«Psycho love»

⋆༺✧💎✧༻ ⋆

— Развод? Серьёзно, госпожа Хон?       В душном кабинете пахнет старой бумагой и дешёвым кофе. Я сижу, вцепившись пальцами в край кожаного кресла так сильно, что ногти болезненно впиваются в прочный материал. Чувствую на безымянном пальце правой руки обручальное кольцо и сглатываю ком в горле, буквально чувствуя, как это кольцо душит меня. Женщина напротив — с аккуратной, неестественно уложенной причёской и взглядом, в котором читается плохо скрываемое раздражение, — снова перечитывает бумаги. — Госпожа Хон, вы понимаете, что вы здесь не одна? — она с раздражающим стуком кладёт ручку на стол. — В очереди люди, которые годами пытаются спасти свои семьи, а вы пришли сюда через десять дней после свадьбы. Десять. Дней. Я смотрю, как её губы двигаются, произнося слова, но смысл ускользает. В ушах стоит странный гул, напоминающий шум океана, который медленно, дюйм за дюймом, топит всё вокруг. Десять дней. Всего десять дней назад я была самой счастливой женщиной в Сеуле. — Вы вообще слышите, что я говорю? — женщина подаётся вперед, и её голос на мгновение становится острее. — Вы выглядите так, будто вас только что вытащили из ледяной воды. Чан Джун У... люди мечтают о таком муже. Он ваш стажёр, ваша поддержка, ваш... «Мой» Слово эхом отзывается внутри, и где-то в груди, под рёбрами, что-то болезненно дёргается.       Джун У. Мой нелепый, вечно просящий прощения стажёр, который приносил мне кофе, когда я оставалась в офисе допоздна. Как это произошло? Где была грань, после которой мир, казавшийся таким уютным и правильным, вдруг начал рассыпаться в пыль? Я помню тепло его ладоней на своих плечах. Я помню, как он смотрел на меня — с обожанием, с той самой преданностью, от которой становилось так спокойно. А теперь эта пустота. Она похожа на глубокую трещину в фундаменте дома, который я считала своим. Я смотрю на свои руки и не узнаю их. Неужели эти руки обнимали того, кто... — Ваше молчание выглядит как оскорбление здравого смысла, — продолжает женщина, уже не скрывая яда в голосе. — Вы что, решили, что брак — это игра? Что сегодня вы клянётесь в верности, а завтра, когда вам станет скучно, вы просто перечеркнёте всё ради сиюминутной прихоти? Мне хочется рассмеяться. Вслух, громко, до истерики. «Сиюминутная прихоть». Я чувствую себя слепым щенком, который только что осознал, что мир вокруг гораздо больше и страшнее, чем ему казалось. — Я просто хочу... — мой собственный голос звучит чужим, сухим и ломким, — я хочу расторгнуть этот брак. Как можно скорее. Женщина выдыхает, откинувшись на спинку стула, и в её взгляде появляется что-то похожее на брезгливость. — Вы не представляете, как это выглядит со стороны, госпожа Хон. Вы просто выглядите как женщина, которая сошла с ума от собственного благополучия. Я ничего не отвечаю. Просто смотрю на солнечный луч, пробившийся сквозь жалюзи, и думаю о том, как легко разрушить то, что строилось на любви. Внутри так тихо, что я слышу собственное дыхание. Дыхание человека, который больше не знает, где правда, а где — самая совершенная в мире иллюзия. — Госпожа Хон, вы меня вообще слушаете? — голос чиновницы неприятно вибрирует в воздухе, словно назойливая муха. Я сижу, механически сжимая пальцы на коленях, и чувствую, как реальность вокруг истончается. Прокручиваю в голове каждый свой вдох, каждый жест Джун У за последнюю неделю, пытаясь найти хоть одну зацепку, хоть одно доказательство того, что всё происходящее — лишь дурной сон. Мой взгляд цепляется за пылинку, танцующую в солнечном луче, и я вдруг проваливаюсь в ночь, которая стала точкой невозврата... ...Я лежу в нашей постели, чувствуя приятную тяжесть его руки на своей талии. Как же с тобой хорошо.. Джун У целует меня в лоб, его губы тёплые, нежные, и я с блаженной улыбкой закрываю глаза. — Давай спать, — шепчет он, и я киваю, медленно погружаясь в сон. Но тишина квартиры кажется мне зыбкой, почти осязаемой. Я просыпаюсь от странного чувства тревоги. В спальне пусто — мужа нет рядом. Я лежу, прислушиваясь к каждому шороху, и до меня доносится тихий, едва уловимый голос из гостиной. С кем он разговаривает в три часа ночи?       Я встаю, ступая босыми ногами по прохладному полу, и замираю за углом. — Вторая партия фармацевтики задерживается, — говорит холодный голос, и каждое слово падает, как камень в глубокую воду. — Доставка должна быть завершена к рассвету. Если возникнут проблемы с наркотиками — ты знаешь, что будет. Завтра я лично подъеду к точке и решу вопрос. Не разочаровывай меня. Я стою, не в силах шевельнуться, и вслушиваюсь, боясь собственного дыхания. Что происходит?.. Моё сердце колотится где-то в горле. Вскоре я слышу его шаги. Бросаюсь обратно в постель, ныряю под одеяло и зажмуриваюсь, имитируя крепкий сон. Кровать прогибается под его весом. Джун У ложится рядом, и я чувствую, как он прижимается ко мне. Муж целует меня в висок, и я медленно расслабляюсь в тёплых руках, но, пока он медленно засыпает, всё же прокручиваю в голове всё, что только что услышала... ...— Если вы не можете назвать вескую причину, мы закроем дело, — голос чиновницы вырывает меня из оцепенения. Я резко моргаю. Лицо женщины расплывается перед глазами. Я понимаю, что в этом кабинете мне никто не поможет. — В этом нет необходимости, — тихо говорю я, поднимаясь с кресла. Мои ноги кажутся ватными. — Я всё поняла. Я разворачиваюсь и выхожу из кабинета. Каждый шаг по длинному коридору отдаётся гулким эхом. Я толкаю тяжёлую стеклянную дверь и выхожу на улицу. Яркий солнечный свет Сеула бьёт по глазам, но мне от этого не становится теплее. Я стою на тротуаре, теряясь в людском потоке, и чувствую тот самый холод, что пропитал меня той ночью. Пустота внутри разрастается, превращаясь в бездонную воронку, которая снова возвращает меня в воспоминания... ...Я стою в тени бетонной колонны, вцепившись в холодную стену так, что краска осыпается под моими пальцами. В воздухе пахнет пылью, ржавчиной и чем-то тошнотворно-сладким, похожим на металл. Каждый мой вдох кажется слишком громким, слишком резким. Я прокручиваю в голове вчерашнюю ночь, голос мужа, и вспоминаю, как дрожащими руками утром бросила дешёвый GPS-маячок в щель под его сиденьем. Я вела машину за ним, боясь дышать, боясь, что он услышит стук моего сердца через стекло. Теперь я понимаю: он не просто ехал — он вёл меня к краю пропасти. Я выглядываю из-за угла. Мой муж стоит там, в центре этого заброшенного склада, среди штабелей ржавых контейнеров. Но это словно не мой Джун У. Его нелепые белые конверсы сменились начищенными до зеркального блеска туфлями, которые безразлично топчут гравий. Его мягкий, слегка мешковатый свитер превратился в идеально подогнанный чёрный костюм, который сидит на нём как броня.       Люди вокруг — крепкие, с лицами, лишёнными тени эмоций, — склоняются перед ним так низко, словно он — само воплощение их судьбы. Из другой машины выходят председатель Чан Хан Со, Чхве Мён Хи и Хан Сын Хёк. Мой директор, глава моей юридической фирмы, семенит рядом с ними, суетливо потирая руки. Они выволакивают на середину человека. Его лицо разбито, одежда в клочьях. Он кричит, умоляет, но один удар прикладом заставляет его замолчать. — Вавилон нельзя предать, — произносит голос Джун У.       Я вздрагиваю. Это голос того ночного незнакомца, который я слышала в потёмках квартиры. В нём нет ни капли той неуклюжести, к которой я привыкла. Только сталь. Джун У медленно, с грацией хищника, приседает перед связанным. Хан Со, бледный, почти прозрачный от страха, делает шаг вперёд и шепчет, срываясь на визг: — Хан Сок… то есть… Председатель… только не горячитесь. Воздух в моих лёгких застывает. Хан Сок? Какой Хан Сок? Председатель?       Мои мысли путаются, превращаясь в липкий клубок ужаса. Это же он председатель… Хан Со. Что он несёт? Джун У медленно поворачивает голову. Его лицо — маска, лишённая человечности. В его взгляде, устремлённом на Хан Со, столько первобытной, концентрированной тьмы, что кажется, будто свет в этом складе гаснет. — Заткнись. Это слово — не приказ, это приговор. В нём столько властной жестокости, что у меня внутри всё обрывается. Плечи мужчины расправлены, челюсти сжаты, а уголок губ нервно подрагивает — не от страха, а от странного, пугающего предвкушения. Он выглядит как хищник, который наконец-то сбросил шкуру жертвы. Мой муж хватает человека за шею. Его пальцы, такие привычные, такие нежные ещё вчера вечером, сейчас — орудие пытки. Он душит его, медленно, с наслаждением в глазах, вжимая голову несчастного в гравий. Его голос переходит в шипение, низкое, звериное: — Ты думал, сбежать? Ты думал, что крыса может просто уйти с корабля? Связанный хрипит, кивает, его глаза вылезают из орбит от ужаса. А я… я стою, не в силах даже вскрикнуть. Пазл сходится с оглушительным, болезненным звуком в моей голове. Настоящий председатель Вавилона. Человек, который держит за горло весь этот город. Человек, которого ненавидят, боятся и ищут все. Смотрю на своего мужа и белею. Ужас ледяной волной накрывает меня с головой. Это не мой Чан Джун У. Это Чан Хан Сок — неизвестный мне мужчина, за которого я совсем недавно вышла замуж.

⋆༺✧💎✧༻ ⋆