Библиотека, которой нет

Министерство магии всегда любило иллюзию порядка. Гермиона Грейнджер это знала лучше, чем кто-либо. Порядок в этом месте был не состоянием мира — а его оформлением. Бумажным. Отполированным. Подписанным правильными именами и заверенным нужными печатями. И всё же, когда она шла по коридору Архивного крыла, ей почти удавалось поверить, что этот порядок настоящий. Все настоящее Почти. Сегодня она задержалась дольше обычного. Не потому что была завалена работой — это было нормой. А потому что не хотелось уходить. Эта мысль пришла неожиданно и неприятно тихо. Гермиона тяжело вздохнула, мысленно отметила её и отложила в сторону, как делала со всем, что нельзя было решить прямо сейчас. Её шаги отдавались по коридору ровно, выверенно, четко. Мантия сидела идеально — не слишком строго, но достаточно, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Волосы были собраны так, как будто она не тратила на это полчаса перед зеркалом. Она выглядела так, будто контролирует всё. И именно поэтому никто не замечал, как часто ей приходится этот контроль удерживать, как тяжело это было делать изо дня в день. — Ты снова здесь. Голос Гарри Поттера прозвучал сбоку, как всегда слишком внезапно для человека, который «просто появился рядом». Гермиона не вздрогнула. Но внутри что-то слегка неприятно шевельнулось Гарри стоял, опершись о каменную арку, с выражением усталости, которое стало его обыденностью в последние годы. В нём уже не было того мальчика, который когда-то бежал вперёд, не думая. Теперь он чаще смотрел так, будто сначала проверял, выдержит ли мир следующий шаг. — Ты следишь за моим расписанием? — спокойно спросила она. — Я пытаюсь убедиться, что ты вообще спишь. — Это звучит почти угрожающе. — Это звучит как забота. Она позволила себе короткий выдох, почти похожий на улыбку, и пошла дальше. Он, конечно, пошёл за ней. — Ты устала, — сказал Гарри спустя несколько шагов. — У меня много дел, я функциональна, — ответила она, не оборачиваясь. — Это не ответ. — Это определение. Гарри тихо усмехнулся, но не стал спорить с умнейшей ведьмой столетия. Архивное крыло Министерства с каждым годом становилось всё более странным местом. Слишком тихим. Не в смысле отсутствия звуков — а в смысле отсутствия ожидания чего-либо. Как будто само пространство разучилось удивляться. Сегодня это ощущение было сильнее обычного. Гермиона всегда была внимательна к деталям и заметила это почти сразу, как только они свернули в нижний коридор. Воздух здесь был холоднее. Не физически — магически. Как если бы кто-то оставил открытой дверь в место, где законы работают иначе. — Помнится, что ты чем-то хотел поделиться. Покажешь? — спросила она, наконец останавливаясь и устало смотря на пыльные картины бывших министров. Гарри слишком медленно и аккуратно начал доставать папку. Слишком аккуратно для человека, который обычно действовал быстрее мыслей. Война научила Гермиону подмечать все детали в поведении близких — Это нашли в глубинном архиве, — сказал он. — В секции, куда доступ официально закрыт. — Но не для тебя. — Не для меня официально. Он передал папку. И в тот момент, когда её пальцы коснулись бумаги, Гермиона почувствовала едва заметный диссонанс. Как будто материал был на долю секунды не согласен существовать. Что-то было не так. Все бумаги казались новыми, строки были ровными, аккуратными. «Объект № 00–1 Форма: книга. Содержимое: не зафиксировано. Попытки чтения результата не дали.» Гермиона перечитала строку ещё раз. И ещё. Слово «содержимое» на мгновение будто дрогнуло, как отражение на воде. — Это шутка? — спросила она ровно. — Нет, — ответил Гарри. Слишком быстро. Гарри не смотрел на девушку, он смотрел на папку так, будто она могла в любой момент перестать быть. Перестать существовать. — Книга без содержимого не существует, — сказала она. — Я тоже так думал. Гермиона подумала о том, что это может вероятно было предупреждение. Девушка резко закрыла книгу и поняла, что вопрос будет требовать ее полного внимания. Она впервые за весь день почувствовала, как что-то внутри неё не соглашается с логикой происходящего. Внутри нарастало непонятное чувство. Не страх. И не тревога. А тонкое, почти научное недоверие к реальности. — Где она? — спросила она. Гарри выдохнул. — Внизу. В хранилище. Но она туда попала сама. Гермиона медленно подняла бровь. — Что значит сама? Книги не попадают сами. — Я знаю. И вот это «знаю» прозвучало хуже любого объяснения.

***

Они спускались молча. Коридоры становились уже, темнее, плотнее. Запах сырости и пыли все больше и больше окружал молодых людей. И с каждым шагом Гермионе казалось, что пространство вокруг них не просто меняется. Оно запоминает их, считывает, анализирует. Гарри был немного позади. Он всегда оставлял ей немного пространства — не из вежливости, а из уважения к её привычке быть впереди. И в какой-то момент это начало раздражать. — Ты когда-нибудь чувствуешь, что слишком всё держишь под контролем? — неожиданно спросил он. Гермиона не остановилась. — Контроль — это не ощущение. Это работа. — Это звучит грустно. — Это звучит эффективно. Пауза. — Ты счастлива? — спросил он тише. Она не ответила сразу. Потому что ответ уже был готов. И ей не понравилось, как он звучит внутри ее мыслей. Их битвы, жертвы, все было ради счастья и благополучия магического мира, но были ли счастливы сами герои? — Это не относится к делу, — сказала она наконец. — Мне кажется, относится. Она не обернулась. Потому что если бы обернулась — разговор перетёк бы в другое русло. Со временем Гермиона закрылась, стала бежать от своих чувств, мыслей и страхов. Чем дальше они шли, тем холоднее становилось. Она это чувствовала. Все вокруг создавало ощущение старой забытой магии, которая заледенела, про которую забыли, которая хотела возмездия. Как будто реальность здесь была менее уверена в себе. Дверь в хранилище была открыта. И это было первой вещью, которая сильно напрягла Гермиону. — Ты не закрывал её? — спросила она, попутно анализируя и думая, как может существовать книга без содержания. Многие часы проведенные в библиотеке Хогвартса доказали ей, что такого не бывает, иначе она бы заметила. Или нет? — Нет. Войдя в хранилище первой Гермиона сразу почувствовала, что пространство здесь не пустое. Оно просто затаило дыхание, молчит и выжидает. Комната была идеальной. Слишком идеальной. Ни пылинки. Такой аккуратной, будто кто-то пытался убедить мир, что здесь ничего не происходит. И в центре леветировала книга. Кинув взгляд Гермиона будто впала в транс, страха не было, мыслей не было, ничего не было. Была пустота. Девушка не боялась, но тело не слушалось, и медленным шагом героиня двинулась к книге. Каждый шаг отдавался странным ощущением дежавю. Не самим воспоминанием. А возможностью воспоминания. — Не трогай её, — резко сказал Гарри за спиной. Но голос прозвучал уже слишком поздно, чтобы иметь возможность отреагировать Гермиона протянула руку. Книга была тёплой. Как живая кожа. Девушка резко отдёрнула руку. Слишком резко для человека, который обычно контролирует даже реакцию. — Она реагирует, — сказала она тихо, с нотками восторга и удивления. — Книга не может реагировать. — раздраженно ответил Гарри. За свою аврорскую деятельность он вдел много всего, но в такое... В такое он поверить не мог. — Тогда объясни, почему она делает это. Свет в комнате дрогнул. А книга начала медленно открываться сама. И в тот момент Гермиона внезапно поняла: это не артефакт, и не загадка. Это приглашение. Мир все еще существует, просто он просто перестал совпадать с тем, каким должен был быть. И последнее, что она успела осознать перед тем, как тьма накрыла её: что где-то очень далеко кто-то, возможно, только что перевернул страницу. И она надеялась, что на следующей странице собственной истории ее ждет счастье, ведь сейчас... Терять было нечего, она потеряла все.