Победителей не отпускают

***

На всю квартиру раздался детский плач, раздражающий, громкий. Мён Ги надеялся, что шум закончится сам по себе. Возможно, чудо случится и его дочь сама успокоится. Он закрывает глаза, поворачивается на другой бок и укрывается одеялом. Пару секунд тишины… и заново.  Снова детский плач. Прошло пару недель с окончанием игр, а Мён Ги все еще не мог привыкнуть к обычной жизни. Не мог осознать, что он больше не инфлюенсер, а отец дочки.  Он пошел в другую комнату, в небольшой кровати с множеством игрушек лежал младенец. Малышка вроде бы успокоилась, когда увидела знакомое лицо, но это лишь временно.  Мён Ги уже усталыми глазами смотрел на неё, но молча выполнил свои обязанности. Покормил, поменял подгузник, укачивал на руках и осторожно уложил спать. Пока его дочь спала по 16-20 часов в сутки с перерывами, Мён Ги не мог поспать нормально и пять часов в сутки. Каждый раз его будила дочь, каждый раз он закрывал глаза и в голове голоса погибших товарищей, лицо Ки Хуна, последний разговор Чжун Хи… и постоянные кошмары.  Единственный приятный сон, где все оказались живы… все получили деньги, закрыли долги. Мён Ги вместе с Чжун Хи воспитывали их малышку, и резко все оборвалось. Во сне он смог снова увидеть её улыбку, которую она дарила только ему, услышал смех и голос, увидел как она держит ребенка на руках. После сна оставался ужасный осадок и полное осознание, что такого никогда не будет. Он старался ради дочери, она ведь была ни в чем не виновата. Ха Рин, когда-то Чжун Хи сказала, что хочет назвать их ребенка. Это было в начале их отношений. Он смотрел на малышку и видел в ней черты любимой девушки, и от этого становилось невыносимо.  Он винил себя, он бросил её, игнорировал полгода, из-за него она попала в смертельные игры, набрала долгов, и не могла рассчитывать на его поддержку во время игр. Защиту ей обеспечили незнакомые люди, которые за пару дней стали настоящей семьей, а что он сделал? Мешал. Убил человека, который нашел для неё выход. Отвернулся от неё и от дочери, сам прошел этап, пока Ки Хун гонялся с малышом все оставшуюся игру и не хотел отдавать ему ребенка, ведь не видел в нём отца.  После игр он набрался смелости  прочитать десятки сообщений от неё. Он сам не понимал зачем это, ведь это ранит ещё сильнее. Возможно, ещё раз напоминая самому себе, какой он эгоистичный мудак.  Мён Ги вздохнул и сжал руки в кулак, он не мог смириться с этим. Ему очень хотелось надеяться, что это все лишь большой кошмар, но с каждым разом он понимал, что это только начало. С этим чувством он будет жить всю оставшуюся жизнь, а его дочь беззаботно, не зная куда пропала мама и что пережил папа. Сможет ли вообще Мён Ги стать папой? Вырастить, помочь ей во всем? Он был не уверен. Парень боялся, что будет срываться на дочь, не сможет полюбить её и роль папы придется исполнять, потому что нужно будет.  Мён Ги вздохнул и осторожно погладил по пухлой щечке. Сможет ли он позаботиться о своей дочери, если сам не смог о себе позаботиться?  Как он сможет решить свои проблемы, если все будут считать его психом. Кто вообще поверит, что существует организация, которая заставляет играть людей в детские игры на жизнь и победитель получает огромную сумму денег? Естественно никто. Его никто не поймёт, ему никто не сможет помочь пережить всю эту боль. Мён Ги хотел плакать, но не мог. Дочь снова могла проснуться, и её снова пришлось бы укачивать.  Он устало смотрел на часы в детской комнате, розовые часы с ушками, а на циферблате мордочка котика. В первые дни после игр парень купил абсолютно все для дочери, лишь бы она ни в чем не нуждалась. Как хотела Чжун Хи, все самое лучшее для дочери.  Время приближалось ближе к восьми. Мён Ги устало потер переносицу, планов на будущее у него тоже не было. Начать все заново и вести социальные сети, был неплохим вариантом. Возможно, больше для души, ведь денег у него было слишком много.  Он осторожно вышел из комнаты и пошел на кухню, детская смесь почти закончилась. Придется идти ещё за одной. Парень вернулся в комнату дочери, поправляя белое одеяло. - Папа скоро придет,- попытался улыбнуться Мён Ги, фразу он произнёс без той радости, которую обычно говорили родителям долгожданным и желанным детям. Скорее всего… просто как у всех.  Он острожно вышел из комнаты, ему не хотелось оставаться дома, надел наушники и вышел на улицу. Свежий воздух, небольшое солнце и легкий ветер. Множество людей спешили по своим делам.  Музыка помогала отвлечься от мыслей, он вздохнул и не спеша пошел в магазин. Он меньше хотел находиться в доме, но нужно было возвращаться. Он купил смесь, продукты для себя и вернулся домой. В квартире было тихо и это его радовало, он быстро приготовил смесь и как по таймеру дочь стала плакать. Он острожно взял её на руки и стал кормить, чуть-чуть укачивая, малышка схватилась за бутылочку и ела.  - Пойдём гулять? Или ещё поспишь?- спросил Мён Ги, будто бы малышка сможет ответить. Она улыбнулась и потянулась ручками к папе.  Мён Ги непроизвольно улыбнулся, будто она давала надежду на лучшее, словно ради неё стоило наладить жизнь. Если у него жизнь пошла по одному месту, то не должно быть у дочери.  Он переодел её в плюшевый костюмчик мишки, бежевого цвета. Она была активной, пыталась ухватиться за пальцы папы и просто активно двигалась ножками и ручками.  Мён Ги гулял по парку рядом с домом, Ха Рин смотрела на папу, сосала соску и трясла небольшую игрушку. Он смотрел на других людей, пожилая пара не спеша гуляла по парку, наслаждаясь осенней Кореей. Молодая пара тоже с коляской, мужчина смотрел за ребенком и слышал жену, которая пересказывала какими важными делами она занималась с ребенком, пока муж был на работе, а тот улыбнулся и кивал, целовал в щеку, будто для него это была главная награда.  Неприятные мысли снова появились в его голове. Сможет ли он снова быть с кем-то счастливым после Чжун Хи? Если да, то как отреагирует дочь? Он осознает, чего лишается его дочь. Даже если он станет хорошим отцом, то его дочь лишится прекрасной мамы.  Он закусил нижнюю губу, лишь бы найти в себе силы стать хорошим отцом для Ха Рин. Только откуда брать эти силы, если их не осталось даже на обеспечение своих потребностей? Примерно так и прошли пару дней, все обыденно и ничего нового. Кровать, детская, кухня, ванна и снова кровать. Мён Ги выпал будто из жизни, он не особо сидел в телефоне, только чтобы включить музыку. За все время единственные звонки и сообщения от банков, и то они перестали поступать после выплаты долгов.  - Я уже не могу, что тебе нужно?- уже с отчаянием спрашивал Мён Ги, смотря на плачущую дочь,- Почему дети не могут рождаться и уже нормально говорить?!- будто бы это смогло что-нибудь поменять, и резко дочь начнет говорить.  Он ходил по комнате, голова болела и он тер переносицу носа. Плач раздражал с каждым разом все сильнее. Он качал её, кормил, играл, мыл, подгузник менял… что ещё нужно младенцу?  - час ночи милая, ты не только мне даешь спать, но и другим соседям,- говорил Мён Ги, будто его дочь понимала, что в этом мире существует другие люди, кроме её и папы.  Он бесился, и тяжело вздохнул. Хотелось уже ударить вещь, наорать, но вот просто не мог. Не мог сильнее напугать свою дочь и чтобы она видела, что её папа тупой истерик, который не может справиться с обычным детским плачем.  Мён Ги потер глаза, уходя из комнаты, наливая себе воды и выпивая стакан и уходя в ванную, включая воду и доставая телефон, пытаясь найти в интернете причины плача ребенка.  Вода хоть чуть-чуть скрыла плач, давая Мён Ги небольшую передышку. Он вздохнул, умываясь холодной водой и сжимая и разжимая кулак. Он вышел спустя около десяти минут, выключил воду и приготовился к новой порции шума, но его не было? Полная тишина, никакого плача. Гробовая тишина. Она давила, будто что-то плохое случится, не могла она так быстро успокоиться и сама по себе.  Руки стали трястись, горло пересохло и закусил нижнюю губу. В прошлый раз в подобной тишине он набирал номер с карточки и он оказался в смертельной игре. Он чувствовал себя некомфортно в собственном доме, но он мог убежать и оставить дом. Тем более, с чего он решил что-то плохое? Это лишь отголоски прошлого опыта, ни более.  Он дома, все хорошо, дочка просто сама устала плакать и успокоилась. Промежуток от ванны до комнаты казался длинным, хотя тут идти дай бог десять шагов.  Мён Ги досчитал до трех, чтобы успокоиться и открыл дверь. Сердце пропустило удар, сердце бешено застучало, ладони вспотели. - Она быстро у меня успокоилась,- спокойно сказал мужчина и развернулся к Мён Ги с дочкой на руках, она спала и улыбалась в руках человека, который стал причиной смерти её матери, а она даже не догадывается… для неё это лишь незнакомый дяденька, который успокоил, того, чего не мог сделать родной отец. Мён Ги не понимал, что делал ведущий здесь, у него дома. Он навсегда запомнит его мерзкий голос, когда после игр они ехали в машине. Глаза были завязаны, но он слышал, как мужчина снимает повязку, наливает себе что-то с газами, возможно, шампанское. Будто он был здесь победителем. В тот момент Мён Ги хотел ударить его, причинить боль, так же, как они ему. Его связали, ему пришлось находиться слишком близко с этим человеком и слушать его речь про людей и про деньги, он даже половину не помнит.  Мён Ги сглотнул, он подумал худшее, неужели сейчас и его убьют? Заберут деньги и потом примутся за дочь. Возможно, сейчас выйдут мужчины в бредовых розовых костюмах и расстреляют из винтовки.   Он чувствовал собственное бессилие, он ничего не мог сделать, а тишина давила. Сколько прошло времени? Казалось, что минут десять, а на деле намного меньше. Пару секунд.  - отпустите мою дочь сейчас же!- крикнул Мён Ги, и быстро шагом подошел к мужчине. Всё та же черная маска, серое пальто, черные перчатки.  На удивление для Мён Ги, он осторожно передал ребенка, парень сразу же прижал её к себе.  - я не собирался вредить Ха Рин, красивое имя. Символичное,- спокойно сказал мужчина.  По спине Мён Ги пробежали мурашки, откуда он вообще мог знать имя его дочери? Он сглотнул, неужели все время они следили за ним. Он прижал её ещё ближе к себе, чуть-чуть укачивая.  - Какого чёрта вы пришли в мой дом?! Игры закончены, что вам ещё нужно?- Малышка стала вертеться в руках папы, боясь шума.  - Не орите так, господин 333, она снова проснется и вы опять не сможете её успокоить,- сказал ведущий и скрестил руки на груди.  - Вы не ответили на мой вопрос,- сказал Мён Ги, игнорируя колкие фразы.  - мы продолжаем следить за участниками игр, нередко, что победители возвращаются спустя пару лет обратно на игры, снова в статусе должников.  - И сколько вы собираетесь следить за мной и моей семьей?- Мён Ги чуть успокоился, по крайней мере его не убьют. По крайней мере сейчас. - Пока вы не умрете,- спокойно сказал ведущий и пошел к выходу. - Как вы сюда попали?- спросил Мён Ги и посмотрел на него, поворачиваясь корпусом.  - дверь была открыта. До следующей встречи, господин 333,- попрощался ведущий и вышел из квартиры, Мён Ги смотрел на него, медленно спускающего по лестнице.  Он осознал, что даже в собственном доме небезопасно. На всякий случай лучше сменить замки… он всегда будет на контроле у организации.  - ты ведь смелая девочка и не боялась злого дядю?- спросил Мён Ги и закрыл дверь на два замка, возвращая малышку в кроватку. Руки тряслись, и он вытер выступающий пот со лба.  Он вздохнул и развернулся к перенатальному столику, там была огромная коробка. Черная,  с розовым бантиком… его любимую положили в такой же гроб, черный с бантиком. Сердце бешено застучало и он подошел к коробке, никакой записки и он открыл её. Глаза неприятно защипало, сердце бешено застучало, пелена перед глазами. Он взял коробку, покидая комнату и уходя в свою комнату. Дрожащими руками закрыл дверь и достал из коробки форму Чжун Хи… ее форма с номер 222 была пропитана в кровью. В её крови. Он держался все время и старался не плакать, но сейчас не мог. Слезы сами шли, он прижал к себе зеленую кофту, она будто пахла ей же.  Это была настоящая издевка. Организация продолжала ломать людей, даже после игр. Даже после того, как все закончились и он вышел из ада живым.