Обсидиан

Первое, что Легоси никогда не простит Мелону: он его по-настоящему пугал. Стоя на крыше, Легоси проклинал себя за то, что не рискует приблизиться. Инстинкты вопили, чтобы он немедленно убирался оттуда, хотя сам он хотел схватить Мелона здесь и сейчас. Но ноги не слушались. – Профессор Лаумронг. Или мне лучше называть тебя Мелоном? Второе, что он никогда не простит Мелону: Легоси Мелона не пугал от слова совсем. Они вообще ни в чем не были взаимны. Особенно во стремлении поговорить. Мелон слишком неохотно повернул голову в сторону Легоси. Видимо, созерцание фестиваля вызывало гораздо больший интерес, чем чудом выживший второй раз волк. – Я пришел отомстить за то, что ты выстрелил мне в ухо и бок. А это было третье, что Легоси никогда не простит Мелону. И четвертое. – Ты? – он что, делал вид, что не узнает его?! – О, ты ещё жив. И пришел, чтобы я тебя убил… в третий раз уже, да? Его улыбочка в голосе, которая для Легоси звучала примерно как «иди нахуй», была пятым пунктом в списке непрощения. Этот дружелюбный тон совсем не соответствовал ситуации. Притворство Легоси никогда не поощрял, а в Мелоне этого было с лихвой. – Прости, но у меня сегодня важные дела. Возвращайся в другой раз∼ Легоси прекрасно знал, что за дела. И это был пункт номер шесть. Самое отвратительное. Мелон посмел напасть на самое святое. В ушах всё ещё стоял нервный голос Луиса, который вкратце сообщил Легоси о том, что смог узнать от Хару. Мелон напал на неё в кабинете, после чего воткнул нож в ногу, порядком её напугав. Несмотря на это Хару планировала прийти сегодня на фестиваль. – Хару не придёт. Луис хоть и не смог утащить Хару в свой особняк, зато убедился, что Хару отправится на несколько дней к семье, приставив к ней охрану. Об охране, конечно, Хару была не в курсе, зато так всем спокойней. – Хм? Ты о ком? Он что, издевается?! – Ты напал на неё! Сегодня! Белая крольчиха! – Воу, сколько экспрессии. Я много на кого нападаю. Но сегодня, белая крольчиха? – Мелон прищурился. Он серьезно притворился, что задумался? – Так она что, твоя девушка? Его привычка молниеносно менять тему, очевидно, пункт семь. – Зачем ты напал на неё?! – хотя Легоси уже знал ответ. – Дай подумать... Какой ответ тебе ближе? Что я захотел её сожрать или что влюбился в неё? – что?! – Я не отдам ее тебе! – что бы это не было, никто не может забрать его Хару! Мелон лишь заливисто рассмеялся. – Вот что меня действительно интересует: ты хочешь бороться за свою еду или за свои отношения? Или понятия «любовь» и «еда» для тебя равносильны? – Для меня это разные понятия! Я никогда не хотел съесть… – а, нет. Было такое. И не единожды. Легоси будто вечно боролся с этим чувством. И это было восьмым, что Легоси никогда не простит Мелону: этот зверь был отменным психологом и всегда ловко доставал всё потаённое. Даже в их самую первую встречу так легко вывел на разговоры о семье… – Вижу, ты, как и прочие межвидовые пары, прошёл через этот водоворот эмоций. Так может мне убить тебя, как всех хищников из этих пар? – это же было чистосердечное признание! Легоси и так предполагал, но… – Так за массовыми пожираниями стоял ты? – его догадка подтвердилась: под действием кинеса хищники убивали свою вторую половину в лице травоядного, а затем кто-то убивал хищников, и этот кто-то был Мелон! А это девятое: Мелон убивал мирных зверей. И до этого убивал, конечно… но, вероятно, не в таких масштабах. Но зачем всё это?! Вопрос он озвучил вслух. – Зачем, спрашиваешь? Хм, как бы лучше тебе объяснить, чтобы до тебя дошло… Ты же любишь жуков, не так ли? – как он узнал?! – Да, ты их любишь. Что насчет тараканов? – Легоси поморщился. Их он не любил. – Ага, значит, смотри. Вот у тебя в комнате стоит шкаф, а под шкафом грязь и какие-то крошки. Если грязи будет много, заведутся тараканы, которых ты так не любишь. Так не лучше ли убрать всю грязь, чтобы эти отвратительные существа не появились в твоей квартире? Хотя это комнатушка, скорее, – он усмехнулся. – Так понятней? У Легоси, напротив, возник ряд вопросов. Мелон так хорошо умел играть в угадайку? Или это психологические фокусы какие-то? Или за ним следили? – Ах, да. Один конкретный таракан уже был в твоей квартире, – Мелон гордо указал на себя, развеяв сомнения. По тону он будто желал полного шока Легоси, но волк его радовать не спешил. – Ты серьезно сравниваешь детей межвидовых пар с тараканами? – Легоси решил пока упустить из внимания фактор слежения за ним. А пока он не мог позволить Мелону так называть его будущего ребенка! – Я серьезен. Общество воспевает воссоединение травоядных и хищников, но мешает с грязью их детей. Также как и ты: любишь жуков, но не тараканов. Ты бы не хотел их видеть там, где ты живёшь. Ты бы от них хотел избавиться. Хотя те ведь тоже жуки. Лицемерно, не находишь? Легоси замялся. Аналогия была более чем понятна. Но разница всё равно была. – Тараканы рождаются не от грязи, а от других тараканов. У бабочек рождаются бабочки. Но если взять бабочку и светлячка, может получится прекрасная люминесцентная бабочка! – Легоси знал, что это, конечно, не так работало, но тоже пытался донести свою метафору до Мелона. – Ха? Ты хочешь сказать, что я скорее чертова светящаяся бабочка, чем таракан? – Именно так, – отлично, его верно поняли. – Странные у тебя комплименты, – ну… или не совсем верно. – Но думаю, те ребята бы с тобой поспорили… – «те ребята»? Мелон задумчиво посмотрел вниз с крыши, прежде чем улыбнуться. Как-то не очень хорошо улыбнуться. Легоси через маску это чувствовал. – Раз я бабочка, коей ты меня нарёк, то и летать я могу? Лучше смотри внимательно∼ И он видимо был достаточно отбитым чтобы шагнуть с крыши. А Легоси ему в отбитости не уступал, раз кинулся за ним. «Нафига?» – спросил внутренний голос Легоси. – Зачем? – вторил ему Мелон. Но вот они уже падали, морда к морде, и Легоси решил зацепиться за свою главную отмазку для всего: Хару. Он спасал своего врага, единственного зверя, которого по-настоящему ненавидел, потому что, если он сдаст его полиции, это истинное зло посадят, а Легоси забудут пожирание и дадут жениться на Хару. А поэтому… – Я не дам тебе умереть, Мелон! – кричит он в лицо напротив. Чтобы объяснить остальное, времени не так много, уже почти земля, поэтому Легоси обхватывает гибрида, крепко прижимая его к себе, и изворачивается так, чтобы для того падение было максимально безболезненным. Можно было, конечно, и не так деликатничать, но что уж там. Легоси всегда старался быть джентльменом. Со всеми. Без исключения. Падение… оказалось не таким болезненным, как он ожидал. Спасибо деревьям и кустам. Как-то Легоси их сразу не заметил. Из прострации его вывел смех Мелона. – Первый зверь, который меня обнял – парень… Да вы издеваетесь. – Я не мог позволить тебя сбежать. И сейчас ты пойман, – Легоси хоть и смутился, но виду решил не подавать. Он крепко сжал запястье Мелона. Тот даже не сопротивлялся. – Ты до ужаса крут и спокоен для почти-гибрида∼ Легоси потребовалось определенное усилие заставить хвост не вилять от этого неожиданного комплимента. – Пойдём, – Легоси настойчиво потянул Мелона за собой. – Что? Куда? – В полицию. Будешь сопротивляться, мне придётся понести тебя на руках. – В полицию? Удивительно, что меня туда ведут… точнее тащат только сейчас, – встать Мелон даже не пытался. Он какое-то время молчал, прежде чем внезапно сказать: – Вы, хищники, бесспорно сильны. Ты схватил меня за запястье так сильно, что мои кости вот-вот переломятся. Разве тебе не говорили, что ты должен быть нежен со слабыми существами вроде меня? – при этом Мелон принял настолько беззащитный вид, что он выглядел как обычная газель. Это обезоруживало. Легоси слегка расслабил хватку. Джентльмен все-таки. И этого хватило, чтобы Мелон вырвал руку, бросаясь с рогами на него. – Стоило раньше распороть тебе брюхо, – он сказал это так же легко и с таким же смехом, как если бы Джек говорил что-то вроде «стоило раньше купить этот йогурт!» – Ты стал чуть более ловким. Может, на уровень выше ленивца? Так не интересно. Его лживая натура стала десятым пунктом в списке того, что он ему никогда, никогда не простит. Легоси бросился за Мелоном, проклиная свою наивность и то, как часть его мыслей сосредоточена, на том, как элегантно тот прыгает с крыши на крышу и как он скользит вокруг фонарного столбца будто на пилоне. Размахивая длинными стройными ногами и посмеиваясь над Легоси. Чтоб его. И как эта самая лживая натура изобразила страх, который он никогда перед Легоси не испытывал, чтобы охранники пропустили его на фестиваль, а Легоси воинственно перегородили путь. Мелон скрылся в толпе, а Легоси только и осталось что задрать голову к небу и спрашивать какого фига. Про джентльмена для всех без исключений помните? Забудьте. Список исключений пополнился Мелоном. Мелон в целом умудрялся во всем стать исключением. Первый, кого он ненавидит; первый, в ком он не видит ничего хорошего; первый, кого он боится; первый, с кем он больше не будет джентльменом. Если бы зоолимпиада проводилась по таким видам соревнований, Мелон был бы абсолютным чемпионом. А теперь ему еще предстояло что-то делать с тем, что за ним следят. Но если Легоси что и понял из метафор Мелона, то следовало начинать с корня проблемы, не так ли?