Рандеву на казни

      Скука ожидания одолевала уже почти нестерпимо — но Бакар держал себя в руках. Утешался мыслью, что уже совсем-совсем скоро мальчик прибежит сюда, словно зверь в заготовленную ловушку. С ней, правда, и стараться не пришлось: отступник, за которым гнались они оба, сам забился в эту клетку на окраине Города, опрометчиво подумав, будто здание могло служить ему достаточно защищенным убежищем.       Топ. Топ. Топ.       Осторожные шаги охотника, медленно, с удовольствием подбиравшегося к жертве, не оставляя ей ни малейшего шанса. Ах, а смертный не терял осмотрительности, пусть и показался при первой встрече… порывистым. Непокорным, пламенным, точно сам был огоньком.       Топ. Топ.       Остановился около приоткрытой двери. Интересно, почуял ли кровь? Или его обоняние не столь острое? Как жаль, как жаль, ну как же жаль, что Бакар пока ещё не мог видеть юношу — сидел на балке, прямиком над входом, чтобы не быть замеченным. Обзор ни к черту, пока малец не окажется внутри.       Но тогда и ловушка захлопнется.       Бесшумное дуновение — так, тревожа лишь потоки воздуха, до конца открылась дверь, впустила в клетку новую жертву. Наивно мнившую себя охотником.       Шаги стали громче, похоже, ведьмачок заметил наполовину скрытый за ящиками труп — не знал, что сородич уже обезглавлен, однако мог, вероятно, догадаться. По луже крови, которая уже успела прилично растечься. Напитать своим дурманным, проклятым запахом все помещение от пола до потолка — без остатка… скрывая запах палача.       Он без стеснения (кто бы его сейчас видел, а?) уставился на мальчика во все глаза, когда тот наконец-то показался во всей красе — направлялся прямиком к телу. Чуть всклокоченные волосы, собранные в хвост, метались на каждом движении. Неприметная темная одежда, расправленные плечи, легкое напряжение в подтянутой фигуре, свежей и дышащей жизнью. Наверняка юнец весь безумно вкусный — иначе быть попросту не могло. Бакар на мгновение прикрыл глаза, захваченный хищным, беспощадным предвкушением атаки. Внезапной, быстрой и точной, без шанса на сопротивление. Хотелось красиво сорваться вниз со всей высоты балки, во время полета перетечь в удобное положение, попасть прицельно точно в хрупкие человеческие позвонки, услышать мягкий приглушенный хруст, глухой удар тела о пол…       Но нет. Не сегодня.       Растворился незримым туманом — и тут же мальчик обернулся. Обвел глазами помещение ещё раз, особо тщательно вгляделся в темноту меж перекрытий в самом верху, но там ведь уже ничего — и никого — не было. Ведьмовская интуиция такая забавная, конечно, штука… Порой давала осечки. Бакар легко подавил в себе желание убить юного охотника, увел мысли в иную плоскость, да и сам переместился, рассыпавшись тонкими воздушными нитями. Едва ли такое можно изловить. Как удержишь ветер, м?       Мягко коснуться пола, расстелиться вдоль тонким-тонким слоем, не вихрясь, не спеша, только не спеша, и ползти вперед — к чуть успокоившемуся парнишке. Вернулся к своей задаче, нужно же проверить труп наверняка, умница, всё правильно делал, зачем время-то зря тратить, правда? Исполнительный. Хорошее качество. Особенно для того, кто разбирался с проблемами, у которых были руки, ноги и своя воля, способная помешать планам его хозяина. Бакар посмеялся про себя: ах, как неловко для ведьмачка получилось — добычу-то угнали из-под самого носа. Что скажет великому и могущественному Тициану? Сам убил? Помогли? Нашел уже мертвым?       Ближе. Ближе. Бли-иже…       Воплотиться позади, резким рывком вырасти выше чужой макушки — и ударить. Не дать сориентироваться, придать ускорения толчком, навалиться, впечатывая в пол и нещадно давя собственным превосходящим весом. Юноша сопротивлялся — похвально, очень похвально, вот только бесполезно. Бакар цепко, хваткой мертвого, держал его кисти сведенными за спиной, сжимая до боли, стоило лишь совсем чуть-чуть больше силы приложить для первых трещин в костях. Из пальцев вампира почти никто не вырывался — из живых, само собой, и людей. А ведьмачок всё брыкался. Пытался извернуться, выскользнуть, невообразимым образом сгибая конечности, прямо как демоном одержимый. К его несчастью, он столкнулся с профессионалом.       Хороший палач знает, как зафиксировать любую жертву.       Свободной рукой зарылся в густые волосы, не отказал себе в удовольствии взъерошить их пальцами, проходясь по чувствительной коже головы. Хм, приятная текстура… И горячее, чертовски горячее тело. Бакар ощущал ладонью, как пульсировали малейшие сосуды, а надсадный стук сердца, отдававшийся эхом в шейной артерии — слышал. Прижал мальца виском к полу, пожестче, чтобы перестал двигаться. Не ждать же, когда устанет, растеряв все силы. Тогда и интересно быть перестанет.       Склонился ближе, почти к самой жилке.       — Кажется, в прошлый раз я говорил не мешать мне охотиться, — произнес самым бархатным из возможных шепотов.       — Кто кому здесь ещё мешает, — прошипел, но без ожидаемой в такой ситуации злобы.       Бакар рассмеялся, не размыкая улыбающихся губ. Вдохнул пьянящий аромат молодого сильного тела, его крови, его жизни, и обнажил клыки.       Мгновение — с влажным звуком разошлась нежная человеческая плоть. Ещё, глубже, сильнее…       Юноша из последних сил вздохнул… но не как обычная жертва.       Как любовник. Томно, сладко, словно от желанной ласки.       Бакар всадил клыки дальше допустимого предела — вздох перерос в затихающий стон, тело снизу прижалось к нему плотнее. Прикрыл глаза, позволил горячей крови течь в себя. Разливаться по языку, раскрываясь новым букетом вкусов, дразня немертвые рецепторы чистым, бьющим ключом, в такт чужому дикому сердцу, наслаждением. Кровь этого мальца ощущалась совсем иначе, не похожая ни на какую из тех, что была у множества других людей. Необычная, ведьмовская, с примесью демонического начала. Жаром углей распаляла изнутри с каждым глотком, заставляла напрягаться каждой клеточкой недвижимого тела, поддаваясь странному экстазу. В груди что-то отзывалось на это легким, незримым волнением — какое бывало у Бакара лишь в предчувствии хорошей потехи, но никак не во время питания. Так странно. Так…       Безумно приятно.       Как жаль, что нужно заканчивать, раз он не хотел убивать такого занимательного мальчика.       Оторвался, тщательно провел языком по неаккуратным (ах, увлекся!) ранкам — и не без сожаления пронаблюдал, как быстро, плавно они стянулись… не оставив ни следа в память об их удовольствии.       — Чуть не убил тебя, katua, — выдохнул в самое ухо и не удержался, снова облизнул эту разгоряченную кожу, с жадностью пробуя юношу ещё и так. — Такой ты вкусный оказался.       Чуть прикусил хрящ, но быстро отпустил. Рукой погладил мальчика по волосам, вызывая непроизвольную дрожь в его теле. Тот льнул к прикосновениям сам, и правда как котенок, оголодавший по ласке — вот только мало кто вел себя подобным образом, будучи атакованным вампиром. И после болезненного, к тому же неопрятного, акта питания этого самого вампира. Бакар с интересом наблюдал за искренними эмоциями ведьмачка, впитывая их…       И ощущая, как внутри что-то отзывалось в ответ. Такое же, греющее, яркое, легкое-легкое, неудержимое. Хотелось уже перестать каменной плитой лежать поверх кого-то, взметнуться, вскружиться, унестись прочь, хохоча и упиваясь каждой секундой движения.       Как это? Откуда? Почему?       Ах, малец-малец…       Полон сюрпризов.       — Нравится? — Бакар игриво проронил лишь одно слово. Наполненное чем-то непонятным ему самому.       — Да, — сытый вздох. — Вот бы в другой обстановке ещё пообщаться.       Хитро снизу вверх стрельнул голубыми глазами.       — Как-нибудь потом. Как-нибудь… обязательно. А пока тебе нужно отдохнуть сперва от этого общения, — вернул ведьмачку многообещающий взгляд. — И доложиться папочке.       В следующее мгновение он изящно пропал, развоплотившись — освободил своего юного пленника от себя же. Всё равно охотничку точно не удастся встать сразу, а если и встанет, то придется долго удерживать равновесие из-за резкого головокружения. Ах-ах, сколько крови-то потерял…       А Бакару, как палачу, нужно забрать голову.       Ведь как же он мог явиться к Матриарху без трофея?