История Первая; Новые Помощнички
4 июля 2026 г., 22:58
Примечания:
СРАЗУ ПРЕДУПРЕЖДАЮ, ПЕРСОНАЖИ МОГУТ ИСПОЛЬЗОВАТЬ СЛОВА, КОТОРЫЕ В ПРИМЕРНОМ ИСТОРИЧЕСКОМ ОТРЕЗКЕ, ВОЗМОЖНО, НЕТ.
Случилось это давно. Когда ещё не родились ваши пра-пра.
В деревне, где я тогда жила, была одна бабка. Старая, жуткая, ну вот натурально ведьма-чернокнижница(сказано ей же!).
Думала я: Ну, наверное из наших, а мне-то чего? Я с ней не общаюсь, не работаю, детей нам, упасите боги, вместе не крестить. Но что-то подсказывало, дело нечистое.
Уехала я из деревни в столицу, на пару месяцев, дела, будь они неладны, задержали. По возвращению, вся измотанная, ничегошеньки не соображающая, глядь, а нет бабки! И ближайших к ней соседей заодно. Побежала я к старожиле нашему, Климу. А он вон чего разболтал…
У бабки той, звали её Евдокией, обнаружился внук. Писаный красавец, всем на зависть. Глазки голубые, волосы золотистые, кожа бледная! Сразу в него все наши девки, да и не только, повлюблялись. Стали ходить вокруг того дома. То “за водой пошла”, то “по грибы”, да мимо проходила.
Парнишка же тоже не промах был. Внимание ему нравилось, но никого из девчат он не выделял, делая вид, что ему вообще всё равно на них. А потом появилась она.
Я аж вздрогнула, от удивления.
Фаина. Моя ученица, которая осталась в деревне присматривать, пока я бегала по столичным лавкам.
Петька, а именно так его и звали, влюбился в неё по самые помидоры. Жить без неё не мог. Другие видели, завидовали. Фаина девочка не глупая, но эта детская любовь, убила в ней всю осторожность. Согласилась она, с Петькой быть, да пошли они к бабке, за благословением. А на утро никого не осталось.
—Дела…—сказала я Климу. —Так никто и не видел?
—Никто.
Решила я что это непорядок. Стоило уехать, так вот нате! Ни ученицы, ни соседки, одним словом - дрянь полная.
И я, тогда молодая и ветреная ведьма(и не стоит мне говорить, что я и сейчас неплохо сохранилась, я сама в курсе) решила: Где наша не пропадала, пойду и я влезу в эту деревенскую кашу, а там будь что будет!
Оделась по неприметнее, да пошла в дом к Евдокие. Дверь заперта, как ни дёргай, не проберёшься.
Тогда мой взгляд пал на окно. Тоже плотно закрытое, но в нём была, ма-а-а-аленькая дырочка. Не задумываясь на долго, я превратилась в муху навозную, да шмыгнула в щель.
Поднимаюсь, а там картина маслом. Сидит значит этот самый “Петечка”, глаза с две монеты, дрожит в углу. Поворачиваю голову правее. Посередине комнаты расселся в позе хозяина вурдалак. Это не метафора, буквально вурдалак. Морда длинная, ухи оттопыренные, пасть, чтоб у всех такие зубы чистые были. Сидит, бабкой закусил, да к Фаине моей ручищи тянет. Опешила я на секунду. А затем взяла веник, что в уголке стоял и ка-а-а-а-а-к запущу ему в лобешник!
—Ах ты сука кровопьющаяя! Положь девку назад! Моя она!
Тот глазками хлопает, а Петя этот мне, чуть ли не на шею кинулся, мол: —Помогите, маменька, помираем, чудище лохматое пришло!
Получил от меня подзатыльник. Говорю:
—С тобой потом поговорим, балбесина, когда с вот этим разберусь.
Пока я его отчитывала, вурдалак пораскинул мозгами, да и решил, что я, впрочем-то, не авторитет и ко мне, можно не прислушиваться. Опять заграбастал лапищей Фаину и к морде поднёс.
—Я кому сказала, назад положи!
С этими словами Я оттолкнула Петечку и подбежала к чудищу, вмазав кулаком по морде.
Он взревел(ещё бы ему не взреветь, облик у меня тогда был крупный, как у крючника, только девицы) и переключил внимание на мою персону. Криво-косо, путая ударения проговорил:
—Прочь, колдовка! Моё, я поймал, я есть буду, тебе ни кусочка не дам!
—Э, нет, голубчик. Я ни себе, ни людям не даю. —с этими словами, я превратилась в медведицу и с рёвом набросилась на вурдалака. Тот шипел и извивался, кинув Фаину на пол. Тут наконец, Петечка сообразил, что может сделать в своей жизни хоть что-то путное, подбежал и, взяв её на руки, бросился наутек. Чертила заверещал и бросился следом, протащив меня с собой.
Наша компания выбежала в лес, повалив пару мелких кустиков.Я старалась тормозить своего противника как могла, а потом, натурально хлопнула себя по лбу лапой. Да я ведь колдунья! Вернув человеческий облик(на этот раз свой настоящий, а не личину) и свалившись со спины преследуемого, я вскинула руки вперёд, прочертив в воздухе колдовской знак:
—Стой замри!
Вурдалак замер, оторопело взглянув на меня.
Я же, невозмутимо поправила растрепавшиеся космы.
—Замотал ты меня, чертила. Аж все навыки забыла. Так…Петечка, вы там живые?
Из чащи послышалось робкое: Да.
—Ну так выходите, что маемся-то?
Парниша с Фаиной на руках, опасливо выглянул из-за кривой сосны.
—А теперь, дорогуша, я требую объяснений. Что ты, драть тебя на дне колодца, устроил?
Пётр дрожал. Он уложил Фаину на землю и, помявшись, начал рассказ, пока я приводила девчушку в чувства.
—Бабка-то, ведьмой, ну как вы,была. И вот, я тоже попытался помагичить…Нашёл у неё книжку какую-то, а там призыв фамильяра родового. Вот я и решил…А он бабку-то и сожрал…
—Ой-й-й, глаза-б мои на тебя не глядели, ты, фуфел необразованный! Дар развивать годами надо, самыми простыми заклинаниями, а ты мало того, что сложное достал, так ещё и неправильно его использовал! Призвал не фамильяра родового, а чёрта лысого с Кудыкиной горы!
Вурдалак решил вставить свою лепту, но я его оборвала.
—Ещё твоего мнения мне не хватало! Слушай, Петька, ты конечно парень сильный, но я тебя прошу, Перуна ради, не повторяй такого больше никогда. А иначе я лично тебя навещу, да прикопаю, где-то под Китежем. Бабку свою угробил, мою Фаиночку чуть не скормил этому гаду, да и сам тоже на десерт бы остался. Ты мне теперь должен.
Фаина закашлялась и села на траве.
—А вот и вторая героиня пьесы очухалась. С тобой я тоже серьёзно поговорю, но уже потом. Остался один, немаленький моментик.
Я повернулась к чудищу.
—Что с тобой-то делать? Назад тебя не ушлёшь, а на этого остолопа тебя оставлять опасно… Ай, придётся себе забрать. Как тебя звать-то?
—Яша…
—Вот чего, Яша. Будешь у меня жить, я из тебя настоящего человека сделаю. И из тебя, —кивнула я Петечке. —Тебя одного оставлять нельзя. Придётся, конечно, уехать подальше отсюда, но думаю нам не впервой.
И я зашагала в сторону своего дома, уже предвещая паковать манатки для переезда.
—Подождите! Раз мы теперь…Э-э-э, под вашим присмотром, можно хоть узнать как вас зовут?...
—Действительно. Пардоньте мою забывчивость.
Я развернулась и окинула их лучезарной улыбкой.
—С этого дня вы будете звать меня Жива Чёрнобоговна. Ну или просто тётя Жива, как получится.
