(не) счастливые

было уже поухй , похцй почти на всё , он сзодил с ума как хуева сука а а наебнувшись на колени, Винсент лениво растёкся лужицей возле разбитого туалета. Полупьяный мозг, который только ловил приход за руки, всё тяжелее воспринимал действительность, особенно когда он уселся на этот зассанный кафель. буквально зассанный: где-то неподалёку была разлита моча, и Винсент даже лениво потянул руку к этой луже, но она вдруг начала отдаляться. ну и похуй. ну и никому она тогда не нужна. Винсент и сам справится и без всякой лужи мочи. Рука безвольно шлёпнулась, больно стукнувшись о маленькую дырку. Туда что-то заползо: либо личинка, либо ноготь. Перед глазами всё настолько плыло, что разобрать было сложно. его позвонки режут обшарпанную стену почти буквально: он чувствует, как эти косточки пробивают кирпичи, медленно, но каждый сантиметр обязательно будет пробурён с помощью позвоночника. а потом Винсент увидит свободу. вокруг будет гигантское поле, усеянное ромашками, или, возможно, другими цветами, на которые Вин пока не успел словить аллергию. он медленно встанет, наверное, удивится, что спина не болит, а потом вдруг поймёт: все его позвонки остались там, внутри этого пропитого бара. Там неудобно нюхать наркоту, и грязные полы. Винсент пойдёт по этому полю: трава начнёт щекотать его босые ноги, а без позвоночника, оказывается, так легко бежать. он с лёгкостью перебирает ногами, буквально летит, прыгает, спотыкается, но не падает. за спиной почти вырастают крылья, когда перед глазами мигают звёздочки. Винни знал, что они огромные, до них нельзя дотронуться. Винни знал, что эти звёздочки, которые видны людям, уже давно мертвы. Винни много знал. он даже знал, почему Аластор высмеял его только что, на потеху ёбанной публике. правда, это было в том самом баре, где очень неудобно было нюхать наркоту. сейчас то он далеко. только позвоночник внутри. единственное напоминание об этом отвратительном месте. больше ничего. Винни гладит звёздочку. его тонкие, абсолютно нежные, девственные пальцы касаются этих пяти концов, и она шипит: резко, нахохлившись, истерично отстраняясь. но Винсент, почему-то, как идиот идёт дальше, прямо за ней. начинается погоня. ноги перебирают в космосе, когда он отчаянно мчится за испуганной, шипящей звездой. Вин совершает последний рывок, заключает её в крепчайшие объятия, не давая возможности выбраться. огромные, колючие, неприступные концы впиваются Винсенту прямо в грудь, протыкая насквозь сердце. кровь алой струйкой течёт, пачкая белую рубашку. Звезда продолжает калечить, но Винсент всё больше сжимает, надеясь найти что-то прохладное в жгучей натуре. через мгновение, она вспыхивает ярко красным, наверное, из-за Винсентовской крови, и несётся прочь. А он так и остается там. посреди космоса. с проткнутым, разбитым сердцем, из которого льётся кровь настоящим водопадом. Винс старается удержать хоть капельку, бессильно прижимает руки к груди, и просто верит, что это не конец. Не хочется признавать, что их история закончилась вот так. проходит еще секунда. Вин смотрит в след удаляющейся звезде. А следующая секунда заставляет его упасть: лететь долго, хвататься за звёзды и планеты, пролетать галактики, вселенные, и все те миры, где звезда не улетела прочь. он просто упал лицом в холодный кафель. почти рядом с мочой. это заставило пьяный мозг рассмеяться: он же только что был в космосе, а потом чуть не утонул в отвратительной жиже. дурацкий странный парень, сидящий напротив, тоже заставил Винсента рассмеяться. Он почти помнил, как этот неизветсный затащил Винса на негнущихся ногах в туалет, как дал пощёчину, прежде чем начать вытирать слёзы. Он никогда не чувстоввал настолько нежных подушечек пальцев: единственное, на чём получалось сосредоточиться в тот момент. Потом, когда слёзы текли не так быстро, удалось переключить внимание на его полурастёгнутую бардовую рубашку, с отвратительным, ярко-розовым леопардовым принтом. Винни обратил внимнание на его лицо только когда белый порошок распластался на ободке унитаза. Сосредоточенный, около обеспокоенный вид чужака почти смутил, но наркота быстро справилась со всеми эмоциями, заставляя Винсента нахер забыть обо всём этом ёбанном вечере. Напоминали об этом только капельки пота на лбу, и дурацкая, раслабленная улыбка незнакомца. И эта корявая ухмылочка, демонстрирующая супер сексуальный золотый клык, по личному мнению не-наркомана-Винсента-Уиттмена, была очень привлекательной. –Что у тебя с зубом? – бестактно спрашивает Винсент, причудливо наклоняя голову, как пёс. или кот. его расширенные зрачки напоминают больше напоминали кошачьи. блестящий, золотой зуб на фоне почти белых (этот парень курил? Винни кашлял от запах табака) смотрелся чертовски горячо. Как и его загорелая кожа. Она казалась отвратительно привлекательной. Винсент хочет её облизать. слизать дорожку. или снюхать. что было бы сексуальнее? Вин размышлял об этом, пока незнакомец говорил: на ответ в любом случае было похуй. Чужак болтает много, Винсент с видом жадного хищника наблюдает, как открывается его рот, но звуков всё равно не слышно. Кроме трёх букв: "В-А-Л", произнесённых по-отдельности. Это, почему-то, тоже заставило расхохотаться. Его имя? Такое глупое. А потом его вдруг целуют. вот так просто, четыре огромных пальца (больше всего его тела, как показалось Винсу сначала) обхватывают щёку, потом вторую и длиннющий, влажный язык залезает в рот. сначала кажется, что это паразит: Вин стучит по чужой груди и плечам, чтобы избавиться от этого неприятного чувства во рту. но потом этот язык-паразит-яд проносит с собой таблетку. Винсу теперь нравится проникновение в его глотку немного больше. этот незнакомый, ядовитый парень, шепчет что-то на испанском настолько горячо, что Винса начинает трясти. Ноги дрожат, руки ползают по кафелю в поисках поддержки от грязного пола, и он всё еще с удовольствием целует его рот, глотая таблетку. Поцелуй (облизывания языками друг друга) горячий и сексуальный, Винни это чувствет. Чувствует, как горячие бёдра В-а-л-а оказываются на его талии, как затылок вдруг отдаёт глухим стуком из-за стены сзади, а чужая кожа приятно пахнет вином, потом, может ещё какой-то сладкой хуйней, но Винсент был занят изучением твёрдости волос В-а-л-а. Бледные пальцы выдрали пару прядей, заставив их прижаться друг другу только крепче. А потом страстный язык шлепается куда-то ему на член: просто отпадает, сначала падая Винни на живот, а потом скользя к стояку. этому испаноговорящему наркоману так похуй, значит и Винсенту тоже. значит им обоим похуй. а это лучше всего. Винсенту хочется, чтобы им обоим прямо сейчас было именно так. Всё происходит по его велению, и это возбуждает ещё больше: В-а-л цепляется за его ширинку как за спасательный круг. Они счастливы.