Она тебе не идёт

Они вдвоём, фото в рестике, где мы зависали,

Где меня спасали от депрессии, а ему, по ходу, весело.

В моём сердце месиво, как же меня бесит всё.

Маленькую деревушку в пригороде «Раквер» завалило снегом; местные жители шутили, что ещё пару дней снегопада — и из сугробов будут видны только крыши домов. Мэрилин, сидя в гостиной, любовалась видом из окна. Ветви деревьев были белыми, словно, сбросив листву, они тут же приоделись в красивые пушистые шубы. Откуда-то с облаков сыпали крупные хлопья снега, перед тем как опуститься на землю, они кружили в грациозном танце, поблёскивая в холодных, но ярких лучах. Небо было синим, словно глаза медиума, который с момента возвращения ведьмы из Москвы так и не покинул её мыслей. Просторную комнату заливал солнечный свет. Фантомный гул суетной Москвы всё ещё стоял в ушах, и поэтому сегодня Мэрилин решила устроить себе «ленивый» день. Забросив все дела, девушка сидела на мягком диване. Забравшись на него с ногами, она укрылась тёплым пледом из овечьей шерсти и мелкими глотками пила глинтвейн, заботливо сваренный мамой. Странно, здесь, под крышей родного дома в Эстонии, Керро всегда находила душевный покой. Даже три года назад, находясь в цейтноте жёстких испытаний битвы, она приезжала сюда и чувствовала, как силы, покинувшие её, вновь возвращаются. А в душе воцаряются спокойствие и умиротворение, словно все горести, печали и боль не проникают сквозь входную дверь и остаются за порогом. Но в этот раз что-то пошло не так. Несмотря на солнечную и морозную погоду, весёлые прогулки с детьми и игры в снежки. Несмотря на теплоту и уют, терпкий вкус глинтвейна и потрескивания поленьев в камине, что-то сильно терзало душу эстонки уже третий день. Никто из родных так и не смог выведать у неё, что же произошло там, в Москве, но все видели, что она неспокойна. Вот и сейчас вместо того, чтобы просто насладиться уютом, Мэри нервно щёлкала пультом, перематывая на очередной выпуск последнего сезона мистического шоу. Ей очень хотелось понять, кто же она такая — эта Софья, с которой девушка имела счастье столкнуться в квартире Саши. Но неужели эстонку так задели разговоры фанатов об их сходстве? Такое ведь сплошь и рядом, помнится, её саму когда-то обвиняли в том, что она копирует образ Джулии Ванг, но она оставалась невозмутимой. Да и потом, теперь ведь ситуация иная, это её копируют, а значит, её популярность так высока, что на неё изо всех сил стараются быть похожими. Казалось бы, чем не повод для радости? Только вот радости ведьме это не прибавляло, а вот грусти — сколько угодно. Значит, причина этой неприязни к городской ведьме и нервозности была скрыта совсем в другом, в банальной ревности, вот только признаваться в этом родным или даже самой себе эстонка не собиралась. Удивительно, но трижды пройдя от начала и до конца сложнейший путь, который и с первого раза сломал многих, пройдя его почти блестяще, она распутала немало клубков человеческих судеб, дала множество самых разных советов, некоторым помогает до сих пор. Но так и не может научиться помогать самой себе, сейчас она сидит, смотрит в экран на то, как Соня, не сдерживая эмоций, отчитывает парня по имени Арсений, и не знает, какой совет дать самой себе, но, похоже, отпираться бессмысленно — она ревнует. Нет, Мэрилин, конечно, знала, что когда-нибудь рядом с Сашей появится другая женщина, как и с ней рядом уже появился другой мужчина. И если перспектива появления в жизни медиума «какой-то там другой девушки» эстонку ничуть не волновала (да и с чего бы, они ведь расстались), то появление вполне себе реальной, которую она лицезрела лично, не на шутку взбудоражило и растревожило душу. Перед глазами девушки снова и снова мелькали картинки, она не призывала их, но они всё равно приходили. Вот они с Сашей шутят, смеются, и ей вовсе не хочется уходить. А вот на пороге некогда их общего жилища появляется Соня, похожая на неё Соня. Ведьма прилагала массу усилий, чтобы не думать об этом, но всё тщетно. Похоже, где-то в невидимых недрах её души увядающим цветком ещё жила надежда, что Саша ждёт её. От мыслей о Егоровой Мэри становилось дурно. Ей казалось, что швы разошлись и все раны, аккуратно зашитые Сашей, вновь кровоточат. Душу и тело разрывают болью противоречивые чувства. Её волнует то, что тревожить уже не должно, у каждого из них давно своя жизнь. Хотя, может, это простое чувство собственности, как в одной из русских сказок: «Кто ел из моей миски?» Однако стоило эстонке подумать о том, что Софья, которая сейчас смотрит на неё с экрана, ходит по Сашиной квартире, в её тапочках противного малинового цвета, и повсюду пахнет её духами, к горлу подступила тошнота, на глазах выступили слёзы. Похоже, где-то там, в самой глубине, её чувства ещё живы, а русские всё же правы: «Что имеем — не храним...»

***

Сколько с ней ночей; почему он не ничей? Сколько там её вещей? Почему она вообще лежит, как я, на его плече — и он ей это позволяет, Зачем?

Впервые за долгое время Мэрилин в её большом и уютном доме стало тесно и душно. Хотелось открыть настежь все окна и впустить внутрь мороз и снег; может быть, одна из этих снежинок угодила бы прямо в сердце, и в её сказке была бы Герда с ледяным сердцем. И тогда бы ведьму точно не волновали Соня и её обитание в Сашиной квартире. Эстонка сжимала зубы до скрежета. Она была неимоверно зла на саму себя. За то, что вообще поехала к Шепсу, а главное — она до сих пор не знала зачем. За то, что ей не всё равно, за то, что ревнует, хоть и не признаёт этого. За то, что так и не смогла забыть медиума, хотя была абсолютно уверена, что это у неё получилось, и прошлое в прошлом. Чтобы скрыться от пытливых взглядов родных, Мери незаметно и тихо проскользнула в дальнюю комнату дома. Маленькая комнатка под самой крышей с покатым потолком и окном прямо в потолке, которое было завалено снегом, и свет через него не проникал. Мэрилин включила торшер, опустилась в мягкое белое кресло и, завернувшись в одеяло, открыла бутылку газировки. Стеклянная бутылка с железной крышкой, такие продавали в её детстве. Откуда-то снизу доносились голоса, чувствовалась суета. Мама испекла свой фирменный пирог, и вся большая семья готовилась к ужину. Однако ведьма спускаться и не собиралась, ей хотелось одиночества. Потягивая напиток через трубочку, Мэри уткнулась в телефон, желая спрятаться от мира реального в виртуальном. Без особого энтузиазма листая ленту популярной соцсети, взглядом она вдруг зацепилась за новое видео, выложенное Сашей. Наверное, ей вовсе не стоило его открывать, как и не стоило приезжать в гости к бывшему возлюбленному, но вместо того, чтобы пролистать дальше, пальцы будто сами собой нажали на просмотр. Просторная гостиная, та самая, в которой они с Сашей проводили вместе короткие летние и долгие зимние вечера. Посреди комнаты стоит Бэт. Кошка надула на спине верблюжий горб и враждебно шипела. Напротив неё маленький пёсик, Мэри плохо разбиралась в породах, но, похоже, это был той-терьер. Малыш скулил и отступал задним ходом к дальнему углу, где стояла его хозяйка. — Саша, мне страшно, она сейчас в клочья его порвёт. За кадром послышался женский голос, и Мэрилин без труда узнала, кому он принадлежит. А через минуту в кадре появилась Соня, берущая пёсика на руки и прижимающая к себе. — Аркаша, иди сюда. Мой хороший. Саш, они не уживутся, — плаксивым тоном произнесла Егорова. — Уживутся, мы же уживаемся, хотя ты тоже, знаешь ли... — в это мгновение в камере возник и сам хозяин квартиры, целующий Соню в висок. Софья надула губы, похоже, обидевшись на слова медиума. Аркаша, даже сидя на руках хозяйки, не переставал дрожать, а кошка шипела ещё громче. И лишь один Саша смеялся, глядя на эту картину со стороны. Керро сжала губы в узкую полоску, ей стало не по себе. Издеваться вздумали над бедной Бэти. Подселили к ней какую-то собаку, больше напоминающую крысу. А ведь Мэри сама лично расчёсывала ей живот и выстригала колтуны. Ловила её, когда та норовила выскочить из квартиры в тамбур. И что же теперь? Впрочем, Мэри решила напомнить себе о том, что это отныне должно волновать её меньше всего. Вот только, так или иначе, они были счастливы. По крайней мере счастливее её, сидящей в тесной комнатушке под крышей в полном одиночестве. Первым желанием эстонки было со злостью зашвырнуть гаджет куда подальше, но вместо этого она зачем-то открыла Сашин аккаунт и стала просматривать его обновления. С каждой новой фотографией настроение девушки портилось всё сильнее. Вот на этом фото они с Софьей стоят посреди заснеженной аллеи. Всё вокруг в снегу: ветки деревьев, дорожки и крыши домов. На их лицах застыл солнечный луч, оба улыбаются. В одной руке Егорова держит пёсика, в другой — Сашину ладонь. «#зимняясказка» — гласила надпись под фото. Ведьма пробежалась глазами по комментариям, количество которых перевалило за полсотни, и один из них был от некогда её заклятого врага — Виктории Райдос. «Да, с нынешними тёплыми зимами грех не насладиться такой красотой! Хорошо смотритесь, ребят», — пробежавшись глазами по строчкам, Мэрилин больно стукнула гаджетом по коленке и заскулила. По всей видимости, между её бывшим возлюбленным и жрицей культа предков уже давно образовалась крепкая дружба. Да и вообще всё указывает на то, что медиум давно пережил расставание и вполне счастлив, чего она не может сказать о себе. Очередное видео, и нет бы пролистать, но пальчик с аккуратным маникюром нажимает на «play». Всё та же аллея. Соня бросает в Шепса шары, скатанные из снега, и звонко хохочет, а Саша, держа на руках собаку, пытается увернуться от «выстрелов». В какой-то момент Егорова замешкалась на пару секунд, и, воспользовавшись ситуацией, Александр подбежал и просто толкнул свою подругу в сугроб, упав вместе с ней. Они лежали в сугробе и хохотали, будто подростки, обсыпая друг друга порциями снега. А маленький пёсик бегал вокруг резвящихся хозяев и поскуливал, видимо, намекая, что у него замёрзли лапки и ему срочно нужно обратно на ручки. Видео закончилось, и эстонка осознала, что Софья её не на шутку раздражает. Да, они были похожи, но в то же время в городской ведьме всё было не так, неправильно, даже этот её наигранный, искусственный смех. И снова на экране телефона фото. На этот раз домашнее. Соня с растрёпанными волосами, которые небрежно собраны в пучок, и Сашиной футболке сидела на кухне и пила чай. Чай из кружки, которую Мэри когда-то подарила Саше на день всех влюблённых. И сейчас Егорова пила именно из этой кружки, чёрт её побери, а рядом стоял Саша, тоже весь такой домашний и с улыбкой. Ревность, злость и чувство собственности росли в геометрической прогрессии. Держать себя в руках становилось всё сложнее. Захотелось сорваться с места, полететь в Москву, вырвать кружку из рук Егоровой и указать ей её место. Однако здравый смысл, всё ещё подающий слабый голос, напоминал: Соня на своём месте, а вот Мэри на такое поведение не имеет права, ведь он больше не ничей. За двадцать минут просмотра Сашиного аккаунта эстонка морально выдохлась, почти так же, как за каждую из своих «Битв», но останавливаться и не думала, упрямо продолжая листать дальше. Вот заднее Сашиного авто. Память тут же подкинула пару картинок, откровенно говоря, неприличного содержания, и ведьма несколько раз мотнула головой. Медиум с неизменной улыбкой и в кожаной куртке, что сливалась с обивкой сиденья, в его синих глазах черти танцуют танго, а рядом она. Мирно спящая Софья. Вплотную прожавшись к Саше и уронив голову на его плечо, девушка уткнулась носом в шею парня и видела сны. «Спасибо Вике, что довезла нас пьяненьких домой, пока ехали, Соня уснула, даже будить жалко. Придётся в машине ночевать», — подписал фото Шепс, не забыв наставить весёлых смайликов. И тут же сотня, как сейчас принято говорить, «мимишных» комментариев. Похоже, эстонка была единственной, у кого всё это не вызывало умиления. Только воспоминания всё сильнее подкатывали к горлу комом. Когда-то она так же засыпала на Сашином плече, уткнувшись носом в родинку на шее. Ведьма брезгливо отбросила гаджет и потёрла ладони, будто умывая их под струёй воды, а затем пальцами взялась за виски, которые ныли от боли. Она просидела так от силы сорок минут, а ощущение было такое, будто минуло не одно тысячелетие. Мэрилин никогда не страдала от обычного женского любопытства, ей никогда не хотелось подслушивать или подглядывать. Она и так едва ли не каждый день досыта наедалась чужими тайнами, болью и проблемами. Но сейчас ей очень хотелось бесшумно и незаметно пробраться в квартиру медиума и понаблюдать за его жизнью. Посмотреть, сколько в его квартире Сониных вещей, где она бросает свою расчёску и телефон. Успела ли она перевезти в дом молодого человека свою косметичку, фен и ядовито-оранжевое полотенце с апельсинами. Как Саша ворчит, вычищая душевую кабину от волос городской ведьмы, и стоят ли теперь на полочках в ванной её шампуни и зубная щётка. Кто из них готовит обеды и закупает продукты. Кто чаще выгуливает собаку, которую Шепс в своё время категорически отказался купить. Какие каналы они смотрят вечером, сидя на диване, и как часто она лежит на его плече, поедая один на двоих попкорн. Сколько уже жарких ночей он провёл с Софьей в спальне, которая когда-то была их общей. Оставляет ли утром Соня поцелуи для Саши красной помадой на зеркале в прихожей. Словом, ей будто бы хотелось вернуться в прошлое и посмотреть на свою жизнь со стороны, но беда в том, что главная героиня этой сказки уже не она. Мэрилин поднялась на ноги, желая пройтись. Но комнатка была такой маленькой и тесной, что уже через три шага девушка уткнулась носом в стену — тупик. «Тупик» — слово, как нельзя лучше подходящее под эмоциональное состояние Мэри. Она уже мало понимала в собственных чувствах, в голове крутилось только одно: «Почему она? Почему он позволяет ей засыпать у себя на плече?» Керро оправдывала себя тем, что дело вовсе не в ревности (она желает бывшему возлюбленному счастья), дело в Софье. А точнее в том, что, по мнению эстонки, Егорова совсем не подходила Шепсу. Мэри прокрутила в голове все увиденные сегодня фотографии. Соня казалась ей слишком блеклой, она будто терялась на фоне сексуального медиума. Ему не подходили ни её повадки, ни наигранный смех, а цвет волос городской ведьмы совсем не шёл к его синим глазам. Да и по всей видимости, чувства Егорова испытывает совсем не к Александру. Поддавшись благородному порыву, Мэри бросилась к телефону. Да, они расстались, но не чужие ведь люди, в конце концов, прожили вместе несколько счастливых лет. Открыла сообщения, пальцы быстро забегали по буквам. Через минуту на экране возник готовый текст. «Саш, ты же понимаешь, что Соня тебя не любит?» Минута раздумий. Здравый смысл, кричащий о том, что в отношения двух людей вмешиваться не стоит, какие бы ни были намерения, побеждает. Девушка удаляет текст и тут же печатает новый, на экране вновь возникают буквы. «Она тебе не идёт совсем». На сей раз электронный конвертик отправлен адресату. Телефон брошен на кровать. Здравый смысл перестал спорить.

А она тебе не идёт совсем — ни по цвету волос, ни по смеху. А зачем ты с ней, объясни, зачем? Она круче в голове или сверху?