Клубничный

***

Жара обрушилась на Мондштат тяжелой и липкой волной. Воздух стал густым киселём, и даже тени от домов не спасали — они лежали на брусчатке чёрными горячими лужами. Хотелось сбросить с себя всё, включая остатки приличий, и ходить голым по улице. Но это было бы крайне неприемлемо для капитана ордена. Духота сказывалась на работе: соображать, когда твои мозги плавятся как воск — не очень-то и приятно. Имея крио глаз бога, в жару Кэйе хотелось заморозить себя в величественную льдину и проспать в ней пару часиков. Ну, или, в конце концов, наколдовать льда в ванне и нырнуть туда с головой. Он живо представил, как прохлада коснулась бы кожи мягкими поцелуями, а затем закусала бы её до приятного онемения. Бумажная работа в этот ад? Сущее издевательство. Насмешка самих Архонтов, честное слово. Солнце стояло уже в зените, раскалённым диском впечатавшись в синеву неба, когда капитан решил наплевать на всё и отправиться в таверну. Слишком рано для выпивки, но сегодня был завоз вина, а значит Дилюк точно должен быть там. Эта мысль была куда приятнее, чем ванна со льдом в мечтах. И он не ошибся. Внутри Доли Ангелов царил спасительный полумрак. Пахло дубом и пряностями. В редких танцующих солнечных лучах виднелись крошечные пылинки. Прекрасный бармен стоял за стойкой, отмечая что-то в бумагах, и легкий скрип его пера был единственным звуком. Высокий хвост, туго затянутый. Чёрный фартук, облегающий талию, так плотно, что хотелось провести по ней пальцами. Эти ровные, острые линии плеч, которыми так и манило порезаться. И забыться. Рубиновые глаза, скользящие по бумаге с ленивой опасностью — как у хищника, который пока не решил стоит ли играть с добычей. Изящество во плоти. Холодное. Опасное и такое обжигающее. Горячее самого солнца. Перед дверью в подсобку стояли новые бочки вина. И какой-то небольшой синий сундучок, скромно притаившийся у стены. В помещении было незначительно, но все же прохладнее чем на улице. Хотя в этом Альберих уже не был уверен — возможно его просто грело присутствие одного человека. Он уселся за стойку, дерево которой приятно холодило локти, и Дилюк поднял на него взгляд. — Дай угадаю, — он даже не пытался скрыть усмешку, и в тишине таверны его низкий голос прозвучал особенно интимно. — У тебя случился солнечный удар и ты решил, что уже вечер и можно пойти пить вино? — Ха-ха, как смешно, мастер Дилюк, — Кэйя облокотился о стойку, подпёр подбородок ладонью, продолжая смотреть на Дилюка из под полуопущенных ресниц. Его голос сочился ленивой истомой. — Жара невыносимая. Может, уделите время своему единственному раннему посетителю и приготовите что-то со льдом? — Я думал, обладатели крио сами себя льдом обеспечивают, — он чуть склонил голову набок, и малиновая прядь выбилась из причёски, скользнув по щеке. — А мне хочется льда и напитка, который сделал бы очень привлекательный бармен. Дилюк вздохнул — театрально, всем телом, но с явно зарождающейся улыбкой в уголках губ. Эта улыбка была мимолетной, как блеск редких кристаллов, и Кэйя поймал её с жадностью коллекционера. Он немного поколдовал с бутылками: звон стекла, мерный перелив жидкости, щелчок льда о стакан, брошенный с выученной точностью. И перед капитаном возник напиток цвета сидра — тёплого, персикового, почти такого же, как нежное солнце, что стремится поцеловать горизонт. — Холодный напиток, для холодного капитана, — отчеканил винодел, чуть пододвигая стакан кончиками пальцев. — Ну что вы, мой холод умеет обжигать, вам ли это не знать? — он манерно сощурил глаза. Кэйя сделал глоток, чувствуя, как прохлада растекается по нёбу, языку и горлу, прогоняя липкую духоту. — О-о. Неплохо, неплохо, мастер Дилюк. Лимонад из закатника? — Правильно. Кэйя притянулся к трубочке, прикрыл глаз и на мгновение растворился в сладости и свежести напитка. — Выглядишь усталым, — заметил Дилюк. Его голос прозвучал мягко, с уловимыми нотками беспокойства. — Я выгляжу прекрасно мастер Дилюк, ведь мне нельзя отставать от вашей красоты, — капитан улыбнулся одной из своих обаятельных улыбок. — Если не закончишь свой флирт, я не налью тебе вечером вина. — Как жестоко, вы ранили моё разбитое сердце, — он вдруг хищно улыбнулся. — Но признайся, тебе это нравится. Дилюк хмыкнул, чуть отворачивая голову в сторону, но скулы его едва заметно порозовели, выдав с головой. Кэйя протяжно выдохнул. — Я сжарился в этом пекле, — он нежно провел пальцем по краю стакана, собирая капельки конденсата. — И уже подумываю, чтобы всё здесь заморозить… Думаю, если включу ненадолго зиму — будет весьма славно. — В другое время я бы не поддержал твои эфемерные идеи, но сейчас соглашусь. — Ещё бы не согласился, — Кэйя снова отпил лимонада, чувствуя, как пузырьки приятно покалывают язык. — Кстати, а что в том сундучке у бочек? — Ах это… — Дилюк ухмыльнулся, и в его глазах мелькнул редкий огонёк предвкушения. — Нечто очень интересное и уверен тебе понравится. — Так-так, Дилюк становится мастером интриг. Давай показывай. — Только закрой глаза. Губы капитана расплылись в довольной улыбке. Любопытство щекотало где-то в груди, и он послушно прикрыл глаз, погружаясь в темноту и звуки. Он услышал шаги — мягкие, осторожные, шорох, какой-то металлический щелчок, мелодичный звон стекла. И, наконец, тяжелый стук о барную стойку прямо перед ним. — Открывай. — Ва-ау! Это мороженное! — Кэйя уставился на белоснежные шарики, с которых капельками стекал рубиновый джем. — С клубничным джемом. Ты такое любил в детстве. — Голос Дилюка стал на тон тише, обволакивая, словно тёплая патока. — Т-ты помнишь? Даже я уже забыл о его существовании, — выдохнул Кэйя, и его сердце пропустило удар. В горле предательски запершило. — Почему я должен был забыть? Попробуй. Капитан взял ложечку и набрал мороженное, захватывая побольше джема. Отправил в рот и зажмурился. Глаз расширился и он замычал от удовольствия, совершенно забыв о приличиях. — Ох, Архонты… Это блаженство, — протянул он, когда смог говорить. Кэйя поднял взгляд на Дилюка, всё ещё смакуя сладость на языке. — Знал, что ты оценишь, — с довольным тоном произнёс винодел, наблюдая за ним с каким-то особенным, тёплым выражением во взгляде. Пока Кэйя снова облизывал ложечку, он тихо позвал: — Кэйя… —М? — отвлёкся тот, поднимая взгляд. — У тебя вот здесь, — он поднёс указательный палец к уголку своей губы. — Что? — непонимающе ответил капитан, всё ещё пребывающий в сладком блаженстве. Он не сразу осознал жест. Дилюк молча потянулся рукой к лицу Кэйи и мягко, едва касаясь ладонью щеки, провёл медленно большим пальцем по нижней губе. Прикосновение было легче крыла бабочки, но обожгло до самых пят. Кэйя от этого жеста, кажется, замер, превратившись в ледяную статую, и от неожиданности задержал дыхание. Сердце сделало кульбит, гулко ударившись о ребра. — Испачкался, — низко, почти шёпотом произнес Дилюк. Он оттянул руку и, не разрывая зрительного контакта, медленно облизал свой палец. Кэйя сглотнул. В ушах зашумела кровь. Их глаза замерли друг на друге, и весь мир за пределами таверны перестал существовать. Они даже перестали моргать, боясь спугнуть это наэлектризованное мгновение. Внезапно Кэйю бросило в жар, да такой, что полуденное солнце показалось прохладным ветерком. Кажется, мороженое вмиг перестало быть самым вкусным блюдом в этом помещении. С таким конкурентом соперничать не было смысла. Кэйя обвёл взглядом лицо Дилюка, всё ещё чувствуя, как фантомно горит губа в месте, где её касались. Он опустил взгляд в стаканчик с мороженым и, подцепив ложкой один только густой джем, медленно, демонстративно, обмазал губы алой сладостью. — Ой, кажется, снова испачкался, — Кэйя притворно изобразил удивление, невинно хлопая ресницами. Дилюк хмыкнул. В полумраке блеснула хищная улыбка. Он снова потянулся ладонью, укладывая её на щеку — на этот раз движение было увереннее, твёрже. Пальцы чуть сжались, и он нежно, но властно притянул Кэйю к себе через стойку. Тот с томительным ожиданием легко поддался вперёд, сердце уже колотилось у самого горла. Горячие губы накрыли мгновенно, сминая, слизывая весь джем до последней капли. Кэйя протяжно застонал в поцелуй, чувствуя жар чужого дыхания. Дилюк провёл языком по нижней губе, пробуя на вкус сладость самого капитана, и притянул его ближе за затылок, путаясь пальцами в синих волосах, сминая то верхнюю, то нижнюю губу в глубоком, жадном поцелуе, а затем отстранился, оставив между ними лишь тонкую нить сбившегося дыхания. Кэйя громко задышал, жадно глотая прохладный воздух таверны и пытаясь привести сердце в порядок. Грудь Дилюка тоже вздымалась часто, а в распахнутых рубиновых глазах пылал триумф и что-то куда более глубокое. — Знаете, мастер Дилюк, сервис у вас в таверне отменный, это надо признать, — голос Кэйи звучал хрипло и в нём сквозило чистое удовольствие. Дилюк сложил руки на груди, наигранно сощурив глаза, немного облизывая всё ещё сладкий рот. Кончиком языка он медленно прошёлся по верхней губе, и это простое движение заставило сердце Кэйи снова пуститься вскачь. Он выглядел ещё восхитительнее, чем прежде. Слегка припухшие губы, пунцовые щёки, растрепавшаяся челка… Невероятный. — Интересно, — продолжил Кэйя, понижая голос до интимного мурлыканья, — что произойдёт, если я измажу всего себя джемом? — Ты станешь клубничным капитаном, — уголки губ Дилюка дрогнули в многообещающей улыбке.