Искра в темноте

В полумраке подвала секонд-хенда пахло старой тканью, пылью и чем-то неуловимо сладким — духами Поппи. Надин замерла, ощущая тяжесть металлических сережек-клипс, которые Эмерсон помогла надеть. Пальцы Поппи задержались на её коже чуть дольше необходимого, а взгляд — задумчивый, невидящий устремился в одну точку. — Тебе нравится? — Я же сказала, они тебе к лицу — Значит нравится,— с уверенностью и необъяснимым торжеством — Что ты заладила? — Просто пытаюсь понять, почему ты так долго на меня смотришь? — голос Надин прозвучал тише, чем ей хотелось бы. Внутренне Надин ликовала, ей удалось подловить Поппи, хотя в душе творилось что-то необъяснимое. Ее действительно волновала причина столь пристального взгляда. В ответ молчание. Одна секунда, две, три. Воздух между ними будто загустел. А затем Поппи резко, без предупреждения, шагнула вперед. Ее ладонь жестко легла на шею Надин, фиксируя, не позволяя отстраниться, и притянула к себе. Надин рефлекторно выдохнула прямо ей в рот, ошарашенная этой внезапной, сокрушительной силой. Секундная заминка — в груди что-то йокнуло, ноги стали тяжелыми, а руки рефлекторно схватились за спину Поппи, не хотелось упасть. Надин попыталась ответить спустя секунду, оцепенение спало, но Поппи не давала перехватить инициативу, она вела в этом танце, толкая Надин назад, пока спина Росс не уперлась в жесткое ребро деревянного стеллажа.       Поцелуй не был грубым, но от него кружилась голова. Горячий, глубокий, балансирующий на грани какого-то отчаяния и голода. Надин, никогда не бывавшая в подобных ситуациях, совершенно потерялась: что? зачем? В панике она вцепилась пальцами в плотную ткань кофты, сжимая её так сильно, что побелели костяшки. Сердце колотилось в горле. Поппи целовала так, словно пыталась что-то доказать или заглушить собственный страх. Они обе подались вперед чуть сильнее, и локоть Надин задел тяжелую резную шкатулку, стоявшую на краю полки. Громкий, сухой стук дерева о пол. Звук сработал как пощечина. Поппи оторвалась от её губ: резко, будто её ударило током. Её дыхание было загнанным, зрачки расширены, а на губах остался влажный блеск. Секунду она смотрела на Надин с неподдельным ужасом и ошарашенностью — в глазах заметно одно лишь замешательство. Надин открыла рот, не зная, что сказать и надо ли говорить, но Поппи уже развернулась. Стук её каблуков быстро удалялся по лестнице вверх, оставляя Надин одну в пыльном подвале, горящими губами и ватными ногами. Она прижала руку ко рту и осела прямо там, на пыльном полу.