По пути бескрайнего космоса

В моторхоуме КММ-Мерседес пахло дорогим парфюмом, озоном от кондиционеров и свежесваренным кофе. Джордж Расселл стоял у панорамного окна, глядя, как неоновые вывески Золотого Мига Пенаконии расплываются в золотистом мареве Мемории. В его руках была фарфоровая чашка. Кофе был слишком горячим, и Джордж едва заметно повёл пальцами вдоль ободка. По тонкому фарфору пробежала тонкая изморозь, мгновенно остужая напиток до идеальных шестидесяти пяти градусов. Расовый ледяной элемент Видъядхара был полезен в быту, хотя на трассе Межзвездная Федерация Скорости строго запрещала его использование для охлаждения картриджей ялика. Чистый пилотаж, ничего больше. Джордж вздохнул и посмотрел на свое отражение в стекле. Идеально отутюженный белоснежный комбинезон с золотым логотипом КММ, аккуратная укладка. Из-за высокого воротника не было видно синеватой чешуи на шее, но вот полупрозрачные, отливающие лазурью драконьи рога скрыть было невозможно. По контракту с Корпорацией он обязан был содержать их в безупречном виде - пресса КММ обожала продавать его «экзотичный аристократизм» на межзвездных билбордах. «Идеальный представитель Сяньчжоу, выбравший прогресс КММ» - так гласили заголовки. Джордж поморщился. Он никогда не жил на Лофу. Его домом были холодные офисы Пир-Мхала и бесконечные симуляторы. Дверь за его спиной тихо зашипела, открываясь. В комнату вошел Кими. Юный галовианец выглядел бледным. От волнения маленькие перьевые крылышки за его ушами нервно подрагивали, а его ветряной элемент слегка вышел из-под контроля - по комнате пронесся резкий сквозняк, взметнувший со стола распечатки телеметрии. — Джордж... — тихо позвал Кими, судорожно сжимая в руках шлем. — Инженеры говорят, что на третьем секторе Мира Грез сегодня нестабильная гравитация. А КММ требует, чтобы я атаковал Ферстаппена уже в первом повороте. Но если ялик сорвет в Меморию... Джордж обернулся, собираясь успокоить младшего напарника, но не успел произнести и слова. Из глубины моторхоума раздался размеренный, слегка ленивый хлопок ладоней. — Какая очаровательная драма прямо перед стартом. Из тени гостевой зоны вышел Авантюрин. На нем был его неизменный роскошный костюм, а на пальцах поигрывала тяжелая золотая монета с гравировкой КММ. Он улыбался своей фирменной, обворожительной и одновременно пугающей улыбкой. — Господин Авантюрин, — Джордж мгновенно выпрямился, его голос стал безупречно вежливым, корпоративным. Драконьи рога чуть заметно качнулись. — Не ожидал увидеть главу инвестиционного департамента в наших боксах за полчаса до заезда. — Ну как же, Джорджи, — Авантюрин подошел ближе, и в глазах за его стильными очками блеснул опасный огонек. Монета в его пальцах сделала изящный пируэт. — КММ вложила в этот уикенд триста миллионов кредитов. А инвестиции должны приносить радость. И прибыль. Юный Кими прав - отдел маркетинга жаждет зрелищ. Весь Межзвездный Мир прильнул к экранам. Они хотят видеть, как наши ялики стирают в порошок этого Ферстаппена. Авантюрин остановился прямо перед Джорджем. Его взгляд скользнул по драконьим рогам пилота, а затем опустился на планшет, который он держал в руке. — Я просто пришел напомнить о пункте 4.2 вашего контракта, — мягко, почти ласково произнес топ-менеджер. — «В случае отсутствия победы или дубля команды на этапах с повышенным медиа-коэффициентом, Корпорация оставляет за собой право пересмотреть финансирование отдела разработки на следующий сезон». А мы ведь не хотим, чтобы Комиссия по ремеслам урезала нам бюджет на новые двигатели, верно? Кими сглотнул, его крылышки испуганно прижались к голове. Джордж чувствовал, как внутри него, в ответ на эту вежливую угрозу, начинает закипать ярость. КММ выставляли себя святыми, но легкое напоминание о пунктах контракта всегда отрезвляли Расселл сделал глубокий вдох, усмиряя эмоции. Пульс, подскочивший было до восьмидесяти, послушно вернулся к шестидесяти ударам в минуту. — Мы сделаем дубль, господин Авантюрин, — холодно и твердо ответил Джордж, глядя менеджеру прямо в глаза. — Мой расчет траекторий идеален. Но Кими пойдет на обгон только тогда, когда я подготовлю для него безопасную зону в воздушном мешке. Я не рискую машинами КММ ради красивого кадра в первую секунду гонки. Авантюрин пару секунд внимательно смотрел на Джорджа, а затем весело рассмеялся, пряча монету в карман. — Вот за это я тебя и люблю, Расселл. Твой холодный разум - лучшая ставка в этой галактике. Не подведите меня. Я поставил на ваш дубль приличную сумму. Когда дверь за Авантюрином закрылась, в комнате наконец стало легче дышать. Джордж повернулся к Кими и мягко положил руку ему на плечо. Его способность противостоять нападкам Авантюрина подействовала как успокоительное - сквозняк в комнате утих, а крылышки юного галовичанина расслабились. — Выдохни, Кими, — тихо сказал Джордж, и в его голосе больше не было корпоративной сухости — только теплота напарника. — На трассе нет КММ. На трассе есть только ты, я и световой трек. Надень шлем. Мы покажем им, что умеем.

***

Шум стартовой решетки Пенаконии оглушал. Множестао зрителей собрались на этот заезд, в конце концов после того как КММ организовали здесь заезд отдыхающих прибавилось. Световой трек, сотканный из жидкого золотого света Мемории, лениво пульсировал под ногами. Джордж шел к своему ялику, держа шлем под мышкой. Специальный вырез на его гоночном комбинезоне открывал лазурные рога, которые от подступающего предстартового адреналина начали едва заметно светиться в полумраке Мира Грез. Кими шел чуть позади. На его шлеме были сделаны специальные аэродинамические пазы для перьевых крылышек, и сейчас парень сосредоточенно застегивал перчатки. — Посмотри налево, — тихо бросил Рассел прищуриваясь. У алого, словно выточенного из цельного куска огненного кристалла ялика Феррари стоял Льюис Хэмилтон. Его переход из структуры КММ-Мерседес в Семью Пенаконии в начале сезона потряс всю Галактическую Лигу. Льюис, древний Старейшина Видъядхара, выглядел воплощением абсолютного величия. Его длинные, усыпанные драгоценными камнями рога гордо возвышались над головой, а на плечи была накинута роскошная мантия, которую он снимет только перед тем, как сесть в кокпит. Льюис заметил бывшего напарника. Его янтарные глаза, помнившие сотни лет истории и семь чемпионских титулов, потеплели. Он уважительно кивнул Джорджу - дракон дракону, преемник ментору. В этом жесте не было корпоративной фальши, только чистый спорт. — Удачи, Расселл. Не растеряйся на торможениях, — негромко, но отчетливо произнес Хэмилтон. Шарль Леклер, его молодой напарник по Ферарри, в этот момент уже сидел в своем болиде, нервно постукивая пальцами по рулю-интерфейсу, настраивая огненные картриджи двигателя. — Спасибо, Льюис. Постараюсь, — ответил Джордж, чувствуя, как внутри приятно кольнуло уважение. Но идиллия длилась недолго. Стоило им дойти до первого ряда стартового поля, как плотная атмосфера аристократичного спокойствия разбилась вдребезги. Здесь, на поул-позиции, стояли иссиня-черные с алыми всполохами ялики Ред Булл. Команда Пути Охоты. Настоящие хищники трека. Юки Цунода, молодой лис с белым мехом на ушах, сидел прямо на носовом обтекателе своего корабля и яростно жестикулировал, крича что-то своему главному инженеру по радиосвязи. Его огненный элемент то и дело прорывался наружу в виде маленьких искр, летящих от его ботинок. Заметив Кими, Юки заметно клыбнулся довольно вильнув хвостом. — Эй, птенец! Смотри не растеряй свои перья, когда я буду обходить тебя по внешней! Кими промолчал, лишь плотнее натянул шлем, но крылышки у него за ушами заметно прижались к голове. Джордж сделал шаг вперед, закрывая собой новичка, и наткнулся на взгляд второго пилота Ред Булл. Макс Ферстаппен. Он лениво опирался на крыло своего ялика. Его пушистый лисий хвост мерно ходил из стороны в сторону, выдавая скрытое нетерпение. В глазах Макса - -голубых, диких - горел тот самый огонь Охоты, который Джордж так отчаянно ненавидел и которым... втайне восхищался. Макс пилотировал не умом. Он пилотировал инстинктами, сливаясь со своим кораблем в единое целое. Макс смерил Джорджа долгим взглядом. Его глаза скользнули по светящимся лазурным рогам Расселла, по безупречно белому комбинезону КММ, и на губах Ферстаппена появилась, провокационная усмешка. — Всё строишь из себя идеального мальчика на побегушках у Корпорации, Расселл? — негромко бросил Макс, сделав шаг навстречу. От него исходила волна такой чистой, концентрированной уверенности, что драконья кровь Джорджа внутри взбунтовалась. — На Пенаконии твои графики и симуляторы КММ не работают. Здесь решает чистая скорость. Готов сойти с дистанции? У Джорджа перехватило дыхание. Дракон внутри него требовал сорвать эту маску вежливости и высказать этому заносчивому лису всё, что он думает о его грязных маневрах на прошлом Гран-при. Но Расселл лишь жестко улыбнулся, и его голос прозвучал как треснувший лед: – Поговорим на финише, Ферстаппен. Посмотрим, спасут ли твои инстинкты твой ялик на пятидесятом круге. Макс лишь весело хмыкнул, надевая шлем.

***

Через пять минут Джордж уже был зажат в тесном углепластиковом кокпите. Ремни безопасности сдавливали грудь. Перед глазами зажегся голографический визор шлема, выводя телеметрию: температура квантового двигателя, заряд щитов, плотность Мемории на треке. — Джордж, говорит бокс, — раздался в наушниках спокойный голос его инженера-эрудита. — Протокол КММ-063 активен. Макс на мягком типе топливных картриджей, он попытается уйти в отрыв сразу. Наша задача — беречь стабилизаторы. — Принял, — коротко бросил Джордж. Сзади него занял позицию Кими. Чуть дальше - Льюис и Шарль. Прямо перед ним - синяя корма ялика Ферстаппена. Над трассой, прямо в парящих облаках Пенаконии, находились привычные уже для всех пять красных огней. Один. Двигатели яликов взвыли, заполняя пит-лейн оглушительным свистом. Два. Джордж положил пальцы на лепестки сцепления. Весь мир сузился до размеров первого поворота. Три. В зеркалах заднего вида ялик Юки Цуноды уже был двинуться в любой момент. Четыре. Хвост Макса в кокпите впереди замер. Лис приготовился к прыжку. Пять. Огни погасли. Трасса взорвалась. Ялик Макса рванул с места с такой бешеной тягой, что за ним потянулся шлейф из синих молний. Но Джордж среагировал идеально. Его ялик от КММ, настроенная с математической точностью, поймала идеальный зацеп на золотом световом треке. Джордж не стал бросаться в атакy - он послушно заузил траекторию, создавая идеальный «воздушный коридор» для Кими. Юный галовианец, поймав ветряной поток от машины напарника, пулей проскочил мимо замешкавшегося на старте Леклера. — Отличный старт, Джордж, Кими на третьем месте, держись за Максом, — скомандовал бокс. В первом затяжном повороте «Медвежья петля», которая вилась вокруг гигантской золотой статуи Часика, Макс резко бросил свой ялик внутрь, едва не задев защитный барьер Мемории. Джордж шел следом, рассчитывая каждый миллиметр. Из-за колоссальной перегрузки в 11G его драконьи рога ярко вспыхнули лазурью, а перед глазами на мгновение поплыли золотые искры Пенаконии. Впереди были пятьдесят кругов чистой, изнурительной космической гонки. И Джордж знал: рано или поздно этот лис совершит ошибку, и тогда он возьмет свое.

***

Финишный флаг в руках голографического Часика опустился, отмашка была дана, и рев трибун Мира Грез достиг своего апогея. Жидкий золотой свет трассы начал медленно гаснуть, возвращая ялики на реальную посадочную палубу Гранд-отеля «Грёзы». Когда Джордж Расселл заглушил двигатель своего ялика, в кокпите воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием пилота и тиканьем остывающих радиаторов. Лазурное свечение его драконьих рогов медленно угасало. Джордж стянул шлем, устало откинулся на подголовник и посмотрел на приборную панель. На выездном табло горели результаты Гран-при Пенаконии: К. Антонелли (КММ-Мерседес) М. Ферстаппен (Ред Булл) Дж. Расселл (КММ-Мерседес) План Джорджа сработал безупречно. Будучи идеальным последователем Эрудиции, он всю гонку сдерживал атаки Ферарри и Юки Цуноды, создавая для Кими идеальный «воздушный щит». А когда на сорок пятом круге Макс Ферстаппен из-за своей агрессивной тактики перегрел стабилизаторы и поехал на вынужденный пит-стоп, Джордж по радио скомандовал Кими: «Атакуй, я прикрою». И юный галовианец улетел вперед, к своей первой победе в Галактической Лиге. Выбравшись из тесного кокпита, Джордж едва успел ступить на платформу закрытого парка, как в него буквально врезался белый гоночный комбинезон. — Джордж! Мы сделали это! Я сделал это! — Кими сиял так ярко, что казалось, вокруг его головы материализовался настоящий нимб Гармонии. Его маленькие перьевые крылышки за ушами трепетали с бешеной скоростью, поднимая вокруг легкие вихри. Он крепко обнимал Джорджа за шею, совершенно забыв про корпоративный этикет КММ. — Твой коридор на третьем секторе... это было невероятно! Спасибо! Джордж мягко рассмеялся, обнимая парня в ответ. Холодная аура Видъядхара приятно контрастировала с горячим, бьющим через край восторгом Кими. На секунду Джордж почувствовал искреннюю гордость - он защитил своего напарника, они принесли команде победный дубль. — Ты заслужил это, Кими, — тихо сказал Джордж, помогая ему поправить съехавший воротник комбинезона до того, как их облепят камеры Межзвездного Мира. — Ты пилотировал безупречно. Наслаждайся. Это твой день. Словно по команде, к ним подлетели десятки дронов-репортеров. В ту же секунду из вип-ложи спустился Авантюрин. Топ-менеджер КММ выглядел невероятно довольным: он вальяжно похлопал Кими по плечу, подмигнул Джорджу и сразу же развернул перед камерами огромный голографический чек со спонсорскими бонусами. Корпорация праздновала триумф, превращая чистую радость Кими в идеальный маркетинговый продукт. Джордж незаметно отступил в тень, оставляя сияющего Кими под прицелом сотен объективов. Ему нужно было побыть одному, остудить закипевшую в гонке кровь. Он направился вглубь технических коридоров паддока, к прохладным раздевалкам. Коридор встретил его полумраком и тишиной. Джордж расстегнул тугую молнию комбинезона, позволяя прохладному воздуху коснуться синеватой чешуи на шее. Он прислонился спиной к стене и закрыл глаза, но тихие, уверенные шаги заставили его открыть их снова. По коридору шел Макс Ферстаппен. Он уже успел снять верхнюю часть своего иссиня-черного комбинезона, повязав рукава на поясе. Пушистый лисий хвост раздраженно хлестал по бедрам - второе место явно не устраивало лучшего гонщика. На шее Макса еще поблескивали капли пота после тяжелейшей гонки. Заметив Расселла, Макс остановился в паре шагов. Его-голубые глаза хищно сузились, сканируя уставшего дракона. — Красиво сыграно, Расселл, — процедил Макс, и в его голосе послышался легкий, утробный рык, свойственный фоксианам, когда они злятся. — Отдал победу мальчишке, а сам остался третьим. Настоящий благородный Видъядхара. Или просто побоялся пойти со мной в открытую атаку на последнем круге? Джордж выпрямился, и его полупрозрачные рога снова коротко полыхнули лазурным светом. Хваленый ледяной расчет на мгновение дал сбой, уступая место чистой, первобытной гордости. Маска идеального корпоративного пилота КММ дала трещину. — Я принес команде дубль, Ферстаппен, — сделал шаг вперед Джордж, оказавшись так близко к Максу, что почувствовал исходящий от лиса жар. — Мой расчет был точен. Твои двигатели сгорели бы, пытайся ты удержать Кими. Я не отдавал победу. Я её срежиссировал. Тебе стоит поучиться тактике, вместо того чтобы просто бездумно жать на газ своего ялика. Макс вместо злости вдруг дерзко, почти восхищенно усмехнулся. Он сделал еще полшага, сокращая дистанцию до минимума. Джордж чувствовал, как от этой близости его собственный пульс начинает предательски расти, выбиваясь из привычных рамок. — О, так в тебе все-таки есть зубы, дракончик, — вкрадчиво произнес Макс, заглядывая Джорджу прямо в глаза. — А я думал, КММ окончательно превратила тебя в домашнюю рептилию. Знаешь что? В следующий раз на Ярило-VI трек будет ледяным. Никакой Мемории и грез. Только чистый лед и металл. Посмотрим, как твой мозг справится с заносами, когда я буду выдавливать тебя с трассы. Макс на секунду задержал взгляд на губах Джорджа, облизнулся, обнажив клыки, и, резко развернувшись, пошел прочь по коридору, оставляя Расселла одного. Джордж стоял неподвижно, тяжело дыша. Его сердце колотилось в бешеном ритме, а пальцы рук слегка дрожали. Он посмотрел вслед уходящему лису, понимая, что этот идиот может создать для него слишком много ненужных проблем.