Пять ломаных лучей

Первым это слово принес ангар. Рапорты хотя бы старались выглядеть прилично. Там писали «экспериментальное ударное звено», «нестандартный профиль действий», «отдельный режим командного подтверждения», «значительная оперативная ценность при осложненной интеграции». Риф потом читал это с таким лицом, будто каждое слово лично мешало ему спать, но даже в самых раздражающих формулировках оставалась попытка не произнести вслух то, чего все боялись. Ангар такой деликатности не имел. Альден как раз спускался с рампы «Бордового» после короткого выхода к старому ретранслятору на линии Крейд-четыре. Задача была неприятной, но не крупной: «Ось» оставила на ретрансляторе фальшивый аварийный запрос и три малых дроидных гнезда, рассчитанных на стандартную ремонтную группу. «Парадокс» не вошел через ремонтный шлюз, не поверил аварийному запросу, не дал медсигналу утащить Пульса вперед и снял гнезда через старую грузовую шахту, которую Тик назвал «технически оскорбительной, но пригодной». В ангаре их встречали техники «Клинка», два пилота и группа клонов, ожидавших своего транспортного окна. Возле соседней посадочной линии стоял боец с обгоревшей зеленой полосой на наплечнике. Он смотрел на серо-бордовых коммандос, выходящих из «Бордового» один за другим, и говорил второму клону так тихо, как обычно говорят рядом с работающими двигателями, когда уже не хватает сил следить за каждым словом. - Смотри. Психи генерала опять вернулись целыми. Он сказал это не в лицо и без прямого презрения. В голосе слышалась та фронтовая смесь усталости, зависти и облегчения, с которой клоны называли друг друга самыми разными словами после того, как кто-то делал невозможное и при этом не превращался в груз для медотсека. Альден все равно остановился. Пятеро за его спиной остановились сразу. Лис не повернул голову к говорившему, но Альден почувствовал, как внимание группы сменило направление. Пульс посмотрел на руки клона, на обожженную пластину, на стойку. Тик перевел взгляд на соседнюю посадочную линию и, наверное, уже видел пути, которыми слово может уйти по ангару быстрее официального сообщения. Тень стоял так, что отражение в корпусе «Бордового» показывало обоих говоривших. Гром шагнул на полшага вперед и остановился там, где еще не закрывал Альдена, но уже мог закрыть. Клон с обгоревшей полосой понял, что его услышали, только когда второй толкнул его локтем. - Генерал, - сказал он и выпрямился слишком быстро. - Я не хотел... - У них есть имена, - сказал Альден. Голос вышел ровнее, чем он чувствовал. Клон моргнул. - Так точно, генерал. - Лис, Пульс, Тик, Тень и Гром. Или «Парадокс», если нужен отряд. - Так точно. Соседний техник медленно опустил инструмент, будто решил не издавать звуков, пока воздух сам не разберется, хочет ли стать дракой. Риф, появившийся у третьей посадочной линии, увидел сцену за одну секунду и подошел быстрее, чем обычно ходил человек, который ненавидит чужие проблемы в своем ангаре. - Креп, - сказал он клону с обгоревшей полосой, - у тебя сейчас внезапно появится дополнительная проверка креплений, если ты не вспомнишь, как работает язык. Клон сжал губы. - Прошу прощения, генерал Крейс. Не хотел оскорбить вашу группу. Альден услышал в этом «вашу» и едва не поморщился. Слово легло слишком легко: его группа, его знак на наруче, его шаттл, его каюта, его люди, которых уже начинали называть не их именами, а через него. - Принято, - сказал он. Потом добавил, потому что Лис рядом чуть повернул голову: - Понял. Риф дождался, пока клон уйдет к своей проверке, и только тогда посмотрел на Альдена. - Слухи всегда быстрее протокола. - Это уже не слух. - Прозвище, - сказал Риф. - Еще хуже. Риф не стал спорить сразу. Он посмотрел на «Парадокс»: серо-бордовая «Катарн», темные знаки пяти ломаных лучей, оружие в безопасном режиме, одинаковые шлемы и разные позиции вокруг молодого джедая, который стоял со слишком спокойным лицом. - Хуже, - согласился он. - Но оно уже пошло. Лис произнес: - «Психи генерала» - короткий фронтовой маркер. Идентифицирует группу через командира и нестандартное поведение. - Спасибо, Лис, мне стало гораздо легче. - Это было не утешение. - Я понял. Гром сказал: - Коротко. В канале удобно. Альден медленно повернулся к нему. - Ты сейчас серьезно? - Да. - Гром, если удобство будет главным критерием, Риф начнет называть Тика «катастрофой с инструментами», и это тоже будет коротко. Риф сухо сказал: - Я держусь из последних сил. Тик повернул голову к Рифу. - Формулировка неточная. Катастрофа предполагает неконтролируемый ущерб. - Спасибо, теперь держусь хуже. Пульс посмотрел на Альдена. - Вы раздражены. - Да. - Из-за слова? - Из-за того, что слово стирает ваши имена. Тень тихо сказал: - Имена остаются у нас. Альден посмотрел на него. Тень не двигался. В отражении корпуса «Бордового» его шлем был почти темным пятном, только бордовая метка ловила ангарный свет. - Я хочу, чтобы они оставались не только у вас. Никто не ответил. Риф убрал шлем под мышку. - Будет разбор через сорок минут. Заодно поговорим о том, как не устраивать войну против прозвищ в моем ангаре. - Я не устраивал. - Вы стояли очень выразительно, генерал. Мейра сказала почти то же самое позже, только с чашкой кафа и более неприятной точностью. Они сидели в малой комнате разбора. На экране были результаты выхода к Крейд-четыре: три дроидных гнезда сняты, фальшивый аварийный запрос подтвержден, фрагмент таблицы «Оси» извлечен, «Бордовый» не терял канал, потерь нет. Риф докладывал без лишних слов. «Парадокс» стоял у стены. Мейра сидела на краю стола, уже после официальной части, и смотрела не на экран, а на Альдена. - Ты не остановишь это одним замечанием в ангаре, - сказала она. - Я должен был промолчать? - Нет. Но если будешь бросаться на каждое слово, они начнут слышать в нем больше власти, чем оно заслуживает. Альден перевел взгляд на пятерых. Лис слегка повернул голову, ожидая уточнения. Пульс смотрел на руку Альдена, где тот слишком крепко держал край датапада. Тик уже открыл, но не показывал схему возможного распространения прозвища по корабельным каналам. Тень стоял у стены, где отражалась дверь. Гром занимал место у самого широкого прохода, не закрывая его полностью. - Слово плохое, - сказал Альден. - Слово грубое, - ответила Мейра. - Фронт грубый. Иногда прозвище начинается как страх, потом становится способом сказать: эти вернулись, значит, шанс есть. Иногда остается грязью. Тебе придется научиться различать. Риф добавил: - В «Клинке» половина прозвищ звучит так, будто их придумал враг. Это не оправдание. Просто фронт не умеет говорить бережно. - А если оно пойдет дальше? - спросил Альден. - Если медики, гражданские, офицеры начнут говорить «психи Крейса» так, будто это не люди, а аварийный протокол? Мейра не улыбнулась. - Тогда ты будешь исправлять там, где это важно. И особенно в своем канале. Снаружи ты не всегда успеешь. Рядом с ними - обязан. Лис сказал: - Для нас допустимо обозначение «Парадокс». - Я знаю. - «Психи генерала» функционально короче. - Лис. - Но вызывает у вас отрицательную реакцию и может снижать точность взаимодействия с вами. В вашем канале не рекомендую. Альден посмотрел на него и неожиданно почти рассмеялся, но смех не вышел. - Спасибо за заботу о точности моего раздражения. - Принято. - Понял, - исправил Альден автоматически. Лис после короткой паузы сказал: - Понял. Так у них появилась маленькая странная связка, не похожая на шутку. Скорее на постоянную правку мира, где «принято» слишком легко превращало любого человека в механизм выполнения. Следующим прозвище прозвучало уже в бою. Грузовой узел «Гребень-двенадцать» был меньшим родственником «Дуги-семь»: старые направляющие, несколько пустых контейнерных колец, республиканская маркировка, которую время стерло почти до призрака, и активный фрагмент «Оси» в боковой кабине. Задача «Парадокса» была простой по формулировке и неприятной по сути: вытащить группу «Клинка», которую «Ось» заблокировала между ложным медсигналом и настоящими дроидными гнездами. Клин, тот самый сержант с царапиной на наплечнике, держал внутренний коридор с тремя бойцами. Связь хрипела, но канал сохранялся. - Генерал Крейс, - сказал Клин по общему каналу, и на заднем плане ударил бластерный огонь, - если ваши... если «Парадокс» уже рядом, скажите им, что левый гребень заминирован. Он сделал паузу перед словом. Альден услышал. Лис тоже. Риф в канале сказал: - Клин, статус. - Два легко раненых, один перегрев бластера, медсигнал за стеной ложный, потому что если там действительно кто-то живой, то я съем свой шлем с зеленой полосой. Дроиды давят нас к центральному кольцу. Тень, глядя на схему, сказал: - Центральное кольцо ждет. Лис добавил: - Левый гребень заминирован, потому что его должны заметить. Правый гребень выглядит проходимым. Вероятно, он хуже. Тик вывел старую систему грузового сброса. - Под ними есть аварийный контейнерный желоб. Не маршрут. Поэтому подходит. Риф в канале тихо произнес: - Я ненавижу, что понимаю эту логику. Альден стоял у тактической панели «Бордового». Рампа была закрыта, низкий сигнал уже давно отзвучал, фиксатор Корда держал. Внутри пахло теплой броней, металлом и резким озоном от перегруженной панели Тика. Пятеро были на местах. По функциям, а не вокруг него. После «Дуги-семь» эта разница стала почти физически важной. - «Парадокс», цель - вывести группу Клина живой, снять давление дроидов, не входить в центральное кольцо и не принимать ложный медсигнал как маршрут. Лис, ведешь через контейнерный желоб. Тик, не ломай узел больше необходимого. Тень, гнезда. Гром, проход, не вся ферма. Пульс, раненые после выхода, не до подтверждения безопасности. Я держу связь с Рифом и Клином. Если моя фраза станет шире цели, уточняешь, Лис. - Понял, - сказал Лис. Клин по каналу выдохнул с помехами: - Вот теперь скажите вашим психам, что я официально рад их видеть. Альден дернулся. Мейра в общем канале сказала: - Клин. - Генерал Тон, я любя и под огнем. Гром произнес: - Под огнем допустимо. - Нет, - сказал Альден. Потом заставил себя не тратить на это бой. - Позже. Лис очень тихо добавил: - Фронтовой маркер. Без оскорбительной интонации. - Позже, Лис. - Понял. Они пошли через контейнерный желоб. Это был не проход, а длинное грязное горло старой грузовой системы, рассчитанное на малые контейнеры, а не на пять коммандос в «Катарн» и одного джедая с плохим чувством времени. Альден не пошел первым. Гром держал впереди механический край, но не тащил на себя весь узел. Тик на ходу отключал датчики массы. Пульс следил за биометрией Клина и его бойцов по хрипящему каналу. Тень исчезал в щелях конструкции так естественно, будто его туда заранее вписали. Лис вел маршрут, где каждая остановка была уродливой и правильной. «Ось» ждала их на правом гребне. Грузовой желоб она не считала маршрутом. Первое дроидное гнездо Тень снял с нижнего угла. Второе Гром прижал короткой очередью, не разворачивая тяжелый модуль. Тик открыл боковую заслонку контейнерного сброса и выпустил в коридор старый пустой контейнер, который прокатился между дроидами и заставил их пересчитать цель. Лис вывел группу Клина не к центральному кольцу, а к боковой ферме, где «Бордовый» уже ждал с частично открытой рампой. Альден зажег меч только один раз - чтобы отбить очередь от раненого клона, который слишком резко поднялся. Пульс оказался рядом с ним через секунду. - Жив? - Жив, брат, - ответил клон из «Клинка» и покосился на серо-бордовую броню. - Рад, что психи все-таки наши. Пульс закрепил бакта-пластырь чуть резче, чем необходимо, но профессионально. - Дышать ровно. - Это угроза? - Лечение. Клин услышал, хрипло рассмеялся и тут же закашлялся от дыма. Они вернулись без потерь. Двоих из «Клинка» Пульс передал медотсеку с сухим докладом, который медик «Клинка» принял без возражений. В медотсеке пахло бакта-спреем, перегретым пластоидом, озоном от стерилизатора и усталостью, которую нельзя было проветрить. Один из медиков, просматривая показатели на диагностическом модуле, крикнул в соседний отсек: - Двое легких от Клина. Психи генерала вытащили, готовь бакту и перевязочный набор. Альден остановился резче, чем в ангаре. Пульс, стоявший рядом, тоже замер, но его внимание сразу легло на Альдена, а не на медика. Медик поднял голову. - Генерал? - «Парадокс», - сказал Альден. - Или имена, если говорите о конкретном бойце. Медик моргнул. Он был не злой. Просто вымотанный, с красными от недосыпа глазами и бакта-пятном на рукаве. - Генерал, я... - Они не пометка в потоке раненых. Слова вышли тише, чем хотелось. От этого стали жестче. Клин, сидевший на койке с открытым наплечником, поморщился и поднял здоровую руку. - Это на мне, генерал. Я в канале сказал. - Сейчас сказал не ты. Медик выпрямился. - Понял. «Парадокс» вытащил двоих. Запись поправлю. Пульс посмотрел на медика, потом на раненого клона, потом на Альдена. - Перевязочный набор нужен. Медик кивнул. - Уже. Альден заставил себя отойти на шаг. Не время было воевать с человеком, который держал чужую кровь на перчатках и все равно поправил запись. Но именно поэтому слово резало сильнее. В устах медика оно прозвучало как удобная маркировка для сортировки, без фронтовой благодарности, без грубой шутки, почти так же сухо, как цветовая метка на очереди раненых. В груди осело тяжелое, неприятно знакомое чувство: так живых людей снова превращали в удобный знак. Клин, уже на флагмане и после обработки, хлопнул ладонью по своему обгоревшему наплечнику и сказал Альдену: - Генерал, я понимаю, что вам слово не нравится. Но если бы мне перед боем сказали, что за мной придут «серо-бордовые коммандос экспериментального звена с особым режимом подтверждения», я бы умер от старости, пока фраза закончится. А «психи генерала» - сразу понятно, кто сейчас полезет через место, где нормальный человек не полезет. Альден стоял у медотсека и чувствовал, как раздражение борется с усталостью, а усталость - с благодарностью за то, что Клин живой и может говорить глупости. - Клин, у них есть имена. - Знаю, генерал. Лис, Пульс, Тик, Тень, Гром. - Клин кивнул каждому, не путаясь. - И если бы не они, мои парни остались бы в центральном кольце. Злость не исчезла, но сбилась с прямого пути. Теперь ей приходилось искать более честное место между словом, которое Альден ненавидел, и живым клоном, который только что назвал всех пятерых по именам. Позже, уже в «Бордовом», когда Риф забрал официальный доклад, а Мейра ушла проверять другой сектор, Альден остался с пятеркой в прохладном внутреннем отсеке шаттла. Рампа была закрыта. Фиксатор Корда щелкнул после посадки так уверенно, будто старый мандалорский металл тоже имел мнение о фронтовых прозвищах. Лис первым вернулся к разговору. - Слово получило третий оттенок. Альден сидел на боковой скамье. Плечо ныло после удара о старую ферму, хотя Пульс уже заявил, что повреждений нет. Он посмотрел на Лиса. - Ты про «психов». - Да. Первый случай в ангаре - тревожный маркер с возможной оскорбительной окраской. Второй - фронтовой маркер с благодарностью. Третий - служебное сокращение в медотсеке. Для вас третий хуже. - Для меня? - Да. - А для тебя? Лис чуть повернул голову. - Для взаимодействия с вами третий хуже. - Лис. Пауза получилась длиннее обычной. - У нас есть имена, - сказал Лис. - Внутри группы и в вашем канале они сохраняются. Внешний маркер не изменяет обозначение группы. - Это ответ командира «Парадокса». А Лиса? Пятеро стали внимательнее. Альден тоже заметил, что спросил иначе: уже не о функции командира, а о человеке, которому сам дал имя и теперь не имел права прятаться за тем, что имя «не должно слишком много значить». Лис ответил не сразу. - Номер был точнее. Имя стало правильнее. Прозвище хуже имени, но лучше, чем «дефектная серия». Тик тихо сказал: - Лучше, чем «актив с отклонением». Пульс добавил: - Лучше, чем «материал». Гром сказал: - Лучше, чем Н-05. Тень после паузы произнес: - Зависит от того, кто говорит. Альден посмотрел на него. - Да, - сказал он. - Именно. Гром повернул голову. - Но коротко. - Гром. - В канале удобно. - В моем канале неудобно. В моем канале вы Лис, Пульс, Тик, Тень и Гром. Или «Парадокс», если команда на всех. Если кто-то снаружи говорит иначе, я не всегда успею исправить. Но я не хочу сам привыкать к слову, которое делает вас чем-то вроде аварийного инструмента. Тик сказал: - Аварийный инструмент может быть полезным. - Тик, ты сейчас не помогаешь. - Понял. Пульс смотрел на Альдена слишком внимательно. - Вы злитесь, потому что слово связывает нас с вами? Альден открыл рот и закрыл. Вот за что он иногда ненавидел их точность: она приходила туда, где обычный собеседник постучал бы и ушел, не получив ответа. - Частично, - сказал он. - «Генерала». Все время «генерала». Как будто вы не свои, а мои. Лис ответил спокойно: - Формально мы прикреплены к вашему звену. - Формально - да. - Фактически тоже. - Лис. - Это не утверждение права собственности. Это описание командной связи. - Для тебя, может быть. - Для нас. Альден посмотрел на знак на своем наруче. Точка в круге, пять ломаных лучей. Он почти услышал Мейру: «Ты не вернешься к безопасному расстоянию. Его не было». Слово «генерала» не создавало связь. Оно только показывало ее всем, кто раньше не всматривался. - Тогда тем более, - сказал он. - Если внешний мир уже будет видеть вас через меня, я не стану помогать ему стирать ваши имена. Лис чуть опустил голову. - Понял. Гром помолчал. - В вашем канале - имена. - Да. - В чужом, если под огнем? Альден выдохнул. - Если под огнем и надо спасти жизнь, пусть хоть «те серо-бордовые, которые ломают двери» кричат. После боя я все равно буду ругаться. - Двери иногда надо ломать, - сказал Гром. - Я знал, что ты услышишь главное. Вечером каюта встретила их обычной теснотой. После вылетов она всегда казалась меньше. Броня приносила с собой запах ангара, теплого металла, сгоревшей пыли, старого пластоида и бакта-спрея. Пульс первым проверил меднабор, хотя по сменному порядку сейчас его очередь была отдыхать. Лис сохранил обновленный маршрут и список новых фраз, требующих уточнения. Тик, получив запрет на работу с фрагментом «Оси» до сна, выглядел лично преданным, но подчинился. Тень занял ближний сектор. Гром сложил нижнюю койку, потом разложил ее обратно, потому что ночной режим уже начался. Альден сел за стол и попытался дописать отчет для Рифа. Через десять минут он понял, что не может сосредоточиться. В каюте было тихо. Слишком тихо, как обычно перед тем, как он начинал подозревать, что все снова «спят» не так. Он обернулся. Трое, не находившиеся в смене, лежали в броне. До полной боевой готовности со шлемами на головах дело не доходило, но они были слишком близко к ней для людей, которым приказали отдыхать. Нагрудные пластины на месте. Наплечники закреплены. Наручи застегнуты. Набедренники не сняты. Часть подсумков оставлена. Гром, который должен был спать, лежал на койке так, будто койка была временным складом для тяжелого бойца, ожидающего тревоги. Пульс, формально отдыхавший после смены, оставил медподсумки на себе и руку рядом с креплением сканера. Тик, которому Альден запретил работать, лежал в броне, и даже его отдых выглядел как техническая пауза между двумя вскрытиями панели. Тень сидел в ближнем секторе, Лис держал дальний. Смены соблюдались, но Альден вдруг разозлился. Раздражение поднялось не вспышкой, а как перегрев системы: сначала усталость, потом неверие, потом ощущение, что он уже неделю смотрит на очевидное и почему-то не называет его. - Вам удобно? Пульс открыл глаза первым. - Уточните. - Спать в броне. Удобно? Гром повернул голову с койки. - Да. Тик сел на локоть. - Броня не препятствует базовому восстановлению при кратком сне. Пульс добавил: - Компрессия допустимая. Кровообращение не нарушено. - Это не ответ на вопрос «удобно». Лис у стола чуть повернул голову. - Для нас критерий удобства вторичен. - Я заметил. Тень сказал из ближнего сектора: - Без брони подъем медленнее. Гром добавил: - В броне безопаснее. Тик продолжил: - Снятие и повторное надевание занимает время. Потребуется место хранения. Места нет. Альден медленно поднялся со стула. Плечо после вылета неприятно потянуло, и Пульс тут же посмотрел на него. - Не начинай, - сказал Альден. Пульс закрыл рот. - Я сейчас не про угрозу, - продолжил Альден. - И не про то, что вы можете подняться на тревогу быстрее. Мне нужно, чтобы вы отдыхали. Не лежали с закрытыми глазами в боевой готовности, не изображали отключенных дроидов, не ждали, когда кто-то дернет ваш внутренний рубильник. Отдыхали. Чтобы спина лежала на койке, плечи не держали пластины, руки не искали оружие во сне, а Пульс утром не говорил мне, что функция не нарушена, хотя у всех шеи как после тарана. Пульс очень тихо произнес: - Шея не у всех. - Пульс. - Понял. Гром сел. Броня на нем тихо щелкнула. - Если тревога? - Если тревога, надеваете броню по ускоренному порядку. Если ты в активной смене - частичная готовность по правилам. Если ты не в смене и нет тревоги, снимаешь внешние пластины. Гром помолчал. - Все? - Основные внешние. Нагрудник, наплечники, наручи, набедренники, тяжелые крепления. Шлем рядом, не на голове. Подбронный комбинезон, личный комлинк, аварийный доступ - остаются. Оружие в безопасном доступе по правилу Рифа. Не на себе. Тик уже смотрел на комнату иначе. - Место хранения отсутствует. - Значит, найдем. - Сейчас? - Сейчас. Лис встал от стола. - Это правило на период сна? Альден посмотрел на него. - Да. При отсутствии тревоги и если боевая готовность не объявлена, те, кто не находится в активной смене, спят без внешних пластин «Катарн». Дежурная смена остается в частичной готовности, если Риф не объявил тревогу. Броня размещается так, чтобы не блокировать дверь, меднабор, служебную панель и мой путь к столу, хотя последнее, подозреваю, будет фантастикой. Тик сказал: - Последний критерий трудно выполним. - Я уже смиряюсь. Пульс сел и начал отстегивать боковой медицинский подсумок. Движение было точным, но слишком медленным для человека, который всю жизнь делал это быстрее мысли. - Это снижает готовность. - Это повышает шанс, что ты проснешься не как дроид после плохой зарядки. - Дроиды не испытывают мышечного напряжения. - Именно поэтому я не хочу, чтобы вы на них равнялись. Тень снял шлем и положил его рядом так тихо, будто звук тоже мог нарушить сменный режим. - Слышимость хуже. - Для тех, кто спит, это часть идеи. - Если угроза? - Дежурный слышит. Второй дежурный подтверждает. Остальные спят до сигнала. Мы вводили смены не для того, чтобы все пятеро бодрствовали по-разному. Лис сказал: - Сменный порядок требует обновления. - Обновишь. После того как снимешь нагрудник, если ты сегодня не в первой смене. - Я во второй. - Тогда снимешь. - Понял. Следующие десять минут каюта проигрывала войну броне. Сначала Альден думал, что хуже уже не будет. Потом Гром снял внешнюю нагрудную пластину и поставил ее у стены. Пластина заняла столько места, будто в каюту молча вошел шестой тяжелый боец и решил остаться. За ней легли наплечники, тяжелые крепления, набедренники, подсумки. Медицинское снаряжение Пульса оказалось отдельной маленькой крепостью: инъекторы, сканеры, запасные бакта-пластыри, герметизирующие ленты, два набора, о существовании которых Альден не был уверен и не хотел спрашивать до утра. Тик разложил свои элементы брони так, чтобы к каждому был быстрый доступ, и одновременно так, что Альден больше не мог подойти к столу без переговоров с левым наручем. Тень снял все почти бесшумно, но его снайперские модули каким-то образом заняли самый неудобный угол. Лис разместил пластины аккуратнее всех, но ровно там, где раньше стояла чашка Мейры, что Альден счел опасным решением. Каюта стала выглядеть так, будто небольшой склад предсерийной брони врезался в казарму, а потом оба решили, что это теперь их дом. В дверь подали сигнал. Все пятеро посмотрели на Альдена. Он посмотрел на пол, где между ним и дверью лежал наплечник Грома, две пластины Тика, шлем Пульса и ремень, который, кажется, пытался стать ловушкой для джедайской ноги. - Войдите, если сможете, - сказал он. Дверь открылась на треть и остановилась о край сложенного крепления. Снаружи стоял Риф. Он посмотрел вниз. Потом внутрь. Потом на Альдена. - Генерал, почему ваша каюта выглядит как склад предсерийной брони? Альден устало потер переносицу. - Потому что я совершил гуманистический поступок и теперь не могу дойти до стола. Риф молчал несколько секунд. - Я хочу рассердиться, но это, возможно, первое разумное бытовое решение за неделю. Тик поднял руку. - Требуется система хранения. - Нет. - Вы не знаете проект. - Именно поэтому нет. Гром сказал: - Можно подвесить мои пластины над моей койкой. Риф посмотрел на него. - Гром, если твоя пластина сорвется ночью, каюта получит нового раненого и новую дыру. - Я закреплю. - Я уверен. Это не делает меня счастливее. Мейра появилась за плечом Рифа, заглянула внутрь и остановилась. В ее руке, конечно, была чашка кафа. Она посмотрела на броню на полу, на пятерых клонов в подбронных комбинезонах и частично снятом снаряжении, на Альдена, который стоял посреди этого всего с лицом человека, выигравшего моральную битву и проигравшего планировку. - О, - сказала она. - Ты добился, чтобы они сняли броню. - Да. - И потерял каюту. - Тоже да. - Растешь. Риф осторожно перешагнул через пластину Тика, посмотрел на пол и вывел на датапад схему. - Правило такое. Дверь свободна. Меднабор свободен. Служебная панель свободна. Никаких подвесов над спящими. Никаких креплений к вентиляции. Тик, я знаю, что ты уже придумал три варианта. Нет. - Четыре, - сказал Тик. - Тем более. Пульс сидел на койке без нагрудника, но с таким выражением, будто отсутствие внешней пластины снижает моральный порядок вселенной. Мейра посмотрела на него. - Неудобно? Пульс ответил: - Непривычно. - Это более честный ответ, чем «функция не нарушена». - Да. Гром тронул снятую пластину у стены. - Без брони легче. Альден повернулся к нему. - Это плохо? Гром подумал. - Непривычно. - И ты тоже. - Да. Лис, уже без внешнего нагрудника, но с подбронным комлинком и аккуратно сложенными пластинами рядом, сказал: - Состояние уязвимости выше. Готовность ниже. Потенциальное восстановление выше. Правило обосновано. Альден смотрел на него, потом выдохнул. - Спасибо, Лис. Наверное. Риф все же помог им составить временную схему размещения брони. Это заняло еще двадцать минут, три правки пожарного доступа, два спора с Тиком, одно молчаливое переставление Громом всех тяжелых пластин на два пальца левее и короткое вмешательство Пульса, который заявил, что нельзя ставить нагрудник рядом с меднабором, потому что при ночной тревоге кто-то ударится о край. Альден не уточнил, кто именно. Все и так знали, что список начинается с него. В итоге броня заняла почти все свободное пространство, но перестала угрожать мгновенным переломом голени. Это уже считалось победой. Когда Риф и Мейра ушли, дверь закрылась без удара о пластину. В каюте стало тише. И страннее. Снятая «Катарн» не сделала пятерых меньше. Альден не позволил себе даже подойти к такой мысли. Они оставались широкоплечими, тренированными, готовыми сорваться с койки при тревоге, одинаковыми в базе лица и телосложения, различимыми теперь еще сильнее через мелочи. Лис складывал руки так, чтобы встать без лишнего движения. Пульс все равно держался ближе к меднабору. Тик лежал так, будто даже без брони помнит расположение каждой панели. Тень стал менее заметен без внешних пластин, ловивших свет. Гром без тяжелых креплений казался более живым, потому что теперь в его плечах было видно напряжение, которое броня обычно прятала. Альден вдруг понял, почему это было важно. Броня делала их настоящими коммандос. Он сам видел, как Гром впервые взял DC-17m и сказал «Настоящее». Он не хотел отнять это. Никогда. Но броня, оставаясь на них даже во сне, становилась правом и стеной одновременно: чем-то, что они носили между собственным телом и любым отдыхом. - Правило сна, - сказал он. - Повторяю, чтобы не было дырок. При тревоге - полный боевой порядок. Перед задачей - последний контур. В активной смене - частичная готовность по списку Рифа. Вне смены, при отсутствии тревоги, внешние пластины сняты. Если кому-то физически неудобно или больно без брони, докладываете Пульсу и мне, не молчите. Если без брони слишком неправильно, тоже говорите. Это данные, с которыми мы будем работать как с людьми, а не как с отчетом. Пульс тихо сказал: - Принято. Альден посмотрел на него. - Пульс. - Понял. Тень спросил: - Если сон хуже? - Тогда скажешь утром. Не будешь делать вид, что все в норме, потому что функция не нарушена. - Понял. Тик сказал: - Система хранения нужна. - Да. Завтра вместе с Рифом. Без войны с потолком. - Потолок не оптимален. - Рад, что мы согласны хоть в этом. Гром лег на койку медленно. Без нагрудника его движение выглядело странно осторожным, будто он проверял не койку, а новый способ существовать в комнате. - Так безопасно? - спросил он. Альден хотел ответить быстро. Потом остановился. С Громом быстрые ответы часто становились камнями в стене. - Достаточно безопасно для сна, если смены работают и мы на флагмане без тревоги. Для боя недостаточно, поэтому для боя будет броня. Гром подумал. - Понял. Лис сидел у стены, его шлем лежал рядом, знак пяти ломаных лучей на нем смотрел вверх темно-бордовой точкой. - Внешний мир называет нас по функции, - сказал он. Альден сел на свою койку. - Иногда. - Вы сейчас изменили внутренний режим не по функции. - Я изменил его ради функции тоже. Вы хуже воюете, если не отдыхаете. - Функцией это не исчерпывается. Альден посмотрел на него. Лис не отвел взгляда. После долгой паузы Альден сказал: - Да. Не исчерпывается. Ответа не было. Но он и не требовался. Свет ушел в ночной режим. Первая смена осталась в частичной готовности: Тень в ближнем секторе, Лис в дальнем. Остальные легли без внешних пластин. В каюте стало труднее пройти, но легче дышать. Это не имело смысла с точки зрения геометрии. С точки зрения живого тела, возможно, имело. Пульс через несколько минут повернул голову. - Плечи меньше напряжены. Альден не понял сразу, о ком он. - У тебя? - У Грома. Гром из темноты сказал: - Слышал. - Это наблюдение. - Понял. Тик шевельнул пальцами на одеяле. - Без наруча странно. - Боль? - спросил Пульс. - Нет. Недостаток веса. Альден тихо сказал: - Вес вернется утром. Сейчас спи без него. Тик не ответил сразу. - Понял. Снаружи по флагману уже ходило новое слово. Оно наверняка доберется до казарм, медотсеков, ангарных постов и чужих каналов быстрее, чем любой официальный приказ. Где-то его скажут с тревогой. Где-то с усмешкой. Где-то после спасения, с облегчением, потому что фронт не умеет быть бережным даже в благодарности. Альден не мог остановить весь флагман. Но в его каюте пятеро не лежали дроидами в отключке. Они спали странно, неловко, впервые за долгое время без внешней брони, а вся свободная площадь вокруг них была занята снятой «Катарн»: наплечниками, шлемами, нагрудниками, ремнями, подсумками, тяжелыми креплениями и темно-бордовыми знаками, которые в ночном свете больше не прятали людей под собой. Альден закрыл глаза. Где-то за стенами каюты гудел «Венатор». В ангаре «Бордовый» держал рампу старым фиксатором Корда. В темных линиях снабжения «Ось» наверняка пересчитывала, что делать с неправильной группой, которая не шла по учебнику. Снаружи их называли как умели, а здесь, на эту ночь, у них были имена, смены, снятая броня и свободный проход к двери.