально, я заберу, – прозвучал такой низкий и стальной в контраст Чану голос. Минхо перевёл взгляд на новоприбывшего, отмечая его сложенную мускулатуру и чёрные глаза, которые тут же ловят его взгляд. Они обмениваются взглядами всего секунду, но даже этого хватает, чтобы ощутить непонятное электрическое напряжение, проскочившее между ними. – Хан Джисон это я. Услышав заветное имя, Минхо на мгновенье замирает. Вот он – тот, о ком он думал всю последнюю неделю. Хан Джисон собственной персоной. И, если быть честным, выглядел он совсем не так, как представлял его Минхо. Перед ним стоял не папенькин сынок, который получил своё звание благодаря отцу. Перед ним стояла целая скала, что сейчас с ног до головы сканировала его. Минхо почему-то внезапно почувствовал себя голым под этим взглядом. И ему захотелось ответить. Вот тогда игра и началась. Тогда Минхо ещё не знал, что он вписал себя в список проигравших наперёд. Плевать. Он готов.