Закрой Глаза

Помнить все это было сложно и больно. Потому что было бы проще забыть все о прошлых победах, о своих достижениях. Ведь уже ничего не сделаешь, он бесполезен в своем виде спорта. Все начиналось хорошо, даже слишком позитивно. Каждый день как маленькая награда за его усилия, за мяч, который упал в кольцо. Этим он жил и дышал, успокаивал себя ночами, если не мог уснуть перед важным соревнованием. Мяч в руках, огибание соперника. Именно это для него бескетбол, тихая гавань, в которой нет ему равных. По крайней мере так думал раньше, до трагедии, что произошла около месяца назад. Это выбило почву из под ног и у него, и у родителей, что переживали за сына. Им не было разницы, станет ли чемпионом, или же забыть об этом. Потому что его жизнь была дороже всех наград, всех попыток чужие семьи принять этого ребенка. Нет и не будет ничего важнее, чем собственное юное создание. Много лет было отдано именно этому виду спорта, чтобы показать, чего может добиться. Особенно раньше он любил похвалу мамы, прильнув к ней вечером ближе и выпрашивая погладить по голове. Тогда темные волосы ерошились, а он смеялся от этого, а затем и от своего вида в зеркале. Все произошло внезапно, один неудачный шаг полностью разделил его жизнь на до и после. После падения и сильного удара он мало что помнит. Только врачи рядом, пытающиеся привести его в чувства и называя по имени. Проблема стала известна ему намного раньше, чем остальным. Он слышал эти голоса, но ничего не видел. Кромешная тьма накрыла сознание. Подскочив, нащупывая разные предметы, он позвал родителей. Те обеспокоенно переглянулись с врачами, продолжая о чем-то шептаться. Подробностей юноша не знал, только слышал обрывки этих разгоров и часто моргал, надеясь на то, что пелена исчезнет. Мама подошла ближе, присела и аккуратно коснулась его плеча, поглаживая. Ее спокойный голос шел словно из тумана. Желание слушать все это не было. Одно лишь он понял в тот момент - зрение ему не вернуть. Жалеет ли он о своей натуре ребенка, которая желала бегать и резвиться? Возможно, потому что при другом раскладе все было бы нормально. – Слышишь меня? Мы попросили доктора следить за тобой, он говорит, что поможет, - спокойный голос матери вновь возвращает в реальность, заставляч потерянно кивнуть. Ему честно говоря хотелось только плакать и прятаться под одеялом, как тогда, когда он был совсем маленьким и боялся темноты, существ, что живут в ней. И с годами этот страх решил вернутся, когда он вырос и окреп. Он неловко пытается дотянуться до собственной матери. Тут же оказывается в ее объятьях, смотря в пустоту перед собой. Ответ на его немой вопрос был очевиден. Никто не сможет помочь ему наладить проблемы со зрением, оно не вернется. Эти мысли заставляют дышать чаще, нервно сжимая кофту родителя. Паника накатывает новой волной, осознание бьет по мыслям. Что он вообще может сделать? Как будет жить дальше, если стал бесполезен в спорте и явно будет обузой для родителей? Даже в такой момент панику и гнев не выльешь, лишь только на себя. Хочется рвать волосы на голове. Мама обнимает крепче, гладит по спине, чувствуя смену настроения. Паника достигает пика, дыхание срывается, слышны истеричные, прерывистые всхлипы. Он со злости тянет себя за волосы, чтобы прийти в себя. Нежная рука противостоит этому, а голос просит остановиться, послушать внимательно. – Все в порядке. Ты с нами. Мы никуда не уйдем и поможет тебе, слышишь? Голос ее словно мелодия колыбельной действует на расшатанные нервы. Он не отвечает ничего. Просто не хочет, либо не верит, что не потерял и эту способность. И теи не менее короткий, неуверенный кивок идет следом. Все, лишь бы успокоить их. Потому что они не должны переживать за того, кто был так беспечен. В тот вечер в его палате было много людей. Он все еще слышал голоса родителей, соседей по палате. Но отчего-то с ними знакомится совсем не хотел, предпочитая просто слушать и думать о том, как бы мог поддержать их темы для разговора. Он всегда думал, что есть палаты для одного человека и его могут в такую поместить. Но мама сказала, что так ей будет спокойнее, что ему надо общаться. Что ж, рано или поздно - но она передумала. А сейчас лишь чтение какой-то истории, чтобы усыпить несчастного юношу, потерявшего всякую надежду на восстановление и даже дальнейшее сушествование. Есть ли смысл быть на свете с таким недостатком? Прошло несколько дней, которые смешались в одну кучу. Кажется, к нему несколько раз подходили соседи по палате, мальчики примерно одного с ним возраста. Что-то рассказывали, пытались познакомиться. Но все попытки либо были не особо удачными, либо Тэхен отвечал им достаточно коротко. Один диалог он запомнил точно. – А что ты будешь делать, когда поправишься? - заинтересованно спрашивает звонкий, более озорной голос. Парень даже присел с ним на однк кровать. – Поправлюсь? А я разве могу? - спрашивает неуверенно, поворачиваясь на звук голоса. – Конечно! Знаешь, есть много способов. Я читал, что слепые люди могут приспособится ко многому. Представь, что в будущеи ты даже просто будешь ощущать, где какой предмет лежит, какой человек перед тобой стоит. Тараторил этот парень безумолку. Если бы не еще один сосед, который коротко позвал его к себе - это бы продолжалось долго. Кажется, болтливого звали Кай. Другого точно не запомнил, но кажется он был чуть старше, чем они двое. Видимо поэтому сосед тянулся к нему за разговором. Но вот после этого общение не особо шло. Дело в том, что находясь в собственной тьме, юноша не желал ее покидать и слушать остальных. Лишь ночами он неловко катался по кровати в поисках удобной позы. И один раз услышал странный звук, кажется, из под кровати. Он был похож на чей-то голос. Тогда знатно перепугался, но лишь спрятался под одеяло. Нельзя никому рассказывать, иначе засмеют. Тэхен уже достаточно взрослый, чтобы не верить в монстров под кроватью. Это обостренный слух играет с ним злую шутку и действует на слабую психику после потери зрения. Он ведь не сможет сказать точно, есть ли кто под кроватью. От этой мысли он вздрагивает, закрывает уши руками и больше не двигается. Утром все исчезнет. К счастью, родители продолжали его навещать. Юноша был рад этому до определенного момента. Но все-таки сейчас ему было спокойнее именно с ними. Знал, что ради него они приезжают сразу с работы, сильно устают, поэтому старался сделать вид, что он в хорошем настроении. Правда от мамы ничего не утаишь. Она заметила его некоторую нервозность, спросила о соседях по палате. На это не было четкого ответа, лишь промямлил, что не может найти общий язык с ними. – Ты уверен, дорогой? Я слышала от доктора, что ребята часто к тебе подходят, - замечает она, внимательно изучая чужое лицо. Жаль, что по глазам она теперь мало что определит. – Да, они подходят. Но я не хочу с ними говорить, они даже ночью болтают и пугают меня этим, - неуверенный лепет. Потому что он и вправду не может знать наверняка, они ли это говорили ночью и шумели. Слишком закрыт, чтоы спросить об этом или хотя бы попросить быть потише, когда болтают между собой. Мама лишь кивает, а после поспешно, видимо опомнившись, заверяет, что попросит доктора о новой палате. Все-таки он достаточно интересный мальчик, а родители готовы внести плату за его комфорт, пока наблюдение за его состоянием идет. Честно говоря, пора было бы уже сдаться. Но они настаивали на том, чтобы продолжить наблюдение, что могут появится улучшение и тогда уж точно врачи найдут способ для того, чтобы вылечить их ребенка, поставить на ноги после вечной темноты. – Я принесла то, что ты просил, - вдруг говорит, садясь ближе и кладя ему в руки ленту и беруши, - у тебя и вправду так сильно улучшился слух? Уверен, что в берушах будет удобно? – Да, я думаю да. Ты сможешь завязать ленту? - просит, забирая беруши и кладя из в карман, а ленту оставляя на открытой ладони. Мама кивает, берет ленту и аккуратер завязывает ею глаза. Тэхен говорил ей о том, что там удобнее, что тогда он сможет себе успокоить отсуствием зрения самым простым способом - убедить, что это все из-за ленты. Она послушала, потому что хотела, чтобы ее ребенок был доволен и в лучшим условиях. Все, лишь бы он не чувстовал себя плохо. Лента закрывает глаза окончательно. И на самом деле дает тот эффект, который ему нужен. Конечно, узнал он о таком не сам, это Кай предложил такую странную затею, сказав, что где-то вычитал. На этом ему точно можно сказать спасибо, стало немного легче. Будто больше никто не увидит его пустого взгляда. Через пару дней его перевели в новую палату, в которой предстояло жить некоторое времч одному. Иногда он задавался вопросом, сколько же еще родители будут питать ложные надежды по поводу его выздоровления. И тем не менее послушно оставался в больнице, стараясь ни с кем не контактировать. К великому сожалению, иногда это приходилось делать, ведь помощь медперсонала могла понадобиться с его недостатком. Недостатком, который он окончательно подчеркнул этой лентой. После перевода сюда к нему несколько раз заходили бывшие соседи по палате. Правда в ответ они чаще всего получали или молчание, или слабый кивок. Ему не хотелось общаться, казалось, что достаточно уже просто слушать остальных. Он ведь помогает им, выслушивая очередной словесный поток неразборчивых идей и предложений. Однажды Кай принес ему что-то в подарок, честно признаваясь, что половину работы за него выполнил другой друг. Позже юноша узнал и его имя - Енджун. Достаточно подходящее более старшему и отвественному. Тогда ему подарили какую-то открытку с ленточками и бантиками. Зная, что он вряд ли прочитает все, что там написано внутри, младший тараторил. Много пожеланий - особенно побольше болтать с ними. На эти слова Тэхен даже тихо хмыкнул. Когда-то возможно, если его не выпишут раньше. Вот только все осложнялось. Врачи говорили родителям о том, что под наблюдением его состояние стабильное, что вряд ли поможешь. И со временем он даже понимал причину того, почему его еще могли держать тут. Родители боялись того, как он встретит мир со своей особенностью. Как он сможет взаимодействовать с людьми в будущем, если вообще захочет? Так что знал, что останется тут еще на приличное количество времени, чтобы родители придумали план о его новой жизни. Он понимал, что те пытаются помочь, но если честео это намного больше удручало. Их визиты становились реже из-за работы. Винить в этом никого не надо, не маленький. Но вот только за все это время к нему стали реже приходить. В один день ребята пришли попрощаться, сказали, что их уже выписывают. Тэхен даже удивился, но кивнул, помахав им вслед. Хотя не уверен, что махал в нужную сторону. Возможно, именно они поддерживали в нем хоть капельку попытки восстановиться и слушать других. Но теперь все пошло под откос. Потому что он начал замечать странности, то, чего не должно было быть. Иногда собственная палата казалась ему чужой. Это заставляло забиваться в угол, пока не приходил кто-то из медсестер и поспешно не отводил его обратно к кровати. Наверное, много успокоительных на него потрачено было. Интересно, сколько за них и за его содержание тут выйдет? Становилось сложнее отвечать родителям. Потому что даже они будто говорили с ним иначе. Странно, слишком редко. Мама спрашивала о здоровье, все еще читала какие-то рассказы, когда выдавалось свободное время, или выходной. Вот только чаще всего она видела лишь спину своего ребенка. И к удивлению в один из приходов заметила у него беруши. Совсем не слушал. Конечно, она как обеспокоенная его здоровьем, старалась вразумить своего ребенка. Говорила, что скоро они его заберут, объясняла, что появилась маленькая проблема с ремонтом в его комнате. Точно, ему ведь уже там ничего и не нужно. Только кровать и стол, остальное было бы лишним, особенно баскетбольное кольцо или его награды. В голове зазвенели медали, когда касался их руками. Конечно, слышать это будет для него тем еще испытанием. Это был последний раз, когда Тэхен хотя бы попытался послушать своих родителей. В следующие разы при их приходе он смотрел в другую сторону, не отвечал ничего. Да, беруш в ушах теперь нет, но это было еще тревожнее. Потому что слушая их, он даже не старался ответить. – Так что? Как думаешь, лучше будет приготовить к твоему возвращению торт или несколько твоих любимых пироженых? - уточняет мама, надеясь хотя бы на кивок. Но он продолжает отворачиваться и молчать. А потом и вовсе ложиться и накрывает себя одеялом. Такое состояние беспокоило, потому что до этого Тэхен хотя бы старался смотреть на все более позитивно. Если бы она знала, что творится сейчас внутри ее ребенка. Слова о ремонте в тот день разодрали все воспоминания, рана вновь болела. Слишком много сожалений, слишком много переживаний. Зачем ему возвращаться, если он - ничто? Какой смысл родителям от него. Что он скажет тренеру? Тот наверняка уже жалеет, что ставил его в основную команду. Все эти мысли медленно пожирали его. Что ему вообще делать, как вернуться к обычной жизни? Он дышал своим любимым спортом, горел идеей пробиться в лидеры в этом направлении. И сейчас лежит на больничной койке, накрытый одеялом, в кромешной темноте. Не знает, день сейчас или ночь, потому что перестал считать, хотя до этого ориентировался на приезды родителей. Со временем даже мысль не покидать стены больницы стала такой надежной. Тут нет напоминаний о прошлом, люди не будут его ни о чем спрашивать. Да, наверное это тоже его беспокоило. Ему несколько раз за все время звонили сокомандники или друзья, с которыми он контактировал до несчастного случая. Но их вопросы о том, как он и как же живется с новой проблемой - задевали. Понимал, что иначе они наверное не смогут понять его состояния, но отвечать на одно и тоже было утомительно. Они говорили о нем так, будто никогда не сможет больше ходить или что-либо делать. Наверное, благодаря этим редким разговорам с людьми из прошлого он и думал, что бесполезен. Даже если раньше проскальзывала мысль, что он научится совладать со своей особенностью - сейчас всякая уверенность исчезала. Больше накрывал страх. Как вообще можно вечно находится в темноте? А свет в конце тунеля он вообще увидит? Время в больнице текло медленно. Только его палата, попытки родителей поговорить с ним. Единственное, что он действительно услышал - его выпишут через две недели. Такое короткое время, чтобы выйти на свет, которого он не заметит рядом с собой. Есть ли смысл покидать стены своего убежища? Он был готов даже перейти в общую палату, что угодно, лишь бы не слышать людей и понимать, что лиц не увидит. Со временем становилось сложнее. Особенно ночью, когда сидишь и просто думаешь о чем-то своем перед сном. Иногда он все-таки из разнообразия даже слушал аудиокниги перед сном. Читать с помощью определенного шрифта он не научился. Подумал, что сможет в будущем. Вот только есть ли это будущее у него? Помотав головой, продолжает слушать рассказ о главной героине книги. Та была маленькой девочкой, которая попала в новый мир через дверку и хотела остаться там. Шум дождя на фоне аудио был успокаивающим, заставляющим просто лечь. Возможно, он сможет уснуть без каких-либо проблем сегодня. Сон окутывает его плотным коконом, заставляя расслабиться, укрыть себя одеялом. Чтение книги другии человеком уже становится как фоновый, приятный шум. Но неожиданно он вскакивает. Не видит причины своей тревоги, но точно уверен, что слышал. Эти звуки или тихий голос беспокоили его с самого начала нахождения в больнице. Становилось тревожно оставаться наедине с тем, чего не видишь. Все эти, как говорила мама "слуховые галлюцинации", обострились после того как попал в одноместную палату. Чужой шепот преследовал его, заставлял носить беруши, особенно перед сном, чтобы ничего не слышать. Что вообще делать в такой ситуации? Звуки становились слышны все чаще, скрип кровати под ним усиливался. Видеть, издеваются над нии пациенты или кто-то еще он не мог. Поэтому просто думал, что это игры его воображения. Явно ничего такого не может происходить в реальности. Даже если страх реален - то, что его вызывает, наверняка нет. Надо просто переждать и не думать об этом. Сняв наушники, вслушивался в тишину палаты. Теперь почти ничего не слышно. Только странный шепот, вновь из под кровати. Слишком боится, чтобы проверять, кто там. Вдруг монстры и вправду существуют? Нет, это просто бред из-за того, что ночью он тут один. Если расскажет кому-то - велик шанс из простого отделения перейти в психиатрическое. Иногда после разговора с мамой ему и вправду казалось, что она его туда отправит. Но нет, это просто надумал себе. Она говорили только лишь то, что он будет посещать психолога вместе с ней, а не находится в новой больнице и вновь слышать то, что не должен. Так что рассказывать все бессмысленно и даже страшнее, чем молчать о всех странностях. И тем не менее, пытается успокоится, переводя дыхание. Осталось потерпеть все это около двух недель, не больше, все будет хорошо. Родители будут рядом, может он восстановится и ему станет легче говорить. В пустоту летят лишь одни слова. – Будь тише. Я ложусь спать. Именно эти неуверенные слова заставляют его лечь. Даже если тут никого нет, в голове звучит сигнал о том, что теперь он в безопасности. Разве так должно вообще работать? Но ему без разницы. Воткнув беруши, ложится опять и накрывает себя одеялом. А возможно ли вообще общаться с тем, чего на самом деле не существует? Или это просто его попытка не оставаться в одиночестве? Он слышал, что многие специально говорят сами с собой или придумываюь воображаемых друзей. Но он не такой, поэтому это будет и вправду последний раз, когда он с кем-то говорил - так решил перед тем, как уснуть. Прошло еще около недели. Родители стали приходить чаще, рассказывать новости, избегая упоминаний о его бывшей команде или тренере. Знали, что тогда ему станет только хуже. Часто приносили с собой какие-то сладости или фрукты, а после замечали, что почти все оставалось нетронутым. Тэхен совсем не хотел есть, говорить уж подавно. Как будто рот ему зашили или способность говорить он потерял вместе со зрением. А какой вообще толк от того, если он решит заговорить с кем-то? Еще повернется не в ту сторону и будет так неловко, что потом можно ждать, когда же наковальня с неба упадет прямо на тебя. Единственное, на что реагировал юноша за все это время - запахи. Недавно случайно разлил сок. И теперь его липкость была будто по всей палате. Сколько бы не пытался оттереть, находя на ощуп липкое пятно - не получалось. Как будто этот несчастный запах остался не только на тумбе, но и на его руках. Это не радовало и даже иногда заставляло выходить из палаты. Это была та еще проблема. Передвигаться за счет того, чтобы опираться на стенку было долго и утомительно. Но это хотя бы избавляло его от преследующего запаха ягод. Там, в коридоре, он просто садился на мягкую лавку. Иногда к нему подходили знакомые по голосу медсестры, спрашивали, как он себя чувствует. Внятного ответа не получали, обычно просто кивал. Сегодня в палате было еще страннее, чем до этого. Чувство тревоги поднималось до предела. Никаких беруш или наушников с аудиокнигой. Он четко хотел услышать чужой шепот в палате, понять, откуда идет этот звук. Его пугала мысль о том, что это и вправду доносится из под кровати. Но должен проверить, чтобы больше не дрожать каждую ночь от незнания. Долгое время ничего не слышно, даже легкого скрежета или странных звуков, которые обычно приходили на смену тишине почти сразу же. Тэхен даже начинал верить в слова матери о его впечатлительности и галлюцинациях на почве стресса. Вот только все подтвердилось. Неожиданно он услышал разборчивую речь. Вернее одно слово - его имя. Кто-то звал, просил протянуть руку. Страх сковал его полностью. Стоит ли доверять тому, что слышит? Ведь если идти на поводу у чужих желаний или собственного незнания - все может закончится плачевно. Не смотря на это, пытается успокоиться, выдохнуть и прийти в себя. Обязан узнать, казалось ли ему, что кто-то зовет, или это правда. А если правда, то кто приходит к нему по ночам. Поэтому, отбрасывая здравый смысл, он спускается с кровати и протягивает руку вперед. Не знает, в пустоту ли под кроватью или в другую сторону, но это не так важно. Потому что в следующее мгновение его хватают и тянут за собой. Не успевает даже вскрикнуть от неожиданности, оказываясь под пыльной кроватью. Дрожь прошлась по телу. Кто черт возьми вообще мог затянуть его сюда, что за человек? Ведь монстры не имели человеческих черт, а особенно таких теплых рук. – Тебе страшно? Это последнее, что он слышит перед тем, как и вправду потерять дар речи. Тэхен не может ничего сказать, остается лишь слушать чужой шепот, который странным образом действует на него. Успокаивает и заставляет закрыть глаза, теряясь окончательно.