Урок физ-ры

Среда. Третий урок физры подряд. День, когда даже стены спортивного зала начинают потеть от скуки. В воздухе висел густой, липкий коктейль из запаха старого паркета, мази для мячей и чужого пота, который, казалось, въелся в шведские стенки намертво. Дмитрий Сергеевич, мужчина с бородой, которая жила своей жизнью, и убеждённостью, что сто отжиманий лечат любую депрессию, а трёхкилометровый кросс — любую душевную боль, гонял 5 «А» по залу, как стадо овец, которых он лично знает по именам. — Марш-марш, Магомедов! Шевелись, Воркунов! Ты не на дискотеке, ты на уроке, где решается твоя будущая плоскостопия! — орал он, хлопая в ладоши. Класс был поделён на две неравные и вечно ноющие группы: девочки на одной половине делали вид, что им безумно нравится бегать по кругу и прыгать через скакалку, тихо обсуждая новую коллекцию «Луи Виттон» (которую они видели только на аватарках), а мальчики на другой с каменными лицами пытались изобразить волейбол, регулярно пропуская мяч и делая вид, что это был сложный тактический манёвр. Именно в этот момент всеобщего школьного страдания Настя вдруг поняла — всё. Её организм, её душа, даже её новые кроссовки, которые она надела впервые, сказали хором: «Нет, мы так не играем». Она не могла бегать, не могла прыгать, не могла вдыхать этот спортзальный воздух, который пах унынием и чьим-то забытым носком. — Дмитрий Сергеевич, — Настя подошла к нему, изобразив на лице то самое выражение, которое оттачивала годами перед зеркалом: честные, чуть влажные глаза, лёгкая бледность и едва заметная дрожь в голосе. — Мне плохо. Голова кругом. Можно я в раздевалку, воды попью? Я быстро. Учитель прищурился, как старый сыщик, который видел все виды «плохо» от всех пятиклассников за последние двадцать лет. Он окинул её взглядом с ног до головы, задержавшись на её уставшей позе. — Иди, Насть. Только у меня глаз — алмаз. Через пять минут чтобы была в строю, как штык. Если увижу тебя в телефоне, заставлю весь урок в планке стоять! — Конечно-конечно, — закивала Настя, спиной чувствуя завистливые взгляды одноклассниц, оставшихся умирать на беговой дорожке. И вот она — свобода! Тяжёлая дверь раздевалки закрылась за ней с глухим стуком, отсекая шум зала и крики Дмитрия Сергеевича. Здесь было по-другому: пахло сыростью, старыми шкафчиками и немного ванилью от чьего-то забытого дезодоранта. На деревянной скамейке виднелась надпись шариковой ручкой: «Даня + Коля = любовь». Настя вздохнула с облегчением, села, вытащила из рюкзака бутылку с водой и сделала пару глотков. Вода была тёплой и противной, но это была вода свободы. Она достала телефон. «Лайк» уже ждал её. Там было видео с Северусом Снеггом, где он с абсолютно серьёзным лицом вешал картину. Настя поставила лайк, вписала комментарий «мой папа», хихикнула и решила, что пора возвращаться в реальный мир, пока Дмитрий Сергеевич не забежал к ней с проверкой, что у неё не случился «синдром ленивых пятиклассниц». Она подошла к двери, легко дёрнула ручку. Дверь не шелохнулась. — Да ладно, — прошептала она, дёрнув сильнее. Тишина. Дверь стояла, как скала, будто её приварили к косяку на заводе по производству школьных тюрем. Настя нажала плечом, навалилась всем своим весом в сорок пять килограммов. Ноль реакции. Дверь даже не скрипнула. У неё, видимо, был свой характер — характер завхоза, который вечно всем недоволен. — Что за... — выдохнула Настя, её сердце пропустило удар. Она проверила щеколду — она была открыта. Замок — разблокирован. Дверь просто ОТКАЗАЛАСЬ открываться. Она была старая, вредная и явно питалась детскими слезами. Паника начала закрадываться в душу. Первая мысль — позвонить Варьке или Лизке. Но они в зале, они даже не слышат звонка, они там с ума сходят от бега. Вторая мысль — позвонить Дмитрию Сергеевичу. Но... придёт ли он? У него весь класс, он как раз начал «игру в вышибалы», откуда не выходят живыми. А если выломает дверь ногой, а потом заставит её отжиматься за «ложный вызов»? Нет, это не вариант. Оставалась только мама. Настя нажала на кнопку вызова. Мама была женщиной простой, работающей на заводе и имеющей чёрный юмор, который мог бы испугать даже Дмитрия Сергеевича. — Алло? Насть, ты чего, уроки закончились? — раздался бодрый голос мамы. Слышно было, как она что-то жуёт на ходу — наверное, бутерброд с сыром в цеху. — Мам, привет. Я застряла в раздевалке. В трубке повисла секундная пауза, а потом мама беззаботно хрустнула: — Как застряла? Дверь не открывается? — Не открывается, мам! Я внутри, пью воду, выхода нет. Я уже плечом давила! — А окно есть? — деловито спросила мама. — Окно на втором этаже, мам. Я не суперменка, не Чебурашка и не альпинистка! — голос Насти дрогнул. — Жаль, — вздохнула мама с той интонацией, будто Настя просто не хочет быть Чебурашкой из вредности. — Зашибись ситуация, Настя. Классной звони! Пусть тебя достаёт. А то у меня тут тётка с грязными башмаками ходит, чё-то ищет. Чтоб она подскальзнулась, честное слово. Я на работе, не могу тебя каждую неделю из плена освобождать! В прошлый раз ты в лифте застряла, в позапрошлый — в примерочной «Золотого яблока»... Дочь, ты собираешь двери? Сделай из этого профессию — дверной экзорцист! — МА-А-А-М! — простонала Настя, закатывая глаза. — Всё, звони Розе Фанильевне! У неё ключи от всего. Она даже от моего сердца ключи подобрала, когда я пришла на собрание. Всё, побежала, у меня там полы не вымыты. Мама сбросила звонок, оставив Настю одну в тишине раздевалки. Настя глубоко вздохнула, собралась и набрала номер классной руководительницы. Роза Фанильевна была женщиной с волосами до плеч, которая могла бы работать отдельным учителем ОБЖ, и голосом, от которого даже хулиганы Рома и Герман переставали дышать. После длинных гудков трубка ответила. — Роза Фанильевна! Это Настя из 5 «А»! — затараторила она. — Я застряла! В раздевалке! Дверь не открывается, я одна, тут темно и страшно, пахнет носками! В трубке повисла звенящая тишина. Потом Роза Фанильевна сухо спросила: — Настя, ты опять? — В смысле «опять»? Я первый раз в этой раздевалке вообще! — возмутилась Настя. — Не важно. Поняла. Жди. И смотри у меня: не писай на пол. У нас там недавно ремонт был после истории с Лизой. Я сейчас приду. И она сбросила трубку. Прошло пять минут, которые растянулись в вечность. Настя сидела на скамейке, раскачиваясь, и шептала: «Только бы не пришёл Дмитрий Сергеевич, только бы не он...» Но пришла Роза Фанильевна. Её каблуки громко цокали по коридору. Она остановилась у двери, повозилась с замком, и тут дверь с мерзким, протяжным скрежетом, похожим на крик души старого сантехника, поддалась. На пороге стояла Роза Фанильевна с запасным ключом в руке. — Вот, — сказала она, устало вздыхая и указывая пальцем на стену. — Настя, посмотри на стену. Что ты там видишь? Настя подняла голову. Прямо над её головой, на ржавом гвоздике, висела табличка с надписью: «ЗАПАСНОЙ КЛЮЧ ОТ РАЗДЕВАЛКИ», и под ней — тот самый ключ. — Боже, — прошептала Настя, прикрывая лицо ладонями. — Я... я не заметила. — Конечно, не заметила, — кивнула Роза Фанильевна, убирая ключ в карман. — Ты вообще смотришь по сторонам или у тебя глаза в телефоне живут, а в голове ветер? Настя, ты меня сегодня убила. Она покачала головой, развернулась и пошла обратно к учительской, бормоча себе под нос что-то про то, что «дети застревают, пьют воду, мамы говорят "зашибись", а я тут нервные клетки трачу». Настя вышла из раздевалки, как будто из боя: растрёпанная, но гордая. Она поправила хвостик, отряхнула форму, сделала вид, что так и надо, и вернулась в зал. Там уже была «кульминация» урока — эстафета. Но девочки Варя и Лиза сидели на скамейке. Их отпустили раньше, потому что они синхронно сказали, что у них выпали ресницы от тяжести физкультуры. Дмитрий Сергеевич не стал связываться. — Настя! Ты где была?! — зашипела Варя, увидев подругу. — Мы думали, ты сбежала и бросила нас! — В раздевалке, — села рядом Настя, беря у Лизы бутылку. — И что, чего так долго? — спросила Лиза. — Я застряла. Дверь не открывалась. — О! — Лиза аж подскочила. — А мама что сказала?! — Сказала «зашибись», — устало улыбнулась Настя. — Классная у тебя мама, — одобрительно покачала головой Варя. — Не то что моя, она бы примчалась и устроила бы тут локальный апокалипсис. — Ага, — кивнула Настя. — А потом я позвонила Розе Фанильевне. Она пришла, открыла. Представляешь, ключ висел на стене прям над дверью. Я даже не глянула. — Настя-я-я! — засмеялась Лиза. — Это же классика! У тебя суперспособность — не видеть очевидное! — Да ну вас, — отмахнулась Настя, но улыбка расползалась по лицу. Как раз прозвенел звонок. Спасительная трель, которая означала конец этому аду. — Пошли переодеваться, — сказала Варя, вставая. — В ту же раздевалку? — испуганно посмотрела на неё Настя. — А куда ещё? — Нет. Я — в туалет. У меня теперь ПТСР на дверные ручки! — отрезала Настя и быстро ретировалась. Вечером дома Настя лежала на кровати, набирая пост в «Лайк». Она написала: «Попала в плен к двери в школьной раздевалке. Вызволяла Роза Фанильевна. Мама сказала: "Зашибись". Мой геройский день». Через час у видео было три тысячи просмотров, а в комментариях народ писал: «Мама — легенда», «Роза Фанильевна — наш президент», «Настя, иди в музей, собирай экспонаты». Даже старшеклассник Саша из 11 «Б» лайкнул и спросил: «Волчица, научи застревать?» Настя улыбнулась, закинула руки за голову и подумала: «Может, это и есть моё призвание — находить приключения в самых скучных местах». А за окном каркнула Ворона Клава, сидящая на ветке. Она всегда была в курсе всех событий в этой школе. — Кар! Настя! — каркнула она. — В следующий раз смотри по сторонам, а то придётся не маме звонить, а МЧС. У них и без тебя забот — вон, в прошлой четверти мужика из туалета вытаскивали, который головой в унитаз застрял, когда за монеткой полез! — Кто тут?! — обернулась Настя к окну, но там уже была только качающаяся ветка. Она усмехнулась, повернулась обратно и, посмотрев в потолок, прошептала: — Зашибись, короче...