Остывший кофе

Любовь живет три года. Сначала год страсти, потом год нежности и, наконец, год скуки. © Фредерик Бегбедер

      Последняя неделя августа. Сильный ветер то и дело украдкой срывает с ветвей ещё зелёную листву. Но солнце по-прежнему греет, изо всех сил стараясь наполнить теплом уставшие души москвичей, чтобы оно согревало их в зябкую и хмурую осень. Ведь людям так важно быть кем-то согретыми в холодную зиму. Вечер, ещё не стемнело, но облака уже покрыты розовой дымкой, и, ускользая по капле, ещё один день вот-вот станет историей. Какая тонкая грань, не правда ли? Вот солнце ещё светит, а через мгновение оно уже скрыто за горизонтом. Увы, так бывает в жизни слишком часто, в безумном ритме жизни, пытаясь успеть что-то очень важное, стремясь одержать победу в жестокой игре с судьбой, мы не замечаем, как наступает закат и всё погружается во тьму, но стоит ли эта гонка того?

***

      Девушка открыла настежь окно и поток сильного, по вечернему холодного ветра ударил в лицо, немного растрепав рыжие пряди. Она удобно устроилась у открытого окна с чашкой только что заваренного кофе. Сделав глубокий вдох, девушка с улыбкой прикрыла глаза, кофейный аромат всегда сводил её с ума, главное не пропустить момент, когда напиток станет холодным, она терпеть не может остывший кофе.       Она взрослая женщина, ей совсем немного до тридцати, она безумно красива: её рыжие локоны и серые с изумрудным оттенком глаза уже разбили вдребезги не одно мужское сердце. Её взгляд мгновенно влюбляет, обескураживает, прожигает насквозь и таит в себе множество тайн, известных только ей одной. Её любят, ею восхищаются, а она любит море, свой домик в тихой деревушке и, конечно, его поднебесного цвета глаза. Она не просто красивая девушка, она ведьма — эстонская ведьма Мэрилин Керро.       Глядя на розовеющее небо, которое где-то ещё оставалось лазурно голубым, Мэри вспомнила любимые глаза, которые всегда смотрят с нежностью. Повернув голову, она взглянула на часы. Вечер, вот-вот стемнеет, а его снова нет, Саша всё чаще пропадает из зоны её досягаемости, будто пытаясь оставить её наедине с её «величием», но что плохого в том, что она просто хочет быть первой? Об этом хоть раз в жизни мечтает каждый из нас, не так ли?       Глубоко вдохнув свежего вечернего воздуха, она коснётся губами чашки и тут же вздрогнет — горячо. Чародейка вспомнит август три года назад. Его руки были страстными и горячими, как этот кофе. Он боготворил её, баловал и ни в чём не отказывал. И вроде ей всего хватало, но она хотела ещё самую малость — быть первой, ну разве много?       Август три года назад. Кто-то однажды сказал, что любовь живёт три года. Так неужели они подошли к своему рубежу? Конец, финишная прямая? Что дальше? Любовь, понимание, привычка. Привычка, просто привычка, кровь застывает в жилах, когда среди прочих в голову закрадывается мысль о том, что однажды любимый человек, без которого ты не представлял жизни, просто станет зависимостью, угнетающей тебя день ото дня, привычкой, от которой ты хочешь избавиться. Ведьма вздрогнула, то ли от порыва холодного ветра, что проник под тонкую кофту через открытое окно, то ли от нагоняющих ужас мыслей. Похолодало. Она сделала глоток кофейного напитка — тёплый. Тёплый, как август три года назад.       Мэри взглянула на мобильный, лежащий на столе. Вечно не дающий покоя аппарат сегодня словно умер, ни разу не нарушив тишину громкой трелью звонка. Саша так и не позвонил. Несмотря на её попытки, если бы SMS могли возвращаться подобно бумажным письмам, она была бы завалена ими с головой. Звонить? Без толку: или не ответит, или скажет «перезвоню» и отсоединится. Она довольно сильная колдунья, ей ведомо о секретах мироздания больше, чем обычному человеку, но одно непостижимо даже для сильной ведьмы. Неужели у всех так? Неужели рано или поздно все любовные лодки неизбежно разобьются о скалы быта? Неужели неотвратим тот момент, когда в одной постели с любимым станет холодно, и не согреться больше в его руках. Лишь одеяло станет спасением от холода, укрыться с головой и забыться до утра.       А может, секрет прост? Чтобы сохранить тепло и не стать пленником холода, что пробирает до дрожи, не надо тянуть одеяло на себя? Вдруг Мэрилин стало не по себе. За победу в битве она боролась дважды, а за Сашу не станет? В бездонных глазах эстонки промелькнул ужас, и рука уже потянулась к мобильному, она уже хотела набрать номер, как вдруг мирно спящая кошка вскочила, словно ужаленная, и понеслась к двери, а через секунду в замке повернулся ключ.

***

      Всё изменилось. Стало холоднее. Лето уже на исходе, остались последние тёплые дни, и наступит промозглая серая осень. И это предсказывали не только календари и синоптики, но и предчувствия рыжей ведьмы. Саша, войдя в квартиру, даже не взглянет на неё, а раньше обнимал с порога, она не бросится на шею, а лишь раздражённо спросит:       — Саша, где ты был? — и вместо улыбки скромной девочки — холодный оскал страшной ведьмы.       Шепс давно приметил, что чем она злее, тем четче в речи слышится эстонский акцент, который раньше завораживал его, а сейчас бесил до зубного скрежета.       — Ну, ты же у нас умнее, догадайся сама, — бросит он, громко хлопая дверью ванной комнаты.       Снова отстранился, дабы не мешать ей быть номером один. Не успеет ничего сказать в ответ, лишь вздрогнет от дверного хлопка. Нокаут. Вернётся на кухню, напоследок набрав полные лёгкие воздуха и насладившись ночной прохладой, закроет окно, преградив путь очередному прорыву ветра. В их некогда уютном доме последнее время и так слишком холодно, зачем усугублять? Ночь. За окном стемнело, а она, окутанная паутиной мыслей, даже не обратила внимания. Она вновь пропустила закат, не заметив, как солнце скрылось за горизонтом, но хуже то, что она не заметила, как родной человек стал чужим… Мэрилин взяла чашку в ладони, как и погаснувшее солнце, она уже не согревала.       Эстонка сделала глоток и поморщилась — напиток остыл. Мэри зло швырнула кружку — она ненавидит холодный кофе.       Но что поделать. Кофе имеет свойство остывать, впрочем, как и чувства…