Я не хочу больше связываться с Одиссеем

Hold him down while I slowly break his

Pride, his trust, his faith and his bones

Cut him down into tiny pieces

Throw him down in the great below

When the crown wonders where the prince is

Only the ocean and I will know

***

      Посейдону это не нравилось… Посейдону очень сильно это не нравилось!       Ну за что? За что тело этого отпрыска Одиссева было сброшено в его владения? Так ещё и в непотребном виде: одна нога там, рука сям, голова вообще непонятно где плавает!       Ну почему из-за каких-то смертных ему вновь придётся встречаться с Одиссеем? А Посейдон был уверен, что придётся. Он уже понимал, что это псина — бешеная, и так просто ему не отделаться, хоть он и не был виноват. А вновь встречаться с царём Итаки… Мягко говоря, не хотелось.       Недолго думая, Посейдон решил, что лучше разок услышать нагоняй от Зевса за божественное вмешательство, чем вновь иметь дела с Одиссеем. Поэтому, быстренько собрав все части мальчугана по морю (благо, они всё же находились близко друг к другу), он… воскресил его. И тут же вернул на берег и сам вышел следом.       Стоило видеть лица этих смертных… Непонимание, ужас, гнев! А потом ещё и последовали крики, ну какова красота!       Эти люди попытались сбежать, но Посейдон не дал им сделать этого, окружив всех, включая себя и сына Одиссея, водяным кольцом, через которое невозможно было выбраться.       Посейдон призвал свой трезубец и всучил его пареньку.       — Действуй, сын Лаэртида. Убей их всех. Я подсоблю.       Парниша лишь непонимающе хлопал глазёнками и не спешил приступать к действиям. Благо, эти женихи пока пребывали в панике и не нападали на него.       — Чего глаза вылупил? Атакуй их! — начал терять терпение Посейдон.       — Но я же только что…       — Умер, да. Но теперь живой. Поэтому вперёд, в бой! Не хочу опять наживать врага в виде твоего ненормального папаши, поэтому давай разберёмся со всеми твоими недругами, чтобы у него вопросов не возникло.       — Я это… Я с копьём больше сражаюсь… — начал неуверенно Телемах.       — Копья нет, только трезубец. Не переживай, малой. Я помогу. А теперь дерись, волчонок, дерись!       Последняя фраза, судя по всему, как-то подействовала на паренька, и тот наконец пришёл в себя, приступая к нападению.       Малой молодец, набросился сначала на тех, кто ещё пребывал в растерянности и был без оружия. Хитрость, видимо, ему от папаши досталась, будь этот Одиссей неладен…       Потом уже несколько мужчин с клинками разом набросились на парня, но Посейдон создал перед ними завесу тумана (как хорошо, что тот состоит из воды) и люди ненадолго ослепли, что помогло Телемаху.       Наблюдать за этим зрелищем было одно удовольствие. Наверняка ещё и племяшку порадовал. Арес точно наблюдает за этим кровопролитием с небес, махач он никогда не пропускает.       Через некоторое время рядом с Посейдоном материализовалась Афина. Та явно была в недоумении, что приносило богу радость, редко когда можно увидеть эту маленькую зазнайку в таком виде. Правда, его немного смущал её новый шрам на пол-лица, но старший тактично не стал это комментировать.       — А что вообще происходит? — наконец спросила богиня мудрости, посмотрев на Посейдона.       — Эти, — он указал на оставшихся в живых женихов, — напали на паренька Одиссеева, убили его и скинули в море, предварительно четвертовав. Ну, я воскресил малого и отправил с ними биться. Помогаю вот чутка. Ты только посмотри, как он хорошо с трезубцем управляется. Отличный малый! Насколько я понимаю, твой новый протеже?       — Как догадался? — спросила Афина, даже не став отрицать.       — Парниша начал говорить что-то про то, что он обычно с копьём дерется.       — Теперь все воины с копьями для тебя автоматически становятся моими учениками?       — Не все, а только те, кто имеет близкородственные связи с твоими прошлыми подмастерьями и хоть немного мозговиты. Этот как раз такой. К слову, а где, собственно, блудный папаша? Он же вроде после… кхм… после меня домой отправлялся.       — Во дворце с оставшимися разбирается, — ответила Афина, призывая два кубка с вином и передавая один Посейдону.       — Это ещё что, племяш? Отравить меня хочешь? — усмехнулся бог, принимая кубок.       — Не выëживайся и наблюдай за зрелищем, — ответила Афина и сразу же переключила своё внимание на парня. — Давай, волчонок! Преподай этим псам урок! Давай, ты сможешь, Телемах! Дерись!       Паренёк обернулся на голос и, увидев богиню, будто засиял и стал сражаться ещё яростнее.       Периодически Посейдон ощущал лёгкие колебания в воздухе из-за использования божественной силы. Наверняка это племяшка опять использует свою «быструю мысль». Наверняка для того, чтобы помочь мальцу.       Через некоторое время ожесточённой битвы все враги были повержены, а паренёк был очень доволен собой и улыбался от уха до уха. Папаша тоже не заставил себя долго ждать и прибежал почти сразу же после окончания сражения с луком наготове.       Племяша, видимо, опасаясь, что герой не узнает своего сынка и ненароком тоже прибьёт, быстро создала над головой Телемаха надпись «ЭТО ТВОЙ СЫН».       Папаша и дитë замерли, смотря друг на друга. Может, Посейдону стоит написать «ЭТО ТВОЙ ОТЕЦ» над головой Одиссея, чтобы парниша понял? А то, может, он не понял.       А нет. Понял. Эти двое наконец перестали стоять как булыжники и обнялись. Какая же это слащавость… Наверняка где-то на Олимпе сейчас радуется Афродита.       Отстранившись от сына и перебросившись с ним парой неразборчивых слов, Одиссей уверенным шагом подошёл к богам. Посейдон уже подумал о том, чтобы свалить, пока не поздно, но не успел. Руку ему пожали быстрее. Этот жест смертного немного поверг его в шок.       — Спасибо, что защитил Телемаха, — искренне поблагодарил царь Итаки, на что опешивший Посейдон лишь кивнул.       Следом смертный подошёл к Афине и замялся, смотря на бывшую наставницу и даже немного зависнув, глядя на её новый шрам. Посейдону захотелось стукнуть его. Да, они с племяшкой конечно частенько враждовали, но это же не значит, что он её не любит и должен спустить этому человеку такое неуважение к богине. Пусть с Одиссеем связываться вновь не хотелось, но за семью можно.       — Спасибо, я…       — Мы поговорим позже, старый друг. Сейчас же иди. Думаю, тебе нужно встретиться с одной девушкой. Да и с сыном неплохо бы поболтать, — перебила того Афина, слегка улыбаясь.       Друг?! Она назвала Одиссея другом?! Афина?! Да, Посейдон в жизни не поверит, что…       — Благодарю, — тепло улыбнулся Одиссей, склоняясь пред богиней, через несколько мгновений вставая и, окинув бессмертных последним взглядом, пошёл к стоящему неподалёку сыну.       Вскоре люди удалились. Афина тоже исчезла. Посейдон остался один.       — А трезубец на земле бросил. Ну разве так можно, а? Весь в своего отца, — начал ворчать тот, когда увидел, что его оружие просто валяется на траве.       Что-то бормоча себе под нос, он забрал трезубец и, ненадолго остановившись, чтобы бросить взгляд на виднеющийся вдалеке дворец царской четы Итаки, удалился обратно в своё царство. Больше он в этой истории не нужен.