След смерти

      Ни одна смерть не проходит бесследно. Пусть это будет хоть нищий бедняк, скончавшийся от голода, холода или ран где‑то в подворотне, — всё равно его смерть оставит какой‑нибудь след, как и любая жизнь оставляет след. Бедняк этот, возможно, раньше был уважаемым человеком: у него было много друзей, он был добр. Но вот одна ошибка — и человек летит в бездну нищеты, страданий и самобичевания. Теперь у него ни друзей, ни славы, ни денег. Теперь вся его жизнь превращается в бесконечное переосмысление собственной жизни и поиск ошибок. Прошлое счастье ощущается особенно болезненно из‑за его отсутствия.       Переосмысление перед смертью — это самое глубокое переосмысление. В эти моменты умирающий оглядывает всё окружающее его пространство (будь то поле кровавой битвы, окружённая родственниками постель или же угрюмые стены, которые скроют беднягу, не имеющего возможности умереть более достойной смертью) и задаётся вопросом о своём пути, приведшем его в такую могилу. Так переосмыслял жизнь Алонсо Кихано, находясь, к его счастью, в кругу друзей и близких.       Бывший рыцарь Дон Кихот Ламанчский скончался тихо, в здравом уме и трезвой памяти, лишь проклиная себя за прошлое безумие. Единственным счастьем для него стало то, что он умирает в сознании, которое так долго было затуманено.

***

      Как было сказано выше, никакая смерть не проходит без следа. В деревне стало на одного идальго меньше. После его смерти завещание было исполнено, но шум не утихал. Причиной этому была родная племянница безумца, ставшая его наследницей.       Антония Кихано вызывала перешёптывания среди людей, но никто не знал, как это назвать. Кто‑то пытался назвать её ведьмой, но ведьма должна была бояться церкви, а Антония спокойно ходила в церковь и говорила со священником. Однако во время разговора священник всегда старался отвести взгляд, рассматривая всё что угодно, но только не сеньору Кихано. В то время как она, не отрываясь, смотрела в глаза собеседнику взглядом, полным чего‑то неописуемого, — в нём с пустотой бок о бок был целый мир. Её взгляда избегали и цирюльник, мастер Николас, и Санчо Панса. Бакалавр Самсон Карраско мог довольно долго держать зрительный контакт с барышней, но если разговор затягивался слишком долго, он тоже менял объект внимания, восхищаясь то архитектурой, то видами, которые вдруг становились для него весьма интересными. Люди не могли дать точное определение этой беде: каждый предлагал свои варианты, но сказать вслух все боялись, ведь никто не желал встретиться со взглядом девушки, который пугал самых учёных людей деревни. Поэтому никто не знал, что, собственно, такого в этом взгляде: смотреть ей в глаза никто не осмеливался из суеверного страха.       Сама же Антония вела привычные ей теперь дела, распоряжаясь своим наследством. Приличная сумма пошла на достойные похороны дяди, часть — на выплату экономке. Найденные в потаённых углах комнаты рыцаря книги она продала, а на оставшиеся деньги принялась налаживать хозяйство, пришедшее в запустение из‑за нежелания бывшего хозяина дома заниматься теми низменными делами, что присущи обычному землевладельцу. К тому же Антонии требовалось думать ещё и о замужестве, так как близилось время брака, а из‑за смерти опекуна выбор жениха ей предстояло сделать самой. Из всей деревни в мужья родственнице идальго подходил лишь Самсон Карраско, о чём недвусмысленно намекали дворянке священник и цирюльник, стараясь при этом не смотреть на последнюю Кихано. Выбор был действительно невелик, поэтому рано или поздно Антония вынуждена была согласиться. Тем более что священник так горячо убеждал её, не скупясь на такие слова, как «друг вашего дяди». Сеньора слушала, отвечая скупо и лишь по надобности. Но в один день её терпение не выдержало. — Друг?! — вскричала разъярённая дева, вскакивая со своего места, чем весьма напугала Педро Переса. — Как можете вы называться его другом, святой отец, когда вы, именно вы, и ваш друг, цирюльник, свели моего дядю в могилу! Не надо слов: вы сделали это! Разве не вы поощряли эти занятия? Разве не вы помогали ему вместо того, чтобы взывать к здравому смыслу? Быть может, для вас это было лишь развлечением: вы смеялись над бедным безумцем, но лишь поддакивали ему. Все, кто подыгрывал ему ради забавы, жестоки. Вы смеётесь над больными из‑за их увечий, но не желаете их лечить, наслаждаясь страданиями бедняги. Как смеете вы говорить мне о дружбе, когда в могилу он попал из‑за того, что ему дали возможность продолжать свои безумные приключения, в которых он неизменно получал увечья? Взгляните наконец мне в глаза и признайте, что вашими усилиями был сведён в могилу мой дядя!       В продолжение всего монолога Антония дрожала от гнева, а священник будто сжимался от страха перед ней. Он боялся, что безумие вынудит Кихано сделать что‑то непоправимое. Но сильное нервное напряжение прошло, и испанка опустилась на пол, бездумно глядя перед собой. В таком положении сеньор Перес оставил её, решив поговорить чуть позже, когда она будет менее нервной.       Ничья смерть не проходит бесследно. Даже смерть, которую многие считали завершением весьма комичной жизни, принесла кому‑то боль, которую не вылечишь микстурами и кровопусканиями.