Кольцо

Игра в молчание Бокал с шампанским, который Джон держал в руке, был ему уже неинтересен. Стекло холодило пальцы, а пузырьки газа, лениво поднимающиеся к поверхности, казались ему невыносимо скучными. — ...и тогда я сказал ему, что его теория струн — это просто способ оправдать отсутствие ума. Знаешь, он так покраснел, я думал, у него лопнут сосуды в глазах. Собеседник — какой-то заведующий отделом из JDCars, имени Джон даже не удосужился запомнить — нервно засмеялся. Он смотрел на Джона с плохо скрываемым страхом и восхищением. На безымянном пальце омеги, сжимающего бокал, тускло блеснуло обручальное кольцо из белого золота. Простое, но идеально сидящее на тонком пальце. Джон заметил этот взгляд и усмехнулся уголком губ. — Что, смотришь? — спросил он, лениво поворачивая кисть, чтобы кольцо сверкнуло в свете люстры. — Да, свадьба была три месяца назад. Ты не был приглашён. Заведующий сглотнул и попытался изобразить улыбку. Джон же чувствовал привычный прилив удовольствия. Он видел, как взгляды коллег — альф, бета, даже некоторых омег — цепляются за это кольцо. Это было его победой, его главным «а я же говорил». Вот уже три года Лололошка был его. А до этого все, кому не лень, пророчили ему одиночество. Слишком умный, слишком язвительный, слишком дерзкий омега, который посмел подняться на вершину научного мира и корпоративной империи, попутно уничтожив конкурентов не хуже любого альфы. Его называли «белой вороной», «золотой ложкой с ядовитым наконечником», потому что его богатая семья дала ему лишь старт, а всё остальное — многомиллиардное состояние, патенты, имя — он создал сам . И его характер был его оружием. «У такого ублюдка, как ты, ни один альфа не выдержит и недели», — говорили ему за спиной. А теперь он носил это кольцо, как корону, и с удовольствием демонстрировал его тем, кто когда-то сомневался в нём. Он унижал их даже не словами, а самим фактом своего счастья. — Джон, — раздался у него за спиной тихий, ровный голос, от которого всё внутри Джона совершило кульбит, но он и бровью не повёл. Он медленно обернулся. Лололошка стоял, засунув руки в карманы простых, но отлично сидящих чёрных брюк. Его белая рубашка была расстёгнута на верхнюю пуговицу, синий шарф, привычный атрибут, небрежно свисал с шеи. Альфа выглядел так, будто только что вошёл, но Джон знал, что он стоит здесь уже пару минут, слушая его язвительную речь. Лололошка не был похож на сына любовницы из богатой семьи, каким его когда-то считали. Он был спокоен, сдержан и почти неразговорчив — полная противоположность Джону . Его семья никогда не принимала его всерьёз, он жил скромно, почти как обычный человек со средним заработком, пока случайная встреча с Джоном не перевернула всё с ног на голову. Три года свиданий, ссор, примирений. Огонь и лёд. И вот — они здесь. — Ло, — Джон наклонил голову, в его голосе проскользнула ласковая, но ядовитая нота. — Ты как раз вовремя. Я рассказывал этому господину, что мы с тобой больше не холостяки. Он протянул руку, и альфа, не раздумывая, переплёл свои пальцы с его. Кольцо на безымянном пальце Лололошки, абсолютно такое же, как у Джона, сверкнуло в ответ. — Джон, нам пора, — сказал Лололошка, его голос был мягок, но непреклонен. Он всегда умел находить нужные слова, чтобы остановить Джона, когда тот заходил слишком далеко. Не приказом, а просто спокойной уверенностью. Заведующий отдела почувствовал неловкость и поспешно ретировался, оставив их вдвоём. Джон смерил его удаляющуюся спину презрительным взглядом. — Трусы, — фыркнул он. — Я ещё не закончил с ним. У него в отделе такая некомпетентность... — Ты его уничтожил, — спокойно сказал Лололошка, поворачивая Джона к себе лицом. — Теперь он будет неделю пересматривать свои данные, боясь даже подойти к твоему кабинету. — Это не я. Это реальность, — Джон пожал плечами, но в его глазах заплясали озорные искорки. Он поднял руку и поправил голубой шарф на шее Лололошки, наслаждаясь близостью. — Они просто не могут смириться с тем, что омега, который их всех сделал, теперь ещё и счастлив. А ты мой. И это факт, который не обсуждается. Он поднял руку с обручальным кольцом и провёл пальцами по скуле альфы, слегка поцарапав щетину. — И как тебе быть со мной? — спросил Джон, понижая голос до почти шёпота. — С таким невыносимым, ублюдочным, но гениальным омегой? Лололошка перехватил его ладонь и, не отводя взгляда, поцеловал кольцо на безымянном пальце Джона. Этот жест был простым, но в нём было столько собственничества, что у Джона перехватило дыхание. — Нормально, — ответил альфа. — Привык. Джон фыркнул, пряча за этим смешком лёгкое смущение. Только Лололошка мог его успокоить, не унижая, а просто принимая его таким, какой он есть — со всей его токсичностью, язвительностью и гениальностью. — Ладно, — сказал Джон, беря его под руку и увлекая к выходу. — Ты прав, скука смертная. Поехали домой. Сегодня я хочу печенье с шоколадной крошкой, и ты будешь мне его подавать, пока я рассказываю тебе о своей новой теории пространственного перехода. И не вздумай перебивать, это скучно, но гениально. Лололошка только вздохнул, но в его глазах мелькнула тёплая улыбка. Для него всё, что делал Джон, никогда не было скучным. И даже его настойчивое желание показать всему миру, что они — пара, он находил забавным и... родным. Они вышли из зала, и в кармане пиджака Джона тихо звякнуло кольцо, столкнувшись с ключами. Маленький металлический круг, символ его самой главной, самой дерзкой и самой безумной победы. Победы, которую никто, кроме него и Лололошки, не мог по-настоящему понять.