Мой ангелочек

И вот теперь я находилась здесь. Первая ночь в Лазаре была неспокойной. Это место, служившее оплотом, убежищем, а возможно, и тюрьмой, давило на меня своей монументальностью. Просторная спальня с высокими, уходящими в полумрак потолками, тяжёлыми портьерами и массивными книжными шкафами, казалась чужой и холодной. Я лежала на широкой кровати, накрывшись плотным одеялом, но согреться не могла. За окном с неистовой силой бушевали грозы, не давая уснуть. Каскады дождя с ожесточением хлестали по витражным стеклам, а раскаты грома заставляли дребезжать старинные рамы. Вспышки молний на мгновения выхватывали из темноты очертания комнаты, превращая мебель в пугающие силуэты. Где-то в глубине души, под слоями тревоги и усталости, тлело странное желание. Мне до одури, до болезненной дрожи в пальцах хотелось снова ощутить это странное тепло. Его тепло. То мимолетное чувство безопасности, ту искру жизни, которая, казалось, давно покинула этот промерзший насквозь мир. Но вместо тепла в голову назойливо лезли мысли о словах Донован: наводнениях, поглотивших огромные территории, скудных клочках оставшейся суши, и, конечно же, о миссии Дмитрия, которая висела над всеми нами дамокловым мечом. Я закрыла глаза, крепко зажмурившись, пытаясь отогнать видения затопленных городов и кровавых сражений. — "Просто спи. Ну же..." — мысленно приказывала я сама себе, переворачиваясь на другой бок и натягивая одеяло до самого подбородка. Но сон не шёл. Разум продолжал работать на износ, анализируя каждое слово, каждый взгляд, брошенный в том кабинете. Я провалилась в тяжелое, вязкое забытье лишь поздней ночью, но это не принесло облегчения. Внезапно я проснулась от странного звука. Это не был раскат грома или шум дождя. Это было нечто иное — резкое, настойчивое, пугающее своей ритмичностью. Я резко села на кровати, сбросив одеяло. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Взгляд метнулся к витражному окну. В стекло истошно бился ворон, отчаянно пытаясь проникнуть внутрь комнаты. Его чёрные крылья с глухим стуком ударялись о стекло, оставляя на нём мокрые следы. Птица казалась обезумевшей от ужаса или отчаянного желания передать какое-то послание. Не раздумывая, повинуясь какому-то первобытному инстинкту, я вскочила с кровати. Мои босые ноги коснулись холодного ворса узорчатого ковра. Подбежав к балкону, я распахнула тяжёлые створки и вышла прямо под проливной дождь. Ледяные капли мгновенно впились в кожу, промочив тонкую ткань моего бордового платья. Ветер бросил мне в лицо пригоршню воды, но я не обратила на это внимания. Едва я оказалась снаружи, ворон притих, тяжело дыша и опустившись на каменные перила балкона. Он сидел там, сгорбившись, мокрый и взъерошенный, словно посланник из преисподней. Далеко внизу, под балконом, простиралось поле, усеянное светящимися голубыми цветами, чье холодное сияние пробивалось даже сквозь пелену шторма. Но сейчас меня интересовало лишь пернатое создание передо мной. Я внимательно всмотрелась в блестящие чёрные бусинки его глаз. — "Ворон Яна", — пронеслось у меня в голове осознание. Сомнений быть не могло. Эта птица была неразлучна с охотником. Тревога холодной змеёй свернулась в животе. Я шагнула ближе, игнорируя потоки воды, струящиеся по лицу и волосам. — Что случилось? Что ты хочешь сказать? — мой голос дрожал, едва пробиваясь сквозь шум разбушевавшейся стихии. Я смотрела на птицу, умоляя её дать хоть какой-то знак. Ворон встряхнулся, расправил мокрые перья и издал хриплый, каркающий звук: — Кар! Кар! И в этот момент моё сознание словно раскололось. Мой взгляд снова сфокусировался на вороне. Птица казалась измученной. — У тебя что-то болит? Или что-то случилось с Яном? — спросила я, чувствуя, как паника начинает захлестывать меня с головой. Я всмотрелась в темноту за пределами балкона. Дождь лил сплошной стеной, искажая очертания предметов. И вдруг мне показалось, что за этой плотной водяной пеленой стремительно промелькнула чёрная фигура. Это было лишь смазанное движение, тень во мраке, но волосы на затылке встали дыбом от первобытного ужаса. Ворон, сидевший на перилах, словно почувствовал моё состояние. Он вновь истошно каркнул, взмахнул крыльями, и его чёрные зрачки остановились на чём-то, что находилось прямо у меня за спиной. Птица смотрела туда с нескрываемым страхом. Моё тело мгновенно обдало могильным холодом, пронизывающим до самых костей, замораживающим кровь в жилах. А затем произошло нечто совершенно неестественное, нарушающее все законы физики: дождь вдруг перестал капать... на меня. Я стояла на открытом балконе под бушующим штормом, но вода больше не касалась моей кожи. Надо мной словно навис гигантский, невидимый зонт. Или не невидимый. Я медленно, преодолевая сковывающий мышцы ужас, обернулась. Прямо передо мной возвышался монстр. Отродье. Его угольно-черная кожа казалась сотканной из самой тьмы. На груди виднелся грубый, уродливый шов, словно кто-то сшил куски плоти толстыми нитками. Из головы росли массивные изогнутые рога, а глаза полыхали адским, обжигающе-красным светом. Пасть существа, усеянная острыми как бритва зубами, источала такое же жуткое красное свечение. — Р-рар! — глухо прорычало отродье, и звук этот резонировал где-то в моих внутренностях. Я застыла, не в силах даже закричать. Смерть смотрела мне прямо в лицо. Но вопреки всем ожиданиям, отродье не нападало. Напротив, оно как-то неестественно сжалось и опасливо отошло назад, словно за моей спиной стоял кто-то или что-то намного страшнее его самого. Его горящие глаза были устремлены куда-то поверх моей головы. И тут из темноты, откуда-то с крыши или верхнего яруса, на балкон вдруг спрыгнула темная фигура, приземлившись с грацией хищника и заставив отродье отступить от меня ещё дальше. Незнакомец был облачен в длинный, блестящий от влаги чёрный плащ с глубоким капюшоном. Его лицо скрывала абсолютно гладкая, белая маска с узкими прорезями для глаз и чёрными слезами, нарисованными под ними. Фигура медленно выпрямилась, и знакомый, спокойный голос произнес: — Лэйн? Что ты здесь делаешь?. Это был Ян. Мой страх на мгновение сменился возмущением и непониманием. — Это моя комната! — воскликнула я, инстинктивно делая шаг назад от края балкона. В этот момент Ян стянул маску, обнажив своё бледное лицо с пересекающим щеку шрамом. Он посмотрел на меня с легким недоумением. Но моё внимание привлекло движение за его спиной. Внезапно за спиной Яна, из окружающего мрака, выросли два гигантских темных крыла. Отродье, которое ещё секунду назад казалось напуганным, теперь возвышалось над охотником, расправив свои кожистые крылья, словно готовясь к броску. Ян вопросительно изогнул бровь: — ?. Он явно не понимал причину моего ужаса. Паника ударила в голову с новой силой. Не раздумывая о последствиях, забыв о страхе перед смертью, я рванулась вперед. Схватив охотника за край плаща, я изо всех сил потащила его на себя в отчаянной попытке защитить от неминуемого удара со спины. — Отродье! — закричала я, срывая голос, ожидая, что в следующее мгновение когти монстра разорвут нас обоих на куски. Отродье, заметив моё резкое движение, издало вопросительный, почти растерянный рык, его длинный красный язык вывалился из зубастой пасти: — ?... Ян, легко удержав равновесие, несмотря на мои усилия, лишь снисходительно посмотрел на меня. — Всё в порядке, — произнес он удивительно спокойным, ровным тоном, не выражающим ни капли тревоги. Затем он неспеша повернул голову к монстру. Тёмная фигура, словно поняв, что вызвала переполох, глухо рыкнула и, к моему абсолютному потрясению, послушно собрала свои перепончатые крылья, прижимая их к телу. Ян сделал шаг навстречу чудовищу. — Бес, застынь, — скомандовал охотник властным, не терпящим возражений тоном. Отродье немедленно замерло, превратившись в гротескную статую. Охотник плавно поднял руку и выставил открытую ладонь прямо перед устрашающей мордой существа. В этот момент ворон, до сих пор тихо сидевший на перилах, с шумом сорвался с места. Он сделал круг над балконом, опустился прямо на массивное плечо монстра и громко каркнул, словно дублируя и передавая приказ своего хозяина. Эта сюрреалистичная картина не укладывалась в голове. Смертоносное порождение тьмы стояло смирно, подчиняясь человеку. Ян медленно перевёл взгляд на свою свободную руку. Я все еще отчаянно, до побеления костяшек пальцев сжимала его предплечье, вцепившись в мокрую ткань плаща. Ян мягко улыбнулся, посмотрев на мою кисть. — Смотри, — тихо сказал он. Осторожно перехватив мою ледяную, дрожащую кисть своей теплой рукой, Ян потянул меня за собой. Я сопротивлялась, но его хватка была твёрдой. Он подвел меня вплотную к монстру и медленно, но непреклонно прислонил мою ладонь к груди отродья, прямо под грубым швом. Я зажмурилась, ожидая обжигающего холода или удара, но вместо этого почувствовала нечто невообразимое. Под моими замерзшими пальцами ясно ощущалась пульсирующая вибрация живого существа и размеренный, мощный стук его большого сердца. Тук-тук. Тук-тук. Это была не бездушная машина для убийства, это была жизнь. Извращённая, пугающая, но жизнь. Я распахнула глаза, глядя на Яна с немым вопросом. Он стоял рядом, не сводя глаз с отродья. — Он окреп слишком быстро и сбежал из ангара, где я его держал, — начал объяснять охотник, его голос звучал задумчиво, почти с нежностью. — А потом двое пробрались на Небеса. — Он кивнул в сторону ворона, который продолжал гордо восседать на плече монстра. — Пришлось за ним погоняться, но мы даже почти подружились. Слова Яна эхом отскакивали от стен моего сознания, отказываясь складываться в логичную картину. — Как это возможно? — выдохнула я, наконец отнимая руку от горячей груди чудовища и отступая на шаг. Мой голос прозвучал слабо, смешиваясь с шумом затихающего дождя. Приручить отродье? Это звучало как безумие, как сказка для наивных глупцов, не знающих истинной природы этих тварей. Задумавшись на секунду, Ян опустил взгляд, словно погружаясь в воспоминания, а затем... Рассказал мне всё. История, развернувшаяся перед моим внутренним взором со слов Яна, была полна мрачной поэзии и жестокой правды выживания. Все началось несколько дней назад. Обнаружив в тайном ангаре, где он содержал пойманное существо, пробитую мощными когтями брешь в толстой стене и оборванную стальную цепь, звенья которой были скручены как фольга, Ян сразу отправился на поиски. Он знал, что времени мало. Полное неутолимой злобы и голода, отродье могло в любой момент напасть на поселение и убить кого-то из горожан. Этого охотник допустить не мог. Его долг заключался в защите. Его верный спутник, ворон, указывавший дорогу с высоты птичьего полета, привел охотника на заснеженную опушку леса. Именно здесь, среди вековых елей, покрытых тяжелыми шапками снега, он встретил его в первый раз, когда существо было еще совсем слабым. Теперь же всё было иначе. Запыхавшийся от долгого бега по глубокому снегу, Ян остановился, безуспешно оглядываясь по сторонам. Бескрайнее белое безмолвие окружало его. Лес казался вымершим, но охотник знал — враг где-то рядом. Ночь, плотная и непроглядная, всегда преданно прятала отродий в своей кромешной тьме, словно они были её любимыми детьми. Они сливались с тенями, становились их частью. Ян шел медленно, прислушиваясь к каждому шороху. — Где же ты и что успел натворить?.. — шептал он, сжимая рукоять оружия в кармане своего чёрного пальто. Продираясь сквозь колючую чащу, ломая сухие ветки, охотник кожей почувствовал неумолимое приближение опасности. Воздух вокруг словно сгустился, стал холоднее и тяжелее. Внезапно сверху раздался резкий крик. — Кар! — ворон, сидевший на обледенелой ветке старой сосны, подал сигнал, его голос разорвал звенящую тишину леса. Ян ускорил шаг, раздвигая ветви. Впереди сквозь стволы деревьев показалась небольшая возвышенность. Полная луна, вынырнув из-за рваных облаков, щедро освещала её, словно театральную сцену, готовую к кровавому спектаклю. Картина, представшая перед глазами охотника, заставила его замереть на месте. В самом центре залитой мертвенным лунным светом поляны, утопая по колено в окровавленном снегу, стояло беглое отродье. Но оно не нападало на людей. С пугающей жестокостью, оно остервенело терзало трупы поверженных сородичей — других, еще более жутких монстров, чьи тела устилали снег. На шее существа все еще болтались обрывки тяжелой цепи. — Р-РА-А! — рев отродья, полный ярости и триумфа, сотрясал морозный воздух. Оно не просто убивало из-за голода. Оно наказывало обидчиков, тех, кто, вероятно, когда-то причинил ему боль или изгнал из стаи. Существо безжалостно кромсало их мертвую плоть острыми зубами, с наслаждением вкушало возмездие, упиваясь своей силой и превосходством. Кровь тёмными пятнами расплывалась по девственно-белому снегу, создавая жуткий контраст. Ян наблюдал за этой вакханалией из укрытия, анализируя происходящее. Мысли метались в его голове, разбивая привычные шаблоны. — "Мстит?.. Прямо как человек... С ним что-то не так", — думал охотник, не сводя глаз с монстра. — "Обычно они руководствуются лишь инстинктами. Нужно поймать его. А может, сразу убить?". Профессионал в нем требовал немедленного устранения угрозы. Но что-то останавливало его руку. Пригнувшись к самой земле, сливаясь с тенями деревьев, Ян бесшумно подкрался к созданию со спины, готовясь нанести решающий удар. Но инстинкты отродья были слишком остры. Почуяв неладное, уловив тончайший запах человека или изменение потоков воздуха, оно резко обернулось. Его горящие глаза безошибочно нашли охотника в темноте. — ? — существо замерло, издав короткий, вопросительный звук, словно пытаясь понять, кто перед ним. Они стояли друг напротив друга в заснеженном лесу, разделённые лишь несколькими метрами и пропастью между их видами. Ян смотрел на монстра и задавал себе один и тот же вопрос: — "Как он мог убить его?" И теперь, когда пелена ярости спала, когда глаза отродья смотрели на него в упор, они не отличались от взгляда умного, понимающего ворона.... В них не было тупой жажды крови, свойственной обычным тварям из пустошей. Выхаживая его в ангаре, принося ему пищу, наблюдая за тем, как затягиваются его раны, Ян не заметил, как проникся этим существом, как между ними возникла невидимая, но прочная связь. Охотник замер, опустив оружие, с ужасом и трепетом понимая, что заметил в глазах монстра то, чего так боялся увидеть в созданиях тьмы, — осмысленность. Это меняло всё. Это рушило фундамент его убеждений. Убивать бездумных тварей было его работой, но убить существо, способное мыслить и чувствовать, было сродни убийству человека. — "Не сходи с ума, приди в себя", — мысленно приказал себе Ян, пытаясь стряхнуть наваждение и вернуть холодный рассудок. Но реальность не дала ему времени на философские размышления. Позади отродья зашевелились тени. Недобитые враги, искалеченные, но ещё живые монстры, воспользовавшись передышкой и тем, что внимание их палача отвлечено, медленно поднимались из окровавленного снега. Их уцелевшие когти скребли по насту, из пастей вырывалось глухое шипение. Их было много, слишком много для одного, даже такого сильного существа. Отродье, услышав звуки за спиной, отшатнулось от Яна. Тяжело дыша, истекая чёрной кровью из множества мелких ран, полученных в схватке, оно закричало, едва находя в себе силы стоять на дрожащих ногах. Оно было истощено. Монстр понимал, что его не оставят в живых, что сейчас стая растерзает его на куски. Ян видел это осознание, эту обреченность по полному боли и отчаяния взгляду, брошенному существом на охотника. Это был крик о помощи, выраженный без единого слова. И Ян сделал свой выбор. Занесённое над существом лезвие его боевого ножа сверкнуло в ночи, отразив свет бледной луны, а затем нож резко опустился вниз. Но удар был направлен не в плоть монстра. — Отомсти за себя, — тихо, но твердо произнес Ян. Лезвие с ювелирной точностью ударило по слабому звену. Замок на тяжелой цепи, сковывающей движения существа, жалобно скрипнул, металл поддался, и массивные оковы с глухим стуком рухнули в глубокий снег, освобождая отродье. Сидевший на ветви ворон громко одобрительно закричал: — Кар! Кар! Ситуация на поляне стремительно накалялась. Поднявшиеся фигуры враждебных монстров уже плотным кольцом окружили отродье, отрезая пути к отступлению. Но оно не обращало на них внимания. Оно продолжало непонимающе, широко раскрытыми глазами смотреть на Яна. В его позе читалось полнейшее изумление. Существо словно не могло поверить, что этот человек, его естественный враг, тот, кто держал его в плену, вдруг стал на его сторону. Подарил свободу, помог просто так, не требуя ничего взамен в момент смертельной опасности. Эта заминка едва не стоила охотнику жизни. Одна из тварей, обойдя отродье, рванула к Яну, желая напасть со спины и разорвать уязвимого человека. Ян начал разворачиваться, поднимая оружие, но не успевал. И тогда произошло невероятное. Взревев страшным голосом, будто одержимое древними демонами, отродье Яна бросилось к нападающей твари наперерез и с невероятной силой повалило его на промерзшую землю. Завязалась отчаянная, кровавая борьба не на жизнь, а на смерть. От желания защитить кого-то, защитить человека, проявившего милосердие, у этого сломленного, измученного создания вдруг открылось второе дыхание. Оно рвало плоть врага с удвоенной яростью, превратившись в несокрушимый щит для своего спасителя. В ту ночь, на заснеженной опушке, они стали не просто охотником и добычей. Они стали союзниками. Рассказ Яна закончился, растворившись в шуме утихающего шторма. Дождь превратился в мелкую морось. Я стояла на балконе Лазаря, потрясенная услышанным. Мир, который казался мне чёрно-белым, где бессмертные и люди противостояли ордам безмозглых чудовищ, вдруг обрел пугающую глубину и миллионы оттенков серого. Опустив взгляд, я посмотрела на белую, гладкую маску охотника, которую он бережно держал в своих руках. Этот безликий кусок пластика скрывал не только его лицо, но и его эмоции, его сомнения, его странную, пугающую человечность, которую он проявлял по отношению к тем, кого должен был истреблять. Ян проследил за моим взглядом и, словно оправдываясь, произнёс: — В ней проще на высоте. Когда несёшься по ледяному небу, тяжело даже дышать, не то что смотреть. Я перевела взгляд с маски на его лицо, потом на отродье, мирно стоящее рядом, словно верный пес. — Так вы тут... тренировались? — спросила я, все еще с трудом укладывая в голове сюрреалистичность происходящего. Использовать монстра как ездовое животное, летать на нём над грозовыми облаками — это граничило с сумасшествием. Ян легкомысленно пожал плечами, словно речь шла об обычной утренней пробежке. — Ага, полетали немного, нужно было передохнуть, — ответил он с непринуждённой улыбкой. — Прости, не знал, что этим балконом кто-то пользуется. Он извинился так искренне, словно просто ошибся дверью в гостинице, а не привёл кошмарного монстра на балкон моей спальни посреди ночи. Я нервно поправила полы промокшего платья, чувствуя, как ночная прохлада заставляет кожу покрываться мурашками. — Всё в порядке, в первый день на Небесах всё равно спится не очень, — произнесла я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Место, где вершились судьбы, где Донован отдавала свои жестокие приказы, а Дмитрий планировал смертельные миссии. Место, где сон был непозволительной роскошью для тех, чья совесть была отягощена слишком многим. Словно услышав мои невысказанные мысли о том, что пора заканчивать этот ночной визит, Ян поднял локоть. Верный ворон, сидевший на плече отродья, немедленно вспорхнул, тяжело взмахнув крыльями, и привычно сел на предплечье охотника. Ян ласково погладил птицу по блестящим перьям. Он снова накинул капюшон, его лицо скрылось в тени, оставляя видимым лишь волевой подбородок. — И всё же не стану тебе мешать и попробую найти, где приютить этого приятеля, — сказал Ян, кивнув в сторону замершего отродья. Найти убежище для монстра среди людей... Задача не из легких, но я почему-то была уверена, что он справится. — Сладких снов, — бросил он на прощание, и в его голосе прозвучала искренняя теплота, столь редкая в этих стенах. Затем он повернулся к своему пугающему спутнику. Охотник уверенно, без тени страха обхватил мощную шею существа, забираясь на него, как на скакуна. Отродье расправило свои гигантские, тёмные крылья, оттолкнулось от каменных плит балкона, и в следующее мгновение три тёмные фигуры взмыли в воздух, мгновенно скрывшись за плотной завесой возобновившегося дождя. Свирепый ветер с воем рвал тяжелые тучи над базой, швыряя в лицо ледяные иглы дождя. Стоя на открытом балконе, я смотрела в ту самую пустоту, где только что растворились во мраке три силуэта — Ян, его ворон и то самое жуткое, но парадоксально покорное отродье. В голове всё ещё эхом отдавался тяжелый взмах кожистых крыльев чудовища, а на ладони, казалось, до сих пор пульсировало тепло его извращенного тьмой, но всё же живого сердца. Мир, который я знала, трещал по швам. Границы между абсолютным злом и истерзанной душой стирались, оставляя меня барахтаться в океане сомнений. Стерев с лица тяжелые, холодные капли, я вдруг с пугающей ясностью осознала, что уже совсем промокла. Тонкая ткань моего длинного бордового платья насквозь пропиталась ледяной влагой, прилипнув к телу второй кожей, а по плечам пробежала крупная дрожь. Холод пробирался под ребра, вымораживая не только тело, но и остатки душевного равновесия. Сложив руки на груди в тщетной попытке сохранить хоть крупицу тепла, я развернулась и медленно, словно во сне, вернулась в комнату, переступая порог своей мрачной, погруженной в полутьму спальни. Едва мои босые ноги коснулись ворса ковра, как за моей спиной с резким, оглушительным в этой тишине звуком хлопнули тяжелые створки окон балкона, отсекая шум беснующейся бури. Следом щёлкнул замок.